оглавление канала, часть 1-я
До Княжей Губы они добрались уже к концу ночи следующего дня. Никаких особых приключений больше их не настигло, если не считать двух остановок по дороге для заправки. Татьяна пыталась дремать на заднем сиденье, а Юрик крепился — не хотелось рядом с Маратом выглядеть «неженкой».
На границе посёлка в утробе УАЗика что-то недовольно заурчало, и из-под капота повалил сизоватый дымок. Запахло горелой пластмассой. Марат, чертыхнувшись, сдал на обочину, заглушил мотор, вылез из машины и открыл капот.
Татьяна, всё ещё находящаяся в полудрёме, испуганно вытаращила глаза и прошептала с придыханием:
— Что случилось?
Юрка, выходя следом за Маратом, пробурчал:
— Что, что… Приехали, кажись…
Подошёл к носу автомобиля и тоже заглянул под капот. Между прочим, не из праздного любопытства, а со знанием дела. Минут пять они увлечённо разглядывали в предрассветных сумерках внутренности «железного коня», изредка обмениваясь замечаниями.
Подошедшая Танька, с заспанным несчастным видом, зябко куталась в свою куртку, пытаясь прислушаться к коротким репликам мужчин. Через пару минут, поняв, что говорят они на каком-то непонятном ей языке, тяжело вздохнув, тоскливо спросила:
— Что, ёжик сдох?
Марат на её реплику не обратил ни малейшего внимания, пытаясь дёргать какие-то железяки и провода. Юрик, серьёзный, как дворник, посмотрел на подругу и авторитетно выдал вердикт:
— Не… Жить будет. Подшаманить маленько — и всё…
Затем, больше не глядя на Татьяну, обратился к Марату:
— Нужны инструменты и новая проводка…
Марат, не отрывая озабоченного взгляда от нутра несчастного УАЗика, буркнул:
— Понятное дело… Тут недалеко живёт механик, дядя Коля. Я — к нему. Но время это займёт. Так что, загорайте пока…
Татьяна, немного (именно немного) обиженная таким явным пренебрежением к её персоне, царственным тоном низложенной императрицы проговорила:
— Сам загорай… А мы с Юриком потихоньку двинем. У меня от сидения уже всё тело стало квадратно-треугольное. Подберёшь нас по дороге на выезде. — И требовательно уставилась на Юрка, мол, как тебе идея?
Юрик спорить не стал. Он сам был не против немного пройтись и поразмяться. Длинная дорога, честно говоря, и его слегка вымотала. Прохлада осеннего утра была сейчас как нельзя кстати.
— Ты как? Сам справишься? Или остаться помочь? — спросил он Марата.
Марат покачал головой:
— Не стоит. Тут и одному работы на час, не больше. Главное — чтобы дядя Коля был дома. — Разогнувшись, со скрытой усмешкой глянул на Татьяну, демонстративно разглядывающую покосившуюся берёзу с остатками жёлтых листьев, и проговорил тихо: — Только старайтесь по посёлку не особо светиться. Тут чужаков видят сразу. На выезде будет развилка: одна, асфальтированная, идёт на Зеленоборский, а другая, грунтовая, — туда, куда нам надо. Свернёте влево на грунтовку и пройдите до ближайших зарослей. Там я вас и заберу.
Юрик, бросив взгляд на Таньку, всё ещё упорно разглядывающую дерево, с выражением солидарности кивнул головой — мол, понял, брат, всё исполним, как надо.
Вытирая испачканные руки куском ветоши, тяжело вздохнул и картинно развёл руками: дескать, сам видишь — женщины, что с них взять. Марат только усмехнулся, проговорив на прощание:
— Счастливо и… будьте осторожнее.
На том и простились.
Затёкшие ноги сначала не очень хотели двигаться, но потом ничего, разошлись как надо. Улицы поселка с редкими фонарями были безлюдны и в легкой дымке наползающего тумана выглядели как декорации к фильму ужасов. Тревога повисла в воздухе, обволакивая все вокруг дымчатым незримым облаком. Шли в молчании. Не потому, что нечего было сказать, просто говорить как-то не хотелось. Казалось, что любое сказанное слово прозвучит тут гонгом и пробудит что-то неведомое, выползающее вместе с туманом из подворотен и, поникших от промозглой сырости, мокрых палисадников.
Ближе к центру стали попадаться редкие прохожие. Возле закрытого на огромный амбарный замок деревянного здания, выкрашенного в темно-зеленый цвет, стояло несколько женщин с кошёлками и тихо между собой переговаривались. Запах свежеиспечённого хлеба, распространяющийся вокруг, разрушал ту туманную жуть, которая пыталась вцепиться в ребят на пустынных улицах. Какая же может быть жуть, когда так вкусно и знакомо пахнет хмельным духом свежего хлеба?
Татьяна вопросительно взглянула на Юрку, сглотнув слюну. Разумеется, он безо всяких слов понял ее взгляд. Кивнул головой и проговорил тихо:
- Пожалуй, старику не помешает привезти свежего хлеба. Да и вообще, надо бы продуктами затариться. А то явимся иждивенцами. Неудобно. Он, конечно, дядька правильный, куском не попрекнет, но самим-то как-то неловко. Согласна?
Танька уверенно кивнула головой и решительно подойдя к тёткам, внимательно их разглядывающих, бодро поздоровалась. Ей недружно, но вполне доброжелательно ответили. Таньке этого показалось мало, и она деловито спросила:
- Когда открывается? – И сосредоточенно глянула на ручные часики, словно давая понять, мол мы люди занятые, время свое ценим.
Жест девушки оценили по достоинству. Одна из тёток, замотанная чуть не по самые глаза в клетчатый шерстяной платок, ответила:
- А это, девонька, как Клавка печево достанет. Ежели вовремя поставила квашню, то, стало быть, скоро и откроет. А, ежели, припозднилась, так придется ещё обождать.
Юрик при этих словах немного нахмурился, давая понять подруге, что с «обождать» - не самая хорошая идея. Татьяна глянула на него умоляюще с видом человека с минуты на минуту собирающегося скончаться от голода и жалобно пискнула:
- Обождём?
Юрик, с мученическим видом и тяжёлым вздохом нехотя кивнул головой.
По всей вероятности, неведомая Клавка с квашнёй припозднилась, потому что, ждать пришлось никак не меньше получаса. Юрка с каждой минутой все мрачнел, поглядывая сурово то на Татьяну, то на часы на запястье, а она делала вид, что не замечает его недовольства. А чтобы делать это не так явно, стала приставать к тёткам с вопросами, где тут у них продуктовый магазин и когда он открывается. Когда терпение Юрика уже было на грани взрыва, откуда-то из-за угла пекарни, вынырнула толстая румяная баба в огромном белом переднике, и кинулась, гремя ключами, отпирать замок, на ходу скороговоркой извиняясь:
- Простите бабоньки. Видать, дрожжи мне некачественные привезли, квашня плохо подходила…
Тётки, хитро посматривая на Клавку, перешёптывались между собой у нее за спиной:
- Ага… Дрожжи ей некачественные… Гришка у ей «некачественный», вот и все «дрожжи» тебе!
Но стоило только Клавке повернуться к ним лицом, шепотки сразу, как по команде стихли. Лица у всех стали серьёзными и сосредоточенными.
Кроме хлеба в пекарне еще были сладкие булочки, сверху обмазанные сахарной помадкой. Разумеется, Юрик забрал их почти все под удивленными взглядами Клавки. Выйдя из пекарни, он, не удержавшись впился зубами в румяный бок булочки и блаженно прикрыл глаза, промурчав невнятно с набитым ртом, словно кот:
- Божественно…
Танька, с торжествующей улыбкой, поглядела на любимого и нравоучительно проговорила:
- Ну вот… А ты не хотел «обождать». Теперь идём на выход из поселка и на предпоследней улице напротив гаража будет продуктовый магазин. Он уже, наверняка открыт.
Юрка, теперь безо всякого недовольства, охотно кивнул головой, вытягивая из сумки вторую булочку.
Через несколько минут они шагали по той самой «предпоследней» улице. Оставалось только найти гараж, напротив которого был продуктовый магазин. Такой скоро нашёлся. Высокие деревянные ворота, сделанные из посеревших от времени деревянных узких плашек, были распахнуты. Внутри горел свет и возле разобранного трактора возилось несколько мужиков. Юрка вдруг радостно воскликнул, ткнув пальцем в сторону.
- Вон… Гляди! И Марат уже здесь! Быстро он управился с ремонтом. Хотя, там, конечно, не такая уж и серьёзная поломка, но всё же… Я думал, он дольше провозится…
Татьяна вдруг остановилась, как вкопанная. А потом, схватив Юрку за руку, поволокла его в ближайший переулок. От неожиданности юноша растерялся и позволил себя увести с улицы. Он уже, было, возмущенно собрался потребовать от подруги объяснений, но, увидев, как себя ведет Татьяна, примолк с ещё большим изумлением глядя на девушку. А вела она себя весьма странно. Присев за забором, она, словно партизан в разведке, прикрываясь высохшим кустом полыни, осторожно выглянула наружу. Поддавшись её настроению, Юрик тоже присел, но объяснений все равно потребовал:
- Ты чего? Это же, должно быть, Марат. Тоже, поди, за продуктами…
Татьяна на него мельком зыркнула своими серыми глазищами и опять принялась наблюдать за крыльцом магазина из своего укрытия. Пробурчала недовольно:
- Кому «должно быть», а кому и не «должно»! – И добавила раздраженным шёпотом: - Я всегда знала, что сладкое на умственные способности мужиков влияет пагубно! Посмотри внимательно! Какой тебе это Марат?! У Марата УАЗик весь темно-зеленый.
Юрка обиженно засопел. Замечание, что на его умственные способности «пагубно» повлияли сладкие булочки, сильно задело его самолюбие. Он засопел сердито:
- Ну да… Тёмно-зеленый, а этот тебе что, розовый что ли… Тоже, тёмно-зеленый… - На этом месте он вдруг замолчал, словно подавившись.
Посреди тёмно-зеленого бока, стоявшего возле магазина УАЗика поперек шла синяя полоса. На УАЗике, на котором они ехали никакой полосы не было. Поняв по растерянному выражению его лица, что он, наконец, заметил это отличие, Татьяна довольно кивнула головой и зашептала:
- Во-во… А главное, посмотри, кто стоит на крыльце!
Юрка только сейчас заметил, что на крыльце, действительно, стоял какой-то мужик в форменном камуфляже и курил сигарету. Юноша пожал плечами, все еще не желая сдаваться:
- Подумаешь… Мужик стоит и курит. Мало ли… Продуктовый магазин – это тебе не приграничная зона. Сюда могут заезжать все, кто хочет. Что такого-то?!
Танька, перестав наблюдать за магазином, повернулась к другу и прошептала внушительно:
- А «такого» тут то, что это – не просто «какой-то» мужик. Этого я знаю! – Юрка растерянно захлопал ресницами, ожидая продолжения. Татьяна, помедлив несколько секунд, словно наслаждаясь его растерянностью, торжественно проговорила: - Этот мужик, тогда в нашем поселке, помнишь?... – Видя, что Юрка совсем не «помнишь», с некоторым раздражением пояснила: - Ну, когда вся эта история с этим проклятым урочищем Багыш-хана началась? – Юрик кивнул головой, все еще не очень хорошо понимая, куда подруга клонит. Лично он никаких таких мужиков не помнил. Танька вздохнула. – Все правильно. Я забыла. Тебя тогда со мной рядом не было. Я ещё одна к Нюське пошла, а там была такая шикарная чёрная машина, я тебе рассказывала. И те типы, из машины, тогда Нюську в горы и увели. Теперь понял? – В ее голосе звучала явная надежда на возвращение памяти.
Юрик кивнул головой:
- Что Нюську увели тогда какие-то типы помню. А этого мужика – нет.
Татьяна закатила глаза под лоб, тем самым выражая свое отчаянье его бестолковостью. Потом, видимо, все-таки, вспомнив, что Юрик, действительно, не мог видеть этого самого мужика, со вздохом проговорила:
- Ну так вот, этот самый тип тогда и приходил за Нюськой! А чтобы избавится от меня в тот момент, постарался мне внушить, что я не выключила дома утюг!
Упоминание какого-то там утюга совершенно сбило Юрика с толку. Он вообще перестал что-либо понимать. Глядя на его недоуменную физиономию, Татьяна махнула рукой, прибавив:
- Не бери в голову про утюг. Я тебе потом все объясню! – И опять высунувшись из-за угла принялась наблюдать за магазином.