Сколько раз можно перебежать с одной стороны военного конфликта на другую? А если ты богат? И твой род - один из самых могущественных в стране? А на дворе - гуситские войны?
Познакомимся с паном Ченеком из Вартенберка (или Вартемберга, как вам больше нравится), который ответит на этот вопрос. Шляхтич (дворянин, аристократ), политик, ну очень важный гусь, по наследству в 1408 занял должность чашника при королевском дворе. Нет, он не подливал вина на обеде (хотя изначально, веке эдак в 12, должность была примерно об этом), а заведовал экономикой королевского двора. Являлся тем человеком, который следил, чтоб на столе всегда было вкусно покушать, постель оставалась свежей, а слуги - вышколенными. Эдакий главный администратор отеля, только при короле.
Шесть лет спустя Ченек занимает должность высочайшего бургграфа Пражского града (главного королевского замка). И речь снова не о том, чтобы контролировать количество людей в гарнизоне замка, а про исполнительную и судебную власть. Так пан стал вторым по власти человеком в стране.
Это для понимания, на каком уровне пан вступил в гуситские волнения, плавно начавшиеся в стране в 1410-х. Ченек показывает себя сторонником реформаторского движения, и первым (из почти полутысячи шляхтичей), кто подписывает протест против сожжения зачинщика - Яна Гуса. Тому это ничем не помогло, и страну ахнуло пожаром, который тушили, без малого, пятнадцать лет, а то и дольше, в зависимости от трактовки событий.
И вот сидит пан Ченек 30 июля 1419 в Пражском граде, выглядывает из окна, а там дождь начинается. Шляхтопад. Первая дефенестрация (люди буквально выкинули из окон ратуши городской совет) обозначила момент, когда волнения перешли точку милости и прощения. И, как назло, через пару недель умирает король, хоть как-то державший ситуацию под контролем. И народ Прага труба как защатал!
Но пан Ченек доблестно держится. Он союзник вдовствующей королевы, а брат короля, император Сигизмунд, император Священной Римской Империи и, по сути, владыка всего христианского мира, посвящает Ченека в свой новенький хромированный (зачеркнуто) орден Дракона ради верности.
Картину Праги, которую лихорадило от бурливших в ней волнений, вооруженных столкновений, в которую стекались проповедники наравне с наемниками, в целом можем восстановить по "Гуситским хроникам" Лаврентия из Бржезовой. Неразбериха полнейшая, паны бегают словно куры с отрубленными головами, и непонятно, чьей стороны вернее держаться: чужеземного императора, безвольной королевы или грозящего вилами крестьянина. Сегодня тебя посвящают в рыцарский орден, а завтра ты подписываешь документ, который отказывает императору в праве на чешский престол. Именно так Ченек поступает в апреле 1420. Засчитаем сей сюжетный ход как первое колебание маятника на противостоящую сторону!
Впрочем, когда император с армией крестоносцев постучался в ворота Пражского града, Ченек их распахнул. Знаете ли, войско впечатлило, и перспектива вил в пятой точке блекнет перед неиллюзорной возможностью лишиться всех земель и замков одним росчерком императорского пера. А такое выглядело для высокородного шляхтича в чем-то страшнее, чем гибель от рук босоты. Так что вторая смена стороны - обратно под императорскую длань.
Но во время гуситских войн у Фортуны случился ПМС, и она гуляла то вашим, то нашим. Стоило императорским войскам отлучиться и получить по лещей под Кутна-Горой, как Ченек бежит с покаянием к гуситам, к тому времени отхватившим себе пол-столицы. В его защиту можно сказать, что Пражский град к тому моменту успел немало поголодать, окруженный противником, и поставки провизии были, ну, спорадическими и больше за счет действий гарнизона. Что поймали, то и покушали. Однако факт неизменен - третий раз пан Ченек меняет сторону. Причем на позиции силы, ведь дальше он участвует в Чаславском сейме и назначен во временное правительство страны (признанное, разумеется, не императором, а гуситами).
Император к тому моменту получил незабываемые впечатления на Витковой горе и под Вышеградом, где гуситы надавали его драгоценным крестоносцам по забралу, причем особо унизительными методами. В отместку пожег окрестности, не сильно разбираясь, кому они принадлежат - под раздачу попали плюс-минус все, и некоторые даже перешли на сторону восставших. А после Сигизмунд отступил за пределы Чехии, оставив шляхту вариться в раздорах и попытках разобраться, кто прав, а кто не очень. В целом шляхта пыталась между собой договориться, и Ченек крутился в этом всем как блендер, однако осенью 1421 Сигизмунд снова сказал "приветики" с еще одной армией.
Что делает Ченек? Работает флюгером! Почуяв сквозняк с запахом императорских люлей, он публично отрекается от гуситов и меняет сторону. Считаете? Четвертый раз, да. Гуситы тоже маленько оторопели, и один из их предводителей, Ян Жижка, пожег у пана родные поля и огороды. Жег он их методично и успешно, а к 1423 одолел войско пана-перебежчика. И что, как вы думаете, делает Ченек?
Верно. Пятый раз меняет флаг. Жижка бесился неимоверно и призывал ему не доверять. Но связи и власть все порешали, и непотопляемый пан продолжает ввинчиваться в политику по самую макушку.
К тому моменту среди гуситских сил случился глубокий раскол. Появились среди них и безумцы-анархисты вроде пикартов, стояли насмерть за прото-коммунизм радикалы-табориты, которыми предводительствовал Жижка, выделилось крыло чашников, которые пытались ну хоть как-то договориться со всеми, при этом сохранив лицо и ошметки владений (и новые откусить из церковных земель). Ченек прилепился к последним, и на Свято-Гавеловском сейме отметился среди тех, кто выступил против ужасных радикалов и Жижки, которые готовы на все, лишь бы довести страну до ручки (табличка "ирония"). Наверняка он вздохнул с огромным облегчением, когда Жижка скончался год спустя.
Войне за веру (а также ресурсы и людей) было суждено продолжаться еще десятилетие, но пан Ченек покинул этот бренный мир в 1425 от болезни. А нам остается только гадать, до какого числа хитроумный политик довел бы счетчик смены сторон, проживи он дольше.
Автор: Полина Чернова