Неделя после скандала прошла в тумане. Игорь съехал к родителям. Я подала документы на развод. Лёшу оставила себе — муж не возражал, сказал, что с ребёнком матери легче.
Я ходила на работу, забирала сына из садика, готовила ужины. Автоматом, без эмоций. Внутри пустота.
Начало этой истории читайте в первой части.
Марина звонила каждый день.
— Как ты?
— Нормально.
— Наташ, ты уверена, что развод — правильное решение?
— Уверена.
— Может, ещё подумаешь? Игорь же не плохой человек.
— Хороший. Но мамин сын. А мне нужен муж, а не сын для его матери.
Подруга вздохнула.
— Понимаю. Держись.
В пятницу вечером, когда я укладывала Лёшу спать, позвонили в дверь. Я открыла — на пороге Виктор Петрович. Свёкор. Без жены.
— Здравствуй, Наташа.
— Здравствуйте, — я удивилась. Он никогда не приходил один. Всегда с Людмилой Васильевной.
— Можно войти? Поговорить надо.
Я пропустила его. Он прошёл на кухню, сел. Лицо серьёзное, усталое.
— Чай? Кофе?
— Не надо. Присядь.
Я села напротив. Сердце забилось тревожно.
— Виктор Петрович, если вы тоже про деньги...
— Не про деньги, — он покачал головой. — Хотя и про них тоже. Наташа, я пришёл сказать правду. Ту, которую ты должна знать.
— Какую правду?
Он достал из кармана сигареты, закурил. Я не стала возражать — видно было, что человеку тяжело.
— Людмила... она не такая, какой кажется.
— Знаю. Она корыстная.
— Не только, — он затянулся. — Она... больна. На голову.
Я замерла.
— Что?
— У неё расстройство. Называется... как его... патологическая жадность. Страх бедности. Началось после девяностых, когда мы всё потеряли. Квартиру, сбережения, работу. Еле выжили тогда. И она с тех пор помешана на деньгах. Копит, прячет, считает каждую копейку. И чужие деньги её не отпускают. Она видит, что у кого-то есть — и ей надо. Обязательно надо.
Я слушала, не веря ушам.
— Виктор Петрович, вы это серьёзно?
— Абсолютно. Я водил её к врачам. Они говорят — лечиться надо. Таблетки, психотерапия. Но она отказывается. Говорит, что здорова.
— И что вы от меня хотите?
Он посмотрел мне в глаза.
— Уезжай. Пока не поздно.
— Куда?
— Куда угодно. В другой город. Смени телефон, адрес. Чтобы она тебя не нашла.
— Но почему?
— Потому что она не остановится, — он нервно затушил сигарету. — Наташа, она уже пыталась. С первой женой Игоря. Та тоже получила наследство. Не большое, миллиона полтора. Людмила узнала. Начала давить, требовать. Девочка не выдержала, сбежала. Развелась с Игорем, уехала в другой город. Мы даже не знаем, где она.
Я похолодела.
— У Игоря была жена?
— Была. Он тебе не говорил?
— Нет.
— Понятно, — свёкор кивнул. — Скрыл. Потому что стыдно. Людмила разрушила тот брак. И сейчас разрушает ваш.
— Но зачем? Зачем ей мои деньги?
— Не твои. Ей нужны любые. У неё мания. Она думает, что если не накопит — умрёт в нищете. И она готова на всё. Поверь мне.
Я молчала, переваривая информацию.
— Виктор Петрович, а Игорь? Он знает?
— Знает. Но не признаёт. Для него мать — святая. Он не видит проблемы.
— Значит, он в курсе, что она такая? И всё равно поддерживает?
— Да. Потому что боится. Она умеет манипулировать. Говорит, что если он не поможет — она умрёт. Что сердце больное, нервы. Он верит.
Я встала, подошла к окну. За стеклом темнота, фонари, пустая улица.
— И что мне делать?
— Разводись. И уезжай. Это единственный способ. Если останешься — она доведёт тебя до нервного срыва. Или до суда. Она уже к юристу ходила.
— К юристу? Зачем?
— Спрашивала, можно ли отсудить часть твоего наследства. Юрист сказал — нельзя, если деньги получены до брака или по наследству. Но она не успокоилась. Ищет лазейки.
Я обернулась.
— Виктор Петрович, почему вы мне это говорите? Вы же её муж.
Он усмехнулся горько.
— Потому что устал. Тридцать лет с ней живу. Тридцать лет терплю. Но ты — хорошая девочка. Не заслуживаешь такого. А Игорь... Игорь сам выбрал. Он взрослый человек.
Он встал, пошёл к двери.
— Подумай о моих словах. И реши. Но быстро. Пока она не начала действовать по-настоящему.
— А что она может сделать?
Свёкор остановился на пороге, обернулся.
— Всё что угодно. Она уже писала заявление в опеку. Сказала, что ты плохая мать, что Лёшу надо забрать.
Кровь отхлынула от лица.
— Что?!
— Не волнуйся, ей отказали. Но она попытается ещё. Она не остановится, пока не получит то, что хочет.
Он ушёл. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Ноги подкашивались.
Опека. Забрать Лёшу. Боже мой.
Я достала телефон, позвонила Марине.
— Срочно приезжай. Мне нужна помощь.
Она приехала через полчаса. Я рассказала всё. Про свёкра, про первую жену Игоря, про опеку.
— Господи, Наташ, это же кошмар!
— Что мне делать?
Марина задумалась.
— Слушай, а давай проверим? Эту историю про первую жену. Может, свёкор врёт?
— Зачем ему врать?
— Не знаю. Но давай проверим.
Мы нашли в соцсетях одноклассников Игоря. Написали паре человек. Спросили, была ли у него первая жена.
Ответ пришёл быстро: «Да, была. Таня. Красивая девчонка. Они года два в браке были, потом она исчезла. Игорь говорил, что разошлись мирно. Но мы слышали, что там был скандал с его матерью. Что-то про деньги».
Значит, правда.
— Наташ, надо искать эту Таню, — сказала Марина. — Она знает всю подноготную. Может, поможет.
Мы нашли её через час. Страница в соцсети, город Екатеринбург. Я написала в личку:
«Здравствуйте. Я Наташа, нынешняя (пока ещё) жена Игоря. Можно поговорить? Очень нужно».
Ответ пришёл на следующий день:
«Здравствуйте. Да, могу. Звоните».
Я позвонила. Таня ответила сразу. Голос спокойный, уверенный.
— Слушаю.
— Таня, здравствуйте. Я...
— Знаю, кто вы. Вторая жена Игоря. Догадываюсь, зачем звоните. Людмила Васильевна объявилась?
— Да.
— И требует денег?
— Да.
Таня вздохнула.
— История повторяется. Слушайте, я вам расскажу всё. Но сначала хочу предупредить — она опасна. Не в прямом смысле, не ударит. Но психологически — монстр.
И она рассказала.
Как выходила замуж за Игоря шесть лет назад. Как через год получила наследство от бабушки — квартиру и полтора миллиона. Как Людмила Васильевна начала «интересоваться». Сначала мягко, потом настойчивее. Потом требовать. Говорила, что у них долги, что отец болеет, что нужна помощь.
— Я дала триста тысяч, — говорила Таня. — Думала, отстанет. Не отстала. Через месяц попросила ещё. Потом ещё. Я отказала. И тогда началось.
— Что началось?
— Травля. Она звонила мне по десять раз на дню. Приходила домой без предупреждения. Устраивала скандалы. Говорила, что я эгоистка, что Игорь меня содержит, что я ему должна. А Игорь... Игорь молчал. Не защищал. Говорил, что мама права, что надо помогать семье.
— Точь-в-точь как у меня.
— Вот именно. Я продержалась полгода. Потом сломалась. Подала на развод, продала квартиру, уехала. Сменила номер. Больше не общаемся.
— И не жалеете?
— Ни секунды. Наташа, бегите. Пока она вас не сломала. Эта женщина больна. Ей невозможно угодить. Сколько ни дай — мало. Она высосет всё до последней копейки. А Игорь ей поможет.
Я поблагодарила, попрощалась. Положила трубку.
Марина смотрела на меня выжидающе.
— Ну?
— Она права. Надо уезжать.
— Куда?
— Не знаю. Но подальше.
Я начала планировать. Нашла работу в Новосибирске — моя профессия востребована везде. Сняла квартиру. Собрала вещи. Сказала Лёше, что мы едем в путешествие.
Игорю написала SMS: «Увожу Лёшу. Не ищи. Документы на развод подпишешь по почте. Прощай».
Через два дня мы уехали. Я, Лёша и три чемодана. Деньги перевела на новый счёт, старую карту закрыла. Номер сменила.
Первую неделю в Новосибирске жила в напряжении. Ждала, что Людмила Васильевна найдёт, объявится. Но тишина.
Через месяц пришло письмо. От Игоря. Короткое:
«Наташа, прости. Я понял, что был неправ. Мама действительно больна. Папа настоял, она пошла к врачу. Диагноз подтвердился. Лечится сейчас. Я хочу увидеть сына. Можно?»
Я долго думала. Потом ответила:
«Можно. Но приезжай один. Без матери. И с условием — мы общаемся только ради Лёши. Ничего личного».
Он приехал через неделю. Мы встретились в кафе. Игорь похудел, осунулся.
— Привет.
— Привет.
Молчали. Неловко.
— Как Лёша?
— Хорошо. Ходит в новый садик. Подружился с мальчиком.
— Хочу увидеть его.
— Увидишь. Завтра. Приходи к нам.
— Спасибо.
Ещё пауза.
— Наташ, прости. Я был слепым идиотом.
— Был.
— Мама правда больна. Врач сказал, это после травмы девяностых. Ей нужно лечение. Таблетки, терапия.
— И она согласилась?
— Пришлось. Папа поставил ультиматум — или лечение, или развод.
Я усмехнулась.
— Виктор Петрович молодец.
— Наташа, можем мы... попробовать снова?
Я посмотрела на него. Вроде тот же человек. Те же глаза, та же улыбка. Но что-то изменилось. Во мне.
— Нет, Игорь.
— Почему?
— Потому что поздно. Я больше не люблю тебя. Я устала. Ты выбрал мать, а не меня. И я приняла это. Отпустила.
Он кивнул. Понимающе.
— Ясно. Что ж... тогда давай останемся друзьями? Ради Лёши?
— Давай.
Мы договорились, что он будет приезжать раз в месяц. Видеться с сыном. Алименты переводит исправно.
Людмила Васильевна ни разу не объявилась. Я слышала от Игоря, что лечение идёт тяжело. Но есть прогресс. Она стала спокойнее.
А я? Я живу в Новосибирске. Работаю, воспитываю Лёшу. Встречаюсь с мужчиной — Денисом. Он программист, добрый, спокойный. Не лезет в душу. Не спрашивает про деньги. Просто рядом.
Может, это и есть счастье? Тихое, без драм. После бури.
Иногда я думаю — что было бы, если бы Виктор Петрович не пришёл тогда? Если бы не рассказал правду?
Наверное, Людмила Васильевна довела бы меня до срыва. Я бы отдала ей деньги. Или сошла с ума. Или потеряла Лёшу.
Но она не пришла. Я ушла. Спаслась.
И знаете, что самое странное? Я не злюсь на свекровь. Жалко её. Она больна. Она жертва собственных страхов. А жертвы не виноваты.
Виноваты те, кто им потакает. Кто закрывает глаза. Кто позволяет болезни управлять жизнью.
Игорь был таким. Но это его выбор. Не мой.
Мой выбор — жить дальше. Без оглядки на прошлое. С сыном, с новым человеком, с надеждой.
А деньги мамы? Я купила квартиру. Двушку, светлую, с видом на парк. Лёше отдельная комната. Мне — спальня. Денису — полка в прихожей для обуви, если захочет остаться.
Это наш дом. Наша крепость. И никто не посмеет в неё войти без приглашения.
Даже свекровь.
Особенно свекровь.