— Ты плохая мать! — слова, брошенные с холодной, уничтожающей яростью, повисли в воздухе. — Если бы не я, Катя бы выросла такой же непутёвой, как ты! Ничего в жизни не добилась, родила в двадцать лет, никакой благодарности!
Лариса смотрела на свою мать, Анну Борисовну, и не узнавала её. Перед ней стояла не родная, любящая женщина, а чужой, жестокий человек с горящими от гнева глазами.
Рядом, в дверях комнаты, замерла испуганная тринадцатилетняя Катя, её дочь, причина и одновременно жертва этой страшной ссоры.
— Мама, перестань, — прошептала Лариса, чувствуя, как от обиды и бессилия у неё перехватывает дыхание. — Ты не имеешь права так говорить.
— Имею! — отрезала Анна Борисовна, чеканя каждое слово. — Я вложила в эту девочку всю свою душу, всю свою жизнь, пока ты строила свою карьеру! Я лучше знаю, что ей нужно! И я уже договорилась о её переводе в лицей. Это решено.
Лицей. Она узнала об этом случайно, полчаса назад, от знакомой, которая работала в РОНО. Её мать за спиной Ларисы решила перевести её дочь в другую школу, даже не поставив её в известность. Это стало последней каплей, переполнившей чашу её многолетнего терпения.
— Нет, — сказала Лариса тихо, но в её голосе зазвенела сталь, которую она сама от себя не ожидала. — Ничего не решено. Это моя дочь. И я её мать. И я решаю, в какой школе она будет учиться.
Она подошла к своей заплаканной, растерянной Кате, взяла её за руку и посмотрела прямо в глаза своей матери.
— А ты… Ты либо принимаешь тот факт, что ты — бабушка, а не мать, и перестаёшь вмешиваться в нашу жизнь. Либо мы с Катей съезжаем. Прямо завтра. Выбирай.
Она произнесла эти слова, и сама испугалась их окончательности. Ультиматум. Она, тихая, уступчивая Лариса, поставила ультиматум своей властной, всемогущей матери. Это был конец. Или начало чего-то нового.
***
Всё началось тринадцать лет назад, с рождением Кати.
Ларисе тогда было всего двадцать шесть. Она только-только окончила институт и устроилась на свою первую, не слишком высокооплачиваемую работу. Муж ровесник, такой же молодой и зелёный, испугался ответственности и исчез с горизонта ещё до рождения дочери.
Лариса осталась одна. И тогда на помощь пришла её мать, Анна Борисовна. Энергичная, властная, только что вышедшая на пенсию, она с головой окунулась в заботы о внучке.
Сначала Лариса была ей безмерно благодарна. Мать взяла на себя всё: бессонные ночи, пелёнки, кормления. Она позволила Ларисе не уходить в декрет, а продолжать работать, строить карьеру, вставать на ноги.
— Ты работай, дочка, не отвлекайся, — говорила она. — А я с Катюшей посижу. Я же всё умею, всё знаю. Вырастила тебя, и её выращу.
И Лариса работала. Она уходила рано утром, возвращалась поздно вечером, уставшая, измотанная. Она видела свою дочь спящей. Все её родительские функции свелись к тому, чтобы зарабатывать деньги. А настоящей матерью, центром вселенной для маленькой Кати, становилась бабушка.
***
Сначала Лариса не замечала тревожных звоночков. Ну, решает бабушка, в какой кружок отдать Катю. Она же лучше знает расписание, ей же её и водить.
Ну, запрещает бабушка есть сладкое. Она же следит за её здоровьем. Ну, выбирает ей друзей во дворе. Она же видит, кто «хороший мальчик», а кто «хулиган». Лариса была слишком занята и слишком благодарна, чтобы спорить.
Прозрение наступало медленно, болезненными уколами. Когда Кате было семь, Лариса захотела отдать её в музыкальную школу — она сама в детстве мечтала играть на фортепиано.
— Какая ещё музыка? — безапелляционно заявила Анна Борисовна. — У неё нет слуха. Я её уже записала на художественную гимнастику. Это и для фигуры полезно, и для дисциплины.
Лариса попыталась возразить, но мать её прервала:
— Ты ничего не понимаешь в воспитании! Тебя целыми днями дома нет! Я с ней двадцать четыре часа в сутки, я лучше знаю, что ей нужно!
И Лариса отступила. Чувство вины за то, что она «плохая, отсутствующая мать», парализовало её волю.
***
Чем старше становилась Катя, тем сильнее становилась пропасть между ней и матерью.
Все важные вопросы решались через голову Ларисы. С кем дружить, что читать, какой фильм смотреть, что надевать — на всё у Анны Борисовны было своё, единственно верное мнение.
А Катя, привыкшая к всевластию бабушки, научилась этим пользоваться.
— Мам, можно я пойду ночевать к Свете?
— Катенька, уже поздно, давай в другой раз.
— А бабушка разрешила!
И это был неоспоримый аргумент.
Любая попытка Ларисы установить свои правила или проявить материнский авторитет разбивалась об эту железобетонную стену: «А бабушка сказала!».
Лариса чувствовала себя чужой, гостьей в жизни собственного ребёнка. Она была функцией — кошельком, который оплачивал все желания, продиктованные Анной Борисовной.
***
Последней каплей перед той страшной ссорой стала история с волосами.
Лариса вернулась с работы и увидела свою тринадцатилетнюю дочь с ярко-розовыми прядями. На её ошеломлённый вопрос: «Катя, что это?! Кто разрешил?!», дочь, не моргнув глазом, ответила:
— Бабушка сказала, что это модно и мне пойдёт. Мы вместе в салон ходили.
Лариса бросилась к матери.
— Мама, как ты могла? Не спросив меня! Ей всего тринадцать лет!
Анна Борисовна лишь отмахнулась, как от назойливой мухи.
— Ой, не лезь, Лара. Не будь ханжой. Ничего страшного не случилось. Ребёнку нужно самовыражаться. Я лучше знаю, что сейчас модно у молодёжи.
Именно тогда Лариса поняла, что её мать не просто помогает. Она планомерно, год за годом, вытесняла её из жизни дочери, узурпировав роль матери и оставив ей лишь роль спонсора. И если она не остановит это сейчас, то потеряет Катю навсегда.
***
И вот теперь, после ультиматума, в квартире повисла звенящая тишина.
Анна Борисовна смотрела на дочь с недоверием, уверенная, что это очередной пустой бунт, который закончится, как и всегда, слезами и извинениями Ларисы. Она не верила в серьёзность её намерений.
Но Лариса не плакала. Она была на удивление спокойна. В этот момент женщина вдруг вспомнила о своём старом подростковом дневнике, который хранила в ящике комода. Лариса подошла, достала потёртую тетрадь и открыла её на случайной странице.
— Хочешь, я тебе кое-что прочитаю, мама? — её голос звучал ровно. — «Сегодня мама снова не пустила меня гулять с ребятами. Сказала, что они плохая компания. Она сама выбрала мне подругу — Лену из соседнего подъезда. А Лена скучная. Мама говорит, что лучше знает, что для меня хорошо. А я хочу сама решать. Я её ненавижу». Мне здесь пятнадцать. Ничего не напоминает?
Она подняла глаза. Взгляд Анны Борисовны дрогнул. Впервые за долгие годы в нём промелькнуло что-то похожее на растерянность.
Лариса не стала ждать, пока мать «одумается». На следующий же день она начала действовать. Она взяла на работе отгул и стала просматривать объявления о съёме квартир. Вечером она села рядом с Катей.
— Дочка, я знаю, тебе страшно, — сказала она мягко. — Но мы должны съехать. Мы не можем больше так жить. Я хочу быть твоей мамой, а не просто человеком, который даёт деньги.
Катя, напуганная реальной перспективой переезда, скандалов и разрыва с любимой бабушкой, впервые посмотрела на мать другими глазами. Она увидела не привычную, уступчивую тень, а сильную, решительную женщину, которая борется за неё. И, всхлипнув, она кивнула:
— Я с тобой, мам.
Увидев, что Лариса действительно пакует вещи, а внучка, её любимая Катюша, ей помогает, Анна Борисовна поняла, что проиграла. Призрак одиночества, перспектива потерять и дочь, и внучку, напугал её сильнее, чем что-либо на свете.
Вечером она сама пришла к Ларисе в комнату.
— Не уезжайте, — сказала она тихо, без прежней властности. — Давай поговорим...
***
Они заключили хрупкое, но такое важное «соглашение».
Анна Борисовна пообещала больше не принимать решений, касающихся Кати, без ведома Ларисы. А та, в свою очередь, пообещала не отстранять мать от воспитания внучки. И советоваться с ней, как с мудрой и опытной бабушкой.
Жизнь не изменилась в одночасье. Но лёд тронулся. Лариса начала проводить с Катей всё свободное время. Они вместе ходили в кино, гуляли в парке и готовили ужин.
И Катя, почувствовав неподдельный интерес матери к её жизни, начала оттаивать. Девочка стала делиться с Ларисой своими маленькими секретами, рассказывать о мальчике, который ей нравится, о ссорах с подружками. Она снова обретала мать.
Однажды вечером зазвонил телефон. Это была Анна Борисовна.
— Лариса, — её голос звучал непривычно робко. — Я тут увидела в магазине новый телефон, который Катюша хотела. Думаю купить ей в подарок. Как ты считаешь, это хорошая идея? Не слишком ли дорого?
Лариса улыбнулась. Это был маленький, но такой важный знак перемен. Её мать впервые не решила за неё, а спросила её мнения.
— Я думаю, это прекрасная идея, мама, — ответила она. — Спасибо, что посоветовалась.
_____________________________
Подписывайтесь и читайте ещё интересные истории:
© Copyright 2025 Свидетельство о публикации
КОПИРОВАНИЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕКСТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА ЗАПРЕЩЕНО!