Маша не смогла жить в общежитии, домашняя девочка, спокойная и не умеющая себя защитить... Ей было сложно. И ей повезло, она с двумя такими же девочками сняла комнату в коммуналке.
- Ох, как хорошо, - говорила одна ее соседка, - у нас в комнате вечно был один и тот же запах на завтрак, обед и ужин: дошираком и какой-то испорченной гречкой.
- Да, атмосфера в твоей комнате была, как в фильме ужасов, только без монстра, но с двумя девушками, каждая из которых считает, что мир принадлежит именно ей по праву рождения.
Маша молча улыбалась, слушая подружек. Жизнь ее напоминала бег хомяка в колесе, причем колесо это было сломано, а хомяка давно тош.нило. С утра — институт, где заслуженные профессора читали лекции о макроэкономике, монотонно и вкрадчиво, словно заклинания шаманов, от которых клонило в сон. После пар — марш-бросок на работу официанткой в кафе «У несчастного пельменя».
Там Маша оттачивала мастерство эквилибристики: на одной руке три тарелки с борщом, на другой — пять порций пюре с котлетой, а в голове — материал зачета, который она читала урывками, так как завтра надо сдать. Клиенты попадались разные: одни мило улыбались, другие смотрели на нее, как на врага народа, за то, что суп остыл на полградуса и не обжигал.
А вечером, уставшая как собака после тренировки и забега, Маша ехала домой в автобусе № 666. Это был не автобус, а консервная банка, набитая людьми с лицами. Маша, прижатая к стеклу, вела душераздирающий внутренний диалог.
- Ну вот, кажется, я превращаюсь в соляной столб, стою и не могу пошевелиться. Ноги гудят, спина отваливается, до зарплаты еще три дня, а у меня в кошельке плачет одиноких сто рублей и грустит пыльная карамелька.
Она приехала домой, налила себе чаю, устроилась на своем кресле-кровати, когда затрезвонил телефон.
— Трубку возьми, дочка, — флегматично бросила одна из соседок, Катя, проходя мимо с зубной щеткой во рту. — У тебя на лице написано: "Опять мама". Как по расписанию.
И точно! В кармане заверещал телефон, а на экране загорелась сакральная надпись: «МАМА-ДенегНадо». Маша вздохнула и приняла звонок.
Действительно, звонила мама Маши, Ираида Павловна, женщина наглая, любившая в этой жизни только себя и свое благополучие.
- Машенька? Ты почему вчера не взяла трубку? Опять с этими своими подружками бездельничала? Мне тут коммуналку надо заплатить, я одна в городе, а ты там, наверное, шам.пан.ское пьешь с икрой. Ох, неблагодарная ты моя! Я тебя одна на ноги поставила, все для тебя делала, а ты...
Маша ответила тихо и виновато:
- Мама, привет, я на работе была. Переведу через три дня, честно. Просто денег нет, а зарплата только через три дня.
- Вот и умничка. У меня тут в ванной вантуз сломался... Представляешь? Нужно новый купить, хороший, дорогой. Дешевку я не покупаю, так что, дочка, добавь еще тысячу рублей для мамы.
Маша что-то пробормотала в ответ и разъединилась. Она прижалась лбом к холодному стеклу окна, за которым горели огни большого города, который казался холодным и безразличным, а на душе лежал тяжеленный булыжник с выцарапанными на нем словами: «Ты должна». Маша работала с 14 лет, когда мама сказала, что Маша должна, пусть отрабатывает. Маша мыла полы в соседнем офисе, а мама полностью забирала зарплату. Так что она привыкла так жить.
А вы знаете, что судьба — это та еще затейница? Она может годами пинать вас каблуком по почкам, а потом вдруг подарить букет орхидей. Правда, часто в горшке, который потом нужно мыть, но это уже мелочи!
Так случилось и с нашей Машей. Однажды, когда она уже мысленно прощалась со своей печенью, которую губила дешевой лапшой, произошло Чудо. С большой буквы «Ч»! Владелица кафе «У несчастного пельменя», женщина с золотым зубом и сердцем из бухгалтерской отчетности, вдруг сказала:
- Хорошая ты девочка старательная, честная и неиспорченная такая. Деньги дополнительные нужны.
- Да, нужны. А что?
- В офис одному моему знакомому, где бухгалтерия и директор находится, свой человек на уборку нужен, хороший и надежный. Убирать вечером, после семи, пять раз в неделю, суббота и воскресенье выходной, платят очень хорошо. Сходи ка ты туда, я тебя порекомендую. Хочешь?
Маша хотела, еще как хотела! И вот настал день, когда она переступила порог офиса компании «Вогдекс». В офисе было чисто, всегда. Тихий гул компьютеров, блеск стеклянных поверхностей и воздух, пахнущий дорогим кофе.
Маше надо было не просто убирать, а больше поддерживать чистоту. И она старалась. За такую зарплату она очень старалась, в два раза больше, чем в кафе, да еще и премию один раз дали, а это очень хорошо. Про премию Маша маме не сказал, купила новый джинсы и кроссовки, а потом стала копить на курточку.
Именно здесь, на просторах этого хрустально-стального рая, Машу и подкараулила ее судьба в лице человека по имени Владимир.
Владимиру было 34 года, одевался он всегда дорого, но неброско, Машу заприметил давно, наблюдал, все узнал о ней: студентка, учится, подрабатывает, снимает комнату с подругами. И в этот вечер он задержался, вышел, понаблюдал за Машей и сказал:
- Здравствуйте, я давно за вами наблюдаю. Вы так... тщательно протираете этот угол. Буквально с любовью. Спасибо вам.
Маша (внутренне окаменев): «О боже! Это же Тот Самый ДиректорИ он говорит со мной! Я сейчас умру. Лучше умру красиво». Вслух же она выдавила:
- Э-э-э... Спасибо, я стараюсь.
Владимир улыбнулся, и лицо его стало каким-то мальчишеским, добрым:
- А еще мне Тамара Семеновна нашептала, что вы, оказывается, учитесь. На экономиста?»
- На бухучет. Да-да-да... Институт... Цифры... Балансы...» («Господи, я несу чушь!»)
- Знаете, это достойно уважения: работа и учеба. А у нас как раз в бухгалтерии форс-мажор — одна бухгалтер ушла в декрет, вторая уволилась. Не хотите попробовать в качестве стажера? Платить будем, конечно, больше, чем за вот эту... — он элегантным жестом обвел помещение, — ...арт-терапию со шваброй.
Маша, конечно же, хотела! Она чувствовала себя Золушкой, которой Фея-Крёстная вместо тыквы-кареты вручила пропуск в светлое будущее.
Дальше все завертелось, как в сказке, но с налоговыми отчислениями. Владимир оказался не принцем на белом мерседесе, а умным, спокойным и невероятно добрым мужчиной. Он устроил Машу стажером, платил ей так, что у нее в кошельке завелись не только одинокие сотни, но и солидные купюры.
Но была загадка, которую Владимир не мог разгадать: девушка получала хорошие деньги, обедала в столовой за счет предприятия, а выглядела так, будто все еще экономила каждую копейку. Он видел, как она бережно гладила свою одну-единственную сумку, как забирала тайком с собой оставшийся хлеб.
Владимир даже как-то, когда она занесла ему бумаги, спросил:
- Машенька, у тебя опять взгляд голодного котенка. Ты точно наедаешься? Зарплату же платят приличную.
- Да-да, все хорошо! Просто... я экономлю, на будущее.
- На будущее... Понимаю, но будущее должно быть сытым.
Он не понимал этой загадки, а все было проще пареной репы. Просто в жизни Маши был свой личный дракон, дышавший огнем финансовых требований. И звали этого дракона Ираида Павловна, но Владимир об этом пока не знал.
Что такое настоящая сказка? Это когда тебя не только находят у печки и радуют, но и выдают замуж за принца, который не храпит по ночам и дарит подарки. Именно это и произошло с нашей Машей.
Свадьба была скромной, но душевной. Никаких голубей, отпущенных в небо, зато был торт «Медовый» от лучшей кондитерской города и шампанское, в котором пузырьки танцевали румбу. Маша, в платье цвета слоновой кости, выглядела как юная принцесса. Она переехала в шикарную квартиру Владимира, где было три туалета, и в каждом — по два рулона туалетной бумаги. Роскошь, не иначе.
Но, как известно, привычка — вторая натура, а у Маши она была просто ужасно экономной! Владимир с удивлением заметил, что его жена, получая приличные деньги в бухгалтерии его же фирмы, продолжает вести себя так, будто готовится к ядерной зиме.
Наблюдения Владимира:
- *Она штопала колготки дырочкой размером с пятак.
- *Покупала дешевую косметику непонятного происхождения.
- *А однажды он застал ее за стиркой пакетов.
- Дорогая, — как-то осторожно спросил он, — у нас что, финансовый кризис на носу? Или ты собираешься открыть музей советской бережливости?
Маша отнекивалась, сильно краснела. А однажды вечером Владимир, проверил ее перечисления в банке, в ее телефоне, пока она принимала ванну м наткнулся на регулярные переводы. Сумма была приличной, а получатель — один и тот же: И.П. Зайцева.
И тут в голове у Владимира, как в детективе Агаты Кристи, все щелкнуло. Ираида Павловна, мама Машеньки. Та самая, чей голос в телефоне звучал как скрежет тормозов поезда в метро.
Он не стал устраивать допрос с пристрастием. Он просто вошел в гостиную, где Маша смотрела сериал и вязала какую-то кружевную штучку. Владимир сел рядом:
- Маша, я тебе доверяю, но вижу. Что у тебя нет денег, хотя я покупаю продукты, одеваю тебя, твоей зарплаты должно хватать на минимум затрат, но ее нет. И я посмотрел твои банковские переводы в твоем телефоне. Ты переводишь деньги маме?
Маша покраснела:
- Она просила... У нее там... краны потекли. Одновременно и в ванной, и на кухне. Наводнение, почти как в Венеции. Говорила, что ты... муж богатый, может... мы поможем... Я не могу ей возражать, у меня не хватает силы воли, я просто цепенею, когда она требует. Я ей с 14 лет отдаю все свои заработанные деньги.
Владимир обнял ее, прижал к себе:
- Машенька, она работает, не бедствует. Хватит уже: одно дело помочь в беде, другое – так отдавать, это уде шантаж. Прости, но я не позволю, чтобы мою жену доили, как дойную корову из рекламы шоколада. Я поговорю с ней.
- Володя, нет! Ты не знаешь ее! Она...
- О, я как раз прекрасно представляю. Я разберусь, родная моя.