Будильник зазвонил в половине пятого. Пелагея поднялась, тихонько оделась и вышла из спальни. Николай лежал на спине, слегка похрапывая. Пелагея с любовью посмотрела на него. Значит, он решил остаться с ней навсегда!
Она быстро собралась, завела будильник для Толика, поставила рядом с его кроватью. Он научился вставать и вовремя уходить, если она задерживалась на ферме. На столе стояли накрытые полотенцем вареная картошка, кружка молока и кусок хлеба. Пелагея пекла хлеб еще в старой печке, не решаясь пока испробовать новую. У многих в селе печки стоят во дворе, чтобы летом, когда пекут хлеб, в доме было не так жарко. Пелагея тоже собиралась построить такую же во дворе, а пока пользовалась старой.
Она хотела было совсем уйти, но решила сказать Николаю, где взять еду для завтрака. Она тихонько подошла к кровати, тронула Николая за плечо. Он быстро открыл глаза. Увидев Пелагею, потянулся с улыбкой, спросил:
- Уже утро? Сколько время?
- Скоро пять, - тихо ответила Пелагея, - мне пора на работу, а ты еще спи. Потом позавтракаешь. Хочешь, вместе с Толиком – ему в школу надо, а не хочешь – сам поешь. Там на плите картошка, а в коридоре банка с молоком. Оно свежее – с вечера.
Николай резко встал.
- Ты чего? Спи еще!
- Да нет, не буду спать.
Он взглянул в окно.
- Пойду я, пока совсем не рассвело, - сказал он, не глядя на Пелагею.
Она застыла на мгновение. Ведь он сказал ночью, что остается с ней. Здесь, в ее доме.
- Полька! – услышала она с улицы. – Долго спишь!
Это был звонкий голос Дуськи.
Пелагея вздрогнула, будто пришла в себя.
- Ну, я пойду, - сказала она и выбежала из комнаты.
Николай еще раз потянулся, почесал затылок и стал одеваться. От него, конечно, не ускользнуло, как отреагировала Пелагея на его слова об уходе. Он думал, что она начнет упрекать, плакать, а она только замолчала...
Николай еще раз подумал, что делать. Да, Пелагея нравится ему, как никто из женщин никогда не нравился. Но трое детей! Их нужно вырастить, а если он останется с ними, значит, берет ответственность за них. Нет, ребята у нее неплохие, но сразу стать многодетным отцом... Может, мать и права: чужие дети всегда чужие. Но ведь у нее скоро будет его ребенок. Николай поморщился: да, это, конечно, так. А кто в селе знает об этом? Хотя многие знают, что он гуляет с ней. Вон, и Леха Махнев тоже намекнул про это, когда вез его из больницы. Но его не было больше двух месяцев...
Он оделся, тихо прошел по комнате, где спали дети, вышел во двор. Рядом со старой хаткой Пелагея разметила место для сарая, куда на зиму поместит телку. Сарайчик выходил небольшой, но это пока. А потом, говорила она, они построят побольше. Николай почувствовал укол совести, чувство вины закралось в душу: ведь ночью он поддакивал ей, соглашался с тем, что нужно построить во дворе, что нужно нанять людей, чтобы выкопали погреб – он пока этого сделать не сможет, а картошку уже нужно куда-то ссыпать. А еще он обещал обновить сруб на колодце, который стоит почти у забора. Колодец старый, но вода нужна всегда...
Николай резко надел фуражку и вышел из двора. Он сначала прошел по тропинке вдоль заборов, потом вышел на дорогу. Чем дальше он уходил от дома Пелагеи, тем больше уверял себя в том, что он прав: им было хорошо вдвоем, но все когда-нибудь кончается. А ребенок – так она ж не маленькая девочка, должна была думать, они ж, бабы, знают, что делать, если что... И все-таки на душе у него было гадко.
Пелагея всю смену молчала, словно была в какой-то задумчивости. Доярки заметили это, и Нина, улучив минуту, спросила тихо:
- Поля, с тобой? Ты как в воду опущенная. Что-то случилось?
Пелагея посмотрела на нее, улыбнулась слабой улыбкой, покачала головой: ничего. Она все еще надеялась на то, что вечером он снова придет, опять обнимет ее, и все будет как прежде. А сегодня утром она, скорее всего, не так поняла его. К концу смены она уже убедила себя в этом.
После смены она пошла в амбулаторию, к фельдшеру Зинаиде Матвеевне. Это была бойкая женщина, не терпящая слабости. Во время войны она была санитаркой на фронте, имела награды, была ранена. После войны замуж не вышла, потому что ранение было в живот, и ей сказал хирург, который спас ее, можно сказать, от смерти, что детей у нее не будет никогда. Зинаида решила, что незачем выходить замуж, если детей не будет. Разве только за вдовца с кучей ребятишек...
Пелагея постучала в дверь амбулатории.
- Войдите, открыто! – услышала она.
- Я слушаю, что случилось? – резко спросила она у Пелагеи, которая робко остановилась у порога.
- Я в положении, - проговорила Пелагея, - но я не замужем...
- Ты хочешь, чтоб я тебе аборт сделала? – громко спросила Зинаида.- А ты знаешь, сколько женщин не могут родить? Хотят, а не могут! Жаль, что разрешили аборты!
- У меня уже есть трое детей.
- Значит, четвертого можно и убить?
Пелагея заплакала. Фельдшерица усадила ее на стул, дала кусок бинта.
- Какой срок? – спросила Зинаида.
- Не знаю, месяца три...
- Ложись, посмотрю.
Пелагея послушно легла на кушетку.
- Да, где-то недель двенадцать-тринадцать, - сказала фельдшер. – Срок уже не маленький. Но я должна отправить тебя в районную больницу, у меня здесь нет условий. А ты все-таки подумай. Я напишу тебе направление... Отец ребенка знает?
Пелагея промолчала. Зачем говорить то, что ее не касается?
- Если передумаешь, приходи, напишу тебе направление на легкую работу. И не вздумай искать кого-то на дому! Слышала – в соседнем колхозе женщина умерла? Троих детей оставила сиротами. Подумай о своих!
Выйдя из амбулатории, она положила бумажку, написанную фельдшером, в карман и пошла домой. Она почему-то чувствовала, что сегодня Николай не придет.
Подойдя к дому, она увидела, что на столбе перед ее двором на огромных когтях висит человек и прикручивает провод к чашечкам. Другой стоит внизу и следит за его работой, разматывая провод.
- Эй, хозяйка! – окликнул ее тот, что внизу. – Ты собираешься в дом проводить электричество?
- Конечно, - ответила Пелагея.
- Тогда показывай, куда вести провод!
Он вошел во двор, осмотрел место под самой крышей.
- Где хозяин? Нужно все, что приготовили для этого.
- Я принесу, - ответила Пелагея.
Она принесла ящик, в котором лежали выключатели, розетки, мелкие фарфоровые чашечки.
- Ну вот, хорошо! Значит, смотри, вот здесь мы сделаем дырку - потом ты ее замажешь глиной - чтоб провести провод в дом, а там проведем по потолку куда надо. Розетку пока поставим одну, а выключателей нужно столько, сколько у тебя комнат. Поняла?
Из дома вышли Лида с Шурой.
- А зачем это? –спросила Лида.
- Это свет электрический будет у тебя в хате, поняла, курносая? – ответил монтер.
Он достал инструменты и начал делать дырку в стене. Пелагее жалко было смотреть, как в белой стене появилось пятно голой глины, на землю посыпалась побелка. Но она понимала, что без этого не обойтись...