– Что? – Елена замерла с телефонной трубкой в руке, не веря услышанному. – Игорь, ты о чем вообще?
Она прислонилась к стене прихожей, чувствуя, как ноги подкашиваются. За окном моросил октябрьский дождь, и капли стекали по стеклу, словно слезы. Только вчера они хоронили бабушку Марию Степановна и Игорь обнимал ее за плечи, когда она не могла выдержать испытания.
– Ты прекрасно меня понял, – голос брата был холодным, чужим. – Бабушка оставила тебе квартиру. Хорошо. Но по закону я имею право на долю. Ты либо продаешь квартиру и делишь деньги со мной поровну, либо я иду в суд.
Елена медленно опустилась на пол, прямо в прихожей. Ноги больше не держали.
– Игорь, это же квартира бабушкина, – прошептала она. – Там всё её. Ее вещи, ее запах, ее жизнь. Я не могу просто взять и продать.
– Зато можно взять и присвоить, да? – в голосе брата зазвучала злость. – Думаешь, я не понимаю, что ты делал все эти годы? Крутилась около нее, приносила еду, лекарства, таскалась с ней по врачам. Всё для того, чтобы переписать квартиру на себя!
– Что ты несешь?! – Елена вскочила, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения. – Я ухаживала за бабушкой, потому что любила ее! Потому что ты был занят своей работой, своей семьей, своими делами! А кто сидел с ней ночами, когда у нее сердце прихватывало? Кто бегал в аптеку в три часа ночи за лекарствами?
– Ой, не надо тут строить из себя мученицу, – отрезал Игорь. – У меня двое детей, ипотека, куча проблем. А ты одна живёшь в одной свое однушке, время свободно навалом.
Елена закрыла глаза. Боль от потерь бабушки смешалась с болью предательства. Ее старший брат, из которого они выросли в одной семье, который учил ее кататься на велосипеде и защищал от хулиганов во дворе, теперь превратился в чужого, жадного человека.
– Игорь, давай встретимся и поговорим нормально, – попыталась она успокоиться. – Ты же понимаешь, что право на квартиру кому-то нужно?
– У меня есть неделя на подачу иска, – холодно сказал он. – Подумай. Половина от продажи – или суд. Твой выбор.
Гудки в трубке. Игорь повесил трубку.
Елена медленно сползла по стене обратно на пол и разрыдалась. Рыдала так, как не могла на похоронах, когда приходилось держать себя в руках. Рыдала от обид, от несправедливости, от того, что самый близкий человек после того, как бабушки не стало, вдруг стал врагом.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги Кати: "Лен, как ты? Держись. Если что – я рядом".
Елена вытерла слезы и набрала ответ дрожащими переключателями: "Можно к тебе приехать? Срочно нужно поговорить".
Через полчаса она сидела на кухне у Кати, обхватив руками чашку с горячим чаем. Подруга молча слушала, иногда качая головой.
– И что ты теперь будешь делать? – спросила Катя, когда Елена закончила рассказ.
– Не знаю, – пожала плечами Елена. – Продавать квартиру я не буду. Это последнее, что осталось от бабушки. Там вся моя жизнь, все воспоминания. Помнишь, как мы с тобой в детстве играли в прятки в ее шкафу?
Катя улыбнулась:
– Ещё бы. Твоя бабушка пекла мои самые ватрушки с творогом. Я до сих пор таких нигде не встречала.
– Вот именно, – Елена сжала чашку сильнее. – Это не просто квартира. Это целая жизнь. А он... Игорь хочет, чтобы я всё это уничтожила ради денег.
– Но по закону он имеет право оспорить завещание, – осторожно сказала Катя. – Если докажет, что бабушка была недееспособна или ты на нее давила...
– Бабушка была абсолютно в здравом уме! – возмутилась Елена. – До последнего дня! Мы с ней кроссворды разгадывали, книги читали, обсуждали новости. Какая недееспособность?
– Я понимаю, – Катя положила руку ей на плечо. – Но тебе нужен адвокат. Хороший адвокат. Если Игорь действительно пойдёт в суд, нужно быть готовым.
Елена возникла. Подруга была права. Но мысль о том, что придется судиться с родным братом, была невыносимой.
Вечером она вернулась домой и долго сидела в темноте, глядя в окно. Дождь усилился, барабаня по подоконнику. Телефон снова завибрировал.
Сообщение от Игоря: "Я серьезно. Подумай хорошенько. Не заставляй меня идти до конца".
Елена не ответила. Вместо этого она открыла фотоальбом на телефоне. Вот бабушка улыбается на ее выпускном. Вот они вместе на даче. Вот держит на руках новорождённую племянницу – дочку Игоря.
Как же всё изменилось. Как же быстро деньги превратились брата в чужого человека.
На следующее утро Елена поехала в бабушкину квартиру. Ключ тяжело лежит в кармане. Она медленно поднялась на третий этаж старого панельного дома, где проходило всё её детство.
Дверь открылась с тихим скрипом. В квартире пахло бабушкиными духами и лавандой – она всегда раскладывает сухие веточки в шкафах.
Елена прошла по комнате, касаясь знакомых вещей. Вот старый комод с фотографиями. Вот кресло у окна, где бабушка любила сидеть с книгой. Вот кухня с ее любимым чайным сервизом в цветочке.
Она остановилась у письменного стола. Бабушка всегда хранила здесь важные документы. Елена открыла верхний ящик и увидела аккуратно сложенные бумаги.
Запись была оформлена три года назад. Елена помнила сегодня день. Бабушка попросила ее съездить с ней к нотариусу. Сказала, что хочет всё оформить, пока есть силы и здравый ум.
– Лена, – тогда сказала бабушка, взяв ее за руку, – я хочу, чтобы эта квартира досталась тебе. Не потому, что не люблю Игоря. Люблю. Но ты... ты здесь была всегда. Когда мне было плохо, когда было одиноко, когда было страшно. Ты пришла, вызвала, поддержала. И я знаю, что ты сохранишь этот дом, будешь хранить память о нашей семье.
Елена тогда возразила, сказала, что рано об этом думать, что бабушка ещё долго проживает. Но Мария Степановна только покачала голову:
– Я уже не молодая, милая. И я хочу всё сделать правильно, чтобы потом не было проблем.
Какая ирония. Бабушка хотела избежать проблем, а получилось, наоборот.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
– Елена Викторовна? – в трубке раздался официальный мужской голос. – Меня зовут Андрей Петрович, я адвокат вашего брата Игоря Викторовича. Он поручил мне связаться с вами по поводу спорного наследства.
Елена пожала телефон так сильно.
– Спорного? – переспросила она. – Какого спорного? Квартира завещана мне по всем правилам.
– Именно об этом мы и хотим поговорить, – голос адвоката был вежливым, но холодным. – Видите ли, у нас есть основание, которое завещание было составлено под контролем. Ваша бабушка в преклонном возрасте принимала сильнодействующие препараты, ее психическое состояние могло быть биологическим...
– Это неправда! – вскрикнула Елена. – Бабушка была полностью в здравом уме!
– Это нас и ждет расследование в суде, – невозмутимо утверждает адвокат. – Я предлагаю встретиться и обсудить возможность мирного урегулирования спора. Это будет выгоднее для всех сторон.
– Какого мирного урегулирования? – Елена почувствовала, как внутри закипает гнев. – Вы хотите, чтобы я отдала брату то, что мне завещала бабушка?
– Я предлагаю найти компромисс, – спокойно ответил Соколов. – Например, вы можете продать квартиру и разделить деньги. Или выплатите вашему брату цену в обществе половины рыночной стоимости жилья. В противном случае мы будем действовать через суд. И поверьте, это будет долго, дорого и неприятно для всех.
Елена повесила трубку, не попрощавшись. Руки дрожали. Значит, Игорь не шутил. Он действительно нанял адвоката. Он действительно собирается судиться.
Она опустилась в бабушкино кресло и закрыла лицо руками. Как же это случилось? Как семья развалилась за считанные дни?
Вспомнилось, как они с Игорем были детьми. Он старше на пять лет, всегда был для нее защитником и авторитетом. Учил кататься на коньках.
Их родители развелись, когда Елене было десять. Мама уехала в другой город с новым мужем. Отец спился окончательно. И именно бабушка стала для них настоящим домом, семейной опорой.
Игорь вырос, женился, обзавёлся детьми. Стало редко приезжать к бабушке. Работа, заботы, ипотека – всё это заполнило его жизнь. А Елена осталась рядом. Не потому, что было лучше или правильнее. Просто так сложилось.
Она никогда не думала о квартире как о наследстве. Для нее это было место, где живёт самый дорогой человек. Место, куда всегда можно прийти, где тебя ждут, любят, понимают.
И вот теперь Игорь превратил всё это в вопрос денег.
Телефон снова зазвонил. В этот раз звонила мама.
– Лена, что случилось? – голос матери был встревоженным. – Мне Игорь звонил, сказал, что вы поссорились из-за квартиры. Это правда?
– Мам, – Елена устало потёрла переносицу. – Он требует, чтобы я продал бабушкину квартиру и отдал ему половину денег. А если я откажусь, он пойдет в суд оспаривать завещание.
В трубке повисла тишина.
– Ну... – мама явно подбирала слова. – Ты же понимаешь, что у него действительно тяжёлая ситуация? Ипотека, двое детей, жена в декрете. Деньги бы ему сейчас очень пригодились.
Елена не поверила своим ушам.
– То есть ты на его стороне?
– Я не на чьей-то стороне, – спросила мама. – Просто... Лен, может, действительно стоит подумать? Продать квартиру, разделить деньги. Вы же брат с сестрой.
– Это не какая-то недвижимость! – Елена почувствовала, как к горлу подкатывает ком. – Это дом, где я выросла. Где жила бабушка. Где вся наша история. И она завещала мне квартиру. Не просто так, не случайно. Она хотела, чтобы я сохранила этот дом.
– Лена, будь реалисткой, – в голосе матери появились жёсткие нотки. – Игорь всё равно пойдёт в суд. И если суд встанет на его сторону, ты тратишь деньги на адвокатов и всё равно теряешь квартиру. Может, лучше договориться по-хорошему?
Елена положила трубку. Даже мама против нее. Все против нее.
Она встала и прошла на кухню. Открыла шкаф, достала бабушкин чайник – старый, эмалированный, с облупившимися цветочками. Поставила воду кипятиться.
Пока вода нагревалась, Елена бродила по квартире. Каждый уголок здесь был пропитан воспоминаниями. Вот на стене слегка заметная царапина – это они с Игорем в детстве играли с машиной и случайно задели настенные часы. Вот на подоконнике стоят бабушкины фиалки – Елена поливала их каждую неделю.
Она остановилась у книжного шкафа. Бабушка обожала читать. Полки были забиты старыми томами – классикой, детективами, сборниками стихов. Елена провела пальцем по корешкам.
И вдруг заметила, что один из томов стоит как-то неровно, выступая вперед. Она осторожно вытащила книгу. Между страницами лежит конверт.
Елена открыла его. Внутри было письмо, написанное бабушкиным аккуратным почерком.
«Моя дорогая Леночка,
Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Не плачь, милая. Я прожила долгую и хорошую жизнь. И последние годы были особенно светлыми – благодаря тебе.
Я знаю, что после моей смерти могут возникнуть проблемы с квартирой. Игорь – мой внук, и я его люблю. Но он всегда был таким... практичным. Для него важны деньги, успех, материальные блага. И я боюсь, что он не поймёт, почему я оставила тебе квартиру.
Лена, я хочу объяснить. Эта квартира – это не просто недвижимость. Это наша семейная история. Здесь родился мой сын – ваш отец. Здесь вы с Игорем росли. Здесь я пережила смерть мужа, болезни, радости, горести.
И я хочу, чтобы эта история продолжалась. Чтобы здесь жил человек, который любил этот дом так же, как любила его я. Который будет хранить память, беречь вещи, поливать цветы, читать книги с этих полок.
Ты – этот человек, Лена. Ты всегда была рядом. Не из чувства долга, не из расчёта. Из любви. И я тебе безмерно благодарна за каждый день, который ты провела со мной.
Игорь – хороший человек. Но он не поймёт ценности этого места. Для него квартира – это просто деньги. Он продаст ее, купит что-то новое, современное. И всё, что было здесь, исчезнет.
А мне так хочется, чтобы осталось. Чтобы ты привезла сюда своих детей и прожили с ними в этом доме как можно дольше.
Если Игорь будет настаивать на своем доле – покажи ему это письмо. Скажи, что я была в здравом уме и твёрдой памяти. Скажи, что это было мое осознанное решение.
И не вини его слишком сильно, милая. Жизнь сложная штука. Деньги меняют людей. Но где-то душе он всё ещё тот мальчик, который защитил тебя во дворе от хулиганов.
Люблю тебя, моя девочка. Береги себя. И береги этот дом.
Твоя бабушка Маша."
Елена дочитала письмо и не смогла сдержать слёз. Они текли по щекам, капая на пожелтевшую бумагу. Бабушка. Она предвидела, что так произойдет. И оставил ей не просто квартиру, а послание о любви, памяти и семейных ценностях.
Чайник на плите начал свистеть, возвращаясь в реальность. Елена вытерла слезы, аккуратно перевернула письмо обратно в конверт и спрятала его в сумку.
Теперь она точно знала, что будет делать. Она не продает квартиру. Она будет бороться за то, что завещала ее бабушка. За память, за любовь, за право хранить то, что важно.
Даже если это означает суд. Даже если это навсегда разрушит отношения с братом.
Вечером она позвонила Кати.
– Мне нужен адвокат, – сказала Елена твёрдо. – Самый лучший, которого ты знаешь. Игорь хочет войны? Он ее получит.
Адвокат Ирина Сергеевна встретила Елену в своем офисе на следующий день. Женщина пятидесяти лет, с короткой стрижкой и проницательным взглядом, внимательно выслушала всю историю, изредка сделав пометки в блокноте.
– Дайте письмо, – попросила она, когда Елена закончила.
Елена достала из сумки конверт и передала адвокату. Ирина Сергеевна медленно прочитала бабушкино послание, несколько раз кивнув.
– Это хорошо, – наконец сказала она. – Очень хорошо. Письмо написано от рук, датировано, в нем чётко выражена воля завещателя. Это может стать ключевым доказательством.
– То есть у нас есть шанс? – Елена с надеждой посмотрела на адвоката.
– Шансы всегда есть, – осторожно ответила Ирина Сергеевна. – Но понимать нужно: ваш брат будет искать доказательства недееспособности завещателя на момент составления завещания. Он наймёт медицинских экспертов, которые пытаются найти любые зацепки в истории болезни вашей бабушки.
– Но бабушка была здорова! – возразила Елена. – Да, у нее было высокое давление, были проблемы с сердцем, но здоровье у нее было абсолютно нормальное!
– Вы так считаете. Но адвокат вашего брата будет утверждать обратное, – Ирина Сергеевна откинулась на спинку кресла. – Скажите, у вас есть свидетели, которые могут обеспечить дееспособность вашей бабушки в последние годы жизни?
Елена задумалась.
– Соседи. Бабушкины подруги. Врачи из поликлиники. Она регулярно ходила на прием, разговаривала с докторами, сама обращала внимание на симптомы, задавала вопросы.
– Отлично, – адвокат сделала пометку. – Нам необходимо собрать всех этих людей. Чем больше свидетелей подтвердят ясность ума вашей бабушки, тем лучше. Также нужна выписка из поликлиник, врачей учреждений.
– А что насчёт того, что Игорь обвиняет меня в манипуляциях? – спросила Елена. – Говорят, что я специально крутилась около бабушки, чтобы получить квартиру.
Ирина Сергеевна усмехнулась:
– Это стандартная тактика. Но дополнительные манипуляции очень сложны. Если ваша забота о бабушке была искренней и продолжалась много лет. У вас есть доказательства? Фотографии, переписка, чеки на покупку лекарств?
– Да, конечно, – услышала Елена. – У меня сохранилась всякая переписка с бабушкой. Мы каждый день общались. И фотографий много. И чеки тоже есть – я всегда сохраняла документы.
– Прекрасно, – адвокат улыбнулась. – Всё это нам пригодится. Елена Викторовна, я не буду вас обманывать: личный процесс будет непростым. Ваш брат проявил серьезное настроение, раз нанял Соколова. Андрей Петрович – опытный юрист, он знает все лазейки. Но у нас есть сильная позиция. И главное – правда на вашей стороне.
Елена превращается, чувствуя, как внутри крепнет решимость.
– Когда начнём?
– Прямо сейчас, – Ирина Сергеевна открыла ноутбук. – Расскажите мне всё, что помните о последних днях жизни вашей бабушки. Все детали, которые могут быть важны.
Следующие две недели пролетели в суматохе для подготовки. Елена собирала документы, встречалась со свидетелями, давала показания. Каждый вечер она приходила домой без сил, но продолжала борьбу.
Игорь не выходил на связь. Молчал, как бы их и никогда не было – брат и сестра, выросшие вместе, пережившие столько общих радостей и бед.
Лишь один раз Елена случайно встретила его возле бабушкиного дома. Она приехала забрать очередную коробку с документами, а он как раз выходил из подъезда.
– Игорь, – окликнула его Елена.
Брат обернулся. Лицо его было каменным, чужим.
– Что тебе нужно?
– Поговорить, – Елена сделала шаг навстречу. – Игорь, давай остановимся. Пока не поздно. Мы же семья.
– Семья? – он усмехнулся. – Ты называешь семьёй то, как ты обманула бабушку и отобрала у меня законное наследство?
– Я ничего не отбирала! – возмутилась Елена. – Бабушка сама решила оставить мне квартиру. У нее были чувства!
– Какая причина? – Игорь шагнул к ней, и в его глазах полыхнул гнев. – То, что ты прикинулась заботливой внучкой? Таскалась с ней по врачам, готовила обеды? Всё это было зрелищем! Ты сыграла роль, чтобы получить квартиру!
Елена почувствовала, как внутри что-то обострилось.
– Ты действительно так думаешь? – тихо спросила она. – Ты правда считаешь, что я способен на такое?
– А что мне ещё думает? – он развёл руки. – Результат налицо. Квартира у тебя, я остался ни с чем.
– У тебя есть семья, дом, работа, – Елена старалась говорить спокойно, хотя голос предательски дрожал. – У тебя есть дети, которых ты любишь. А у меня... У меня была только бабушка. И эта квартира – это всё, что от неё осталось. Неужели ты не понимаешь?
– Понимаю, – холодно ответил Игорь. – Понимаю, что ты эгоистка, которая думает только о себе. Мне нужны деньги, Лена. Мне нужно ипотеку, кормить детей, давать им образование. А ты держишься за пустую квартиру, наполненную старым хламом!
– Это не хлам! – крикнула Елена, и слезы покатились по щекам. – Это наша история! Наше детство! Наша семья!
– Было, – отрезал Игорь. – Теперь нет. Увидимся в суде.
Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Елена стояла во дворе, не в силах сдвинуться с места. Прохожие обходили ее, косясь с любопытством.
Наконец она взяла себя на руки, вытерла слезы и поднялась в квартиру. Села в бабушкино кресло и снова достала письмо.
«Я не вини его слишком сильно, милая. Жизнь сложная штука. Деньги меняют людей».
Бабушка была права. Деньги действительно изменили Игоря. Или это то, что всегда было внутри?
Телефон зазвонил. Ирина Сергеевна.
– Елена Викторовна, у меня новости, – голос адвоката прозвучал встревоженно. – Соколов подал иск в суд. Официально. Прослушивание назначено на следующий четверг.
– Так быстро? – Елена пожала телефон.
– Они торопятся. Наверное, хотите застать вас врасплох, – помолчала Ирина Сергеевна. – Но мы готовы. У нас есть все документы, свидетельствующие о предъявлении обвинения. И письмо вашей бабушки – это наш главный козырь.
– Хорошо, – Елена закрыла глаза. – Я буду готова.
Неделя до суда тянулась мучительно долго. Елена почти не спала, прокручивая голову головного убора. Что, если судья встанет на сторону Игоря? Что если решить, что письмо – недостаточное доказательство? Что, если она потеряет квартиру?
Накануне заседания позвонила мама.
– Лена, я приеду на суд, – сказала она без предисловий.
– Зачем? – удивилась Елена. – Ты же на стороне Игоря.
– Я не на чьей-то стороне, – спросила мама. – Я мать вас обоих. И мне больно смотреть, как вы ссоритесь. Но я хочу быть рядом. Что бы ни случилось.
Елена почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
– Спасибо, мам.
– И ещё, Лена, – мама помолчала. – Я хочу, чтобы ты знала: я понимаю, почему бабушка оставила тебе квартиру. Ты действительно была рядом с ней. И это много значит.
После этого разговора стало немного легче.
Утро четверга выдалось серым и дождливым. Елена надела строгий темный костюм, собрала волосы в пучок и посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами, короткие губы. Она выглядела как человек, готовый к бою.
В заседании суда было многолюдно. Елена встретилась с Ириной Сергеевной у входа в зал.
– Как вы себя чувствуете? – спросила адвокат.
– Нормально, – собрала Елена. На самом деле внутри всё сжималось от страха и волнения.
– Помните: отвечайте только на те вопросы, которые вам задают. Не распространяйтесь. Держитесь спокойно, даже если Соколов попытается вывести вас из себя. Он мастер провокаций.
Дверь в зале открылась, и они вощли. Игорь уже сидел за столом вместе со своим адвокатом. Он даже не посмотрел в сторону сестры.
Рядом с ним сидела его жена Оксана – блондинка с холодным высоким лицом. Она бросила на Елену презрительный взгляд и обернулась.
В задних рядах Елена заметила маму. Та грустно улыбнулась и помахала рукой.
– Встать, суд идёт! – объявил секретарь.
В зале вошла председатель – женщина средних лет с усталым лицом. Она села за стол, поправила очки и открыла дело.
– Слушается дело по иску Игоря Викторовича к Елене Викторовне об оспаривании завещания, – монотонно зачитала она. – Истец, изложи свою позицию.
Адвокат Соколов поднялся. Он был высоким мужчиной лет сорока, с зачёсанными назад тёмными волосами и уверенной манерой держаться.
– Ваша честь, – начал он, – мой клиент оспаривает завещание, составляющее его бабушку, Марию Степановну, на том основании, что на момент составления документа она не могла понимать значение своих действий и руководить ими.
– У нас есть медицинские документы, – продолжал Соколов, – подтверждающие, что Мария Степановна страдала рядом тяжелых заболеваний: гипертонией, ишемической болезнью сердца, принимала сильнодействующие препараты, влияющие на когнитивные функции. Кроме того, мы размещаем свидетельские показания, согласно которым в последние годы жизни Мария Степановна имела дальнейшее развитие влиянию ответчицы, которое фактически изолировало ее от семьи.
– Это неправда! – не выдержала Елена.
Судья строго посмотрела на нее:
– Ответчик, прошу соблюдать порядок в зале суда. Вы дадите слово для показаний.
Елена закусила губу. Ирина Сергеевна успокаивающе положила ей руку на плечо.
Соколов утверждает:
– Истец не оспаривает права ответчицы по уходу за бабушкой. Однако эта забота имела определенную цель – владеть ценными активами. Запись была составлена три года назад, когда Мария Степановна уже была в преклонном возрасте. Мы считаем, что завещание должно быть признано недействительным, а имущество разделено между наследниками по закону – то есть поровну между истцом и ответчицей.
Он сел. Судья посмотрела на Ирину Сергеевну:
– Представитель ответчика, ваша позиция?
Ирина Сергеевна встала. Она выглядела спокойной и уверенной.
– Честь ваша, позиция истца не выдерживает никакой критики. Завещание было составлено в полном соответствии с законом, в соответствии с нотариусом, который засвидетельствовал дееспособность завещателя. У нас есть множество доказательств того, что Мария Степановна до последних дней сохраняла ясность ума и твёрдую память.
Она достала из папки несколько листов:
– Вот заключение лечащих врачей Марии Степановны. Вот это обстоятельство соседей, друзей, знакомых. Все они подтверждают: женщина была абсолютно адекватна, разумна, принимала самостоятельные решения.
Соколов усмехнулся:
– Честь ваша, все эти люди находятся под влиянием ответчицы. Они увидели лишь то, что она хотела им показать.
– У нас есть ещё одно доказательство, – спокойно продолжает Ирина Сергеевна. – Письмо, написанное Марией Степановной собственноручно незадолго до смерти. В нем она чувствует мотивы своих решений.
Она передала письмо судье. Та внимательно прочитала его, несколько раз кивнув.
– Это письмо будет приобщено к материалам дела, – сказал судья. – Продолжайте.
Следующие два часа прошли в напряжённых прениях. Соколов вызывал своих свидетелей – дальних родственников, которых Елена видела от силы пару раз в жизни. Особенностью их свидетельств было то, что Мария Степановна в последние годы была «не совсем в себе», «путала имена», «забывала события».
Елена слушала всё это и не верила своим ушам. Эти люди вообще знали ее бабушку? Или просто повторили то, что им велел Игорь сказать?
Потом слово взяла Ирина Сергеевна. Она вызвала соседку бабушки – Антонину Павловну, семидесятилетнюю женщину, которая жила в квартире напротив.
– Скажите, как часто вы общались с Марией Степановной? – спросила адвокат.
– Каждый день, – ответила Антонина Павловна. – Мы дружили много лет. Пили чай вместе, ходили в магазин, обсуждали новости.
– И как бы вы охарактеризовали свое психическое состояние в последние годы?
– Маша была совершенно нормальной! – возмутилась соседка. – Мы с ней кроссворды раздумывали, книги обсуждали. Она всё помнила, Умнее многих молодых была!
Соколов поднялся:
– У меня есть вопрос к свидетелю. Скажите, не оказала ли ответчица давления на Марию Степановну? Не ограждала ли ее контакты с другими родственниками?
Антонина Павловна посмотрела на него как на идиота:
– Какое давление? Леночка просто любила свою бабушку и заботилась о ней. А другие родственники... – она выразительно посмотрела на Игоря, – появлялись раз в полгода, то и реже.
В зале повисла тишина.
Потом выступали другие свидетели – врачи, подруги бабушки, продавщица из соседнего магазина. Все как один подтверждали: Мария Степановна была в здравом уме до последнего дня.
Наконец судья объявила:
– Суд удален на совещании. Решение будет оглашено через час.
Этот час тянулся мучительно долго. Елена сидела в коридоре, сжимая руки. Рядом сиделка Ирина Сергеевна, просматривая какие-то документы на планшете.
Мама подошла и обняла дочь:
– Всё будет хорошо, – тихо сказала она.
Игорь стоял в другом конце коридора, разговаривая по телефону.
Наконец дверь зала открылась.
– Суд идет! – объявил секретарь.
Все остались на своих местах. Елена чувствовала, как сердце колотится.
Судья поправила очки и начала зачитывать решение. Сначала были длинные юридические формулы, в которых Елена почти ничего не различала. Потом судья подняла глаза и произнесла:
– Суд не нашел оснований для признания завещания недействительным. Иск Игоря Викторовича остается без удовлетворения.
Елена выдохнула. Ноги подкосились, и она схватилась за край стола.
А в другом конце зала Игорь с грохотом отодвинул стул и вышел, хлопнув дверью. Оксана поспешила за ним.
Но Елена даже не обратила на это внимание. Она просто сиделка, чувствуя, как по щекам текут слезы. Слёзы облегчения, радости и одновременно горечи.
Они с Игорем теперь точно не брат и сестра. Этот суд окончательно разрушил то, что ещё осталось от их семьи.
Мама подошла и крепко обняла её:
– Прости его, Лена. Когда-нибудь. Он всё ещё твой брат.
Но Елена не была уверена, что можно простить. Не сейчас. Может быть, никогда.
После суда Елена две недели не выходила из дома. Она взяла отпуск на работе, отключила телефон и просто легла на диван, глядя в потолок. Победа в суде не принесла ожидаемого облегчения. Вместо радости внутри была пустота.
Квартира осталась за ней. Но семья развалилась окончательно.
Катя приходила каждый день, приносила еду, думала разговорить подругу. Но Елена молчала, погружённая в свои мысли.
– Лен, ты не можешь так вечно, – сказала Катя в очередной визит, садясь рядом на диване. – Ты благодарна суду. Квартира твоя. Бабушка хотела именно этого.
– Какая разница? – устало ответила Елена. – Игорь меня ненавидит. Мама смотрит на меня с укором, хоть и не говорит вслух. Я потеряла брата ради квадратных метров.
– Ты не теряла брата, – возразила Катя. – Это он выбрал деньги вместо семьи. Не ты.
Елена промолчала. Логически подруга была права. Но сердце болело от того, что всё так закончилось.
На третьей неделе Елена всё-таки заставила себя выйти из дома. Поехала в бабушкину квартиру – теперь уже официально свою. Открыла дверь и вошла внутрь.
Здесь ничего не изменилось. Те же цветы на подоконнике, те же книги на полках, тот же запах лаванды. Но бабушки больше не было. И это сделало квартиру пустой, несмотря на все вещи.
Елена села в любимое бабушкино кресло и достала из сумки письмо. Перечитала его в который раз.
«Не вини его слишком сильно, милая».
Но как не винить, когда он сам выбрал этот путь? Когда предпочёл деньги родной сестре?
Телефон завибрировал. Сообщение от незнакомого номера: "Елена, это Оксана. Мне нужно с тобой поговорить. Это важно".
Елена нахмурилась. Жена Игоря? Зачем ей что-то от нее нужно?
Но любопытство взяло верх. Она ответила: "Когда и где?"
Встретились в кафе неподалеку от дома Елены. Оксана сидела за столиком у окна, нервно теребила салфетку. Увидев Елену, она встала и потянула руку для рукопожатия.
– Спасибо, что пришла, – сказала она.
Елена молча села напротив. Оксана выглядела усталой и какой-то потерянной – совсем не такой высокомерной, какая была в суде.
– Я хотела извиниться, – начала Оксана, глядя в чашку с кофе. – За всё. За то, как мы себя повели. За суд. За те вещи, о которых Игорь тебе говорил.
Елена молчала, не зная, что ответить.
– Понимаешь, – продолжала Оксана, – у нас действительно были проблемы. Ипотека, кредиты, дети... Когда бабушка умерла и мы узнали, что квартира тебе досталась, Игорь просто... взбесился. Ему казалось, что это несправедливо. Эта бабушка должна была разделить наследникам поровну.
– И ты его поддержала, – тихо сказала Елена.
– Да, –– Я думал только о деньгах. О том, как мы могли бы закрыть долги, купить детям все необходимое. Но теперь... Теперь я вижу, во что это всё вылилось. Он мучается, понимая, что потерял сестру. И наши дети спрашивают, почему они больше не приглашают тётю Лену.
У Елены защемило сердце. Племянники. Маленькие Саша и Вика, которых она так любила. Которым читала сказки, покупала игрушки, гуляла в парке с ними. Она даже не подумала о них, когда всё произошло.
– Игорь меня возненавидел, – сказала Елена. – Он назвал меня эгоисткой и обманщицей. Сказал, что я манипулировал бабушкой.
– Он был зол, – Оксана покачала голову. – И обижен. Но глубоко внутри он знает правду. Знает, что ты действительно любила бабушку и заботилась о ней. А он... Он просто не мог себе позволить быть рядом так часто, как ты. Работа, дети, постоянные дела. И теперь он винит себя. За то, что не уделял бабушке достаточно внимания. За то, что потерял тебя из-за денег.
Елена почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
– Тогда пусть сам мне это скажет.
– Он не может, – грустно улыбнулась Оксана. – Ему стыдно. Он не знает, как поступить после всего, что произошло. Поэтому я и пришла. Попросить тебя... Дай ему шанс. Дай нам всем шанс всё исправить.
Елена долго молчала, глядя в окно на людей, спешащих по своим делам.
– Я подумаю, – наконец сказала она.
Оксана сказала:
– Это всё, о чём я прошу. Просто подумай.
Они попрощались, и Елена вернулась домой. Легла на кровать и закрыла глаза. В голове крутились мысли, одно противоречию другого.
С одной стороны, Игорь причинил ей боль. Обвинил в том, чего она не сделала. Пытался отобрать последнее, что осталось от бабушки.
Но с другой стороны... Он ее брат. Тот самый мальчик, который учил ее завязывать шнурки. Который защитил от обидчиков. Который плакал вместе с ней, когда отец ушёл из семьи.
«Не вини его слишком сильно».
Бабушка просила ее об этом. А может быть, она была права?
На следующий день Елена снова приехала в бабушкину квартиру. Решила, что пора начать разбирать вещи. Не выбрасывать – просто навести порядок, понять, что оставить, что отдать.
Она открыла шкаф в спальне и начала выбирать одежду. Бабушкины платья, кофточки, шали. каждая вещь хранила воспоминания.
В шкафу Елена нашла старую коробку. Открыла ее и обнаружила внутри фотографии. Десятки, сотни фотографий. Вся семейная история, на карточках.
Вот бабушка молодая, с дедушкой. Вот ее сын – отец Елены и Игоря – еще мальчишкой. Вот сам Игорь на руках у бабушки. Вот Елена делает первые шаги.
А вот фотография, которая заставила ее замереть. Игорь и Елена, лет семи и двенадцати, стоят рядом, обнявшись. Игорь улыбается во всю, а маленькая Лена смотрит на брата с таким обожанием, что сердце сжимается.
На обороте фотографии бабушкиным почерком написано: "Мои любимые внуки. Пусть всегда будут вместе".
Елена провела пальцем по надписям. Бабушка хотела, чтобы они были вместе. А они разругались из-за того, что она им оставила.
Елена достала телефон и долго смотрела на контакт Игоря. Палец завис над кнопкой вызова. Позвонить? Написать? Или оставить всё как есть?
В этот момент в дверь позвонили.
Елена вздрогнула и пошла открывать. На пороге стоял Игорь.
Они молча смотрели друг на друга несколько секунд. Игорь вел себя ужасно – похудевший, с темными кругами под глазами, понурый.
– Можно войти? – тихо спросил он.
Елена молча отступила в сторону.
Игорь прошёл в квартиру и остановился в гостиной, оглядываясь. Его лицо дрогнуло.
– Ничего не изменилось, – пробормотал он. – Всё как было.
– Да, – ответила Елена. – Я ничего не трогала.
Повисла неловкая пауза.
– Оксана сказала, что ты с ней встретилась, – наконец заговорил Игорь.
– Да.
– И что... Что ты думаешь?
Елена достала из кармана фотографию, которую только что нашла, и протянула брату.
– Я думаю о том, что бабушка хотела, чтобы мы были вместе. А мы разругались из-за квартиры.
Игорь взял фотографию и долго смотрел на нее. Его губы дрогнули.
– Прости, – выдохнул он. – Господи, Лена, прости меня. Я повёл себя как последний идиот.
Елена почувствовала, как глаза наполняются слезами.
– Ты причинил мне боль, Игорь. Очень сильную боль.
– Я знаю, – он опустил голову. – Я был зол. Обижен. Мне казалось, что всё это несправедливо. Что бабушка должна была оставить квартиру обоими нам. И я... Я обвинил тебя в том, в чем ты не виновата.
Он поднял ей глаза, и Елена увидела в них слезы:
– Правда в том, что я виню себя. За то, что не был рядом с бабушкой так часто, как ты. За то, что не нашёл времени. За то, что приезжал раз в месяц на пару часов, а потом убегал по своим делам. А ты... Ты была рядом всегда. И бабушка это ценила. Она сделала правильный выбор, оставив тебе квартиру.
Елена вытерла слезы.
– Знаешь, что она написала в письме? Что ты хороший человек. Что ты мой брат. И что я не должна винить тебя слишком сильно.
– Она всегда была мудрой, – грустно улыбнулся Игорь.
Они стояли в комнате, и между ними повисла тишина. Не тяжёлая. Просто тишина двух людей, которые пытаются найти дорогу друг к другу после долгой разлуки.
– Я не хочу терять тебя, – тихо сказал Игорь. – Ты моя сестра. Единственная сестра. И я был идиотом, поставив деньги выше семьи.
– Я тоже не хочу тебя терять, – призналась Елена. – Но мне нужно время. Простить. Чтобы снова тебе доверять.
– Я понимаю, – сказал Игорь. – И я жду, готов. Сколько понадобится.
Он сделал шаг к выходу, но Елена остановила его:
– Игорь, подожди.
Брат обернулся.
– У меня есть предложение, – глубоко вздохнула Елена. – Я знаю, что у вас проблемы с деньгами. Ипотека, кредиты. И я... Я не могу отдать тебе половину квартиры. Не потому, что жадная. А потому что это завет бабушки, ее последняя воля. Но я могу помочь по-другому.
Игорь нахмурился:
– О чём ты?
– Я продам свою однушку, – сказала Елена. – Переберусь сюда жить. Деньги от продажи дам тебе в долг. Беспроцентный. Сможешь закрыть самые срочные кредиты. А потом вернёшь, когда появится возможность.
Игорь растерянно смотрел на нее:
– Ты... Ты серьёзно? После всего, что я тебе сказал? После суда?
– Ты мой брат, – просто ответила Елена. – И я не хочу, чтобы деньги разрушили нашу семью окончательно. Бабушка бы не хотела.
Игорь молчал, и по его щекам текли слезы. Потом он шагнул вперед и твердо обнял сестру.
– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, Ленка. Я не заслужил такую сестру.
Они стояли так, обнявшись, обсуждая бабушкину квартиру. И Елена вдруг почувствовала, как внутри что-то отпускает. Злость, обида, боль – всё это начинает таять, уступая место чему-то радужному.
– Но есть одно условие, – сказала Елена, отстраняясь.
– Какое?
– Ты будешь приводить сюда детей. Каждую неделю. Мы будем вместе пить чай, разговаривать, вспоминая бабушку. Я хочу, чтобы Саша и Вика знали историю нашей семьи. Чтобы запомнить прабабушку.
Игорь улыбнулся – впервые за всё время настоящей тёплой улыбкой:
– Договорились. Каждую неделю.
Через месяц Елена переехала в бабушкину квартиру. Она не стала ничего менять – оставила всё как было. Только добавила свои вещи, книги, фотографии.
Свою однушку продала быстро, а деньги передала Игорю. Он сначала отказался, говорил, что это слишком, что он не может принять такую помощь. Но Елена настояла.
– Это не помощь, – сказала она. – Это семья.
Игорь закрыл самые тяжёлые кредиты и немного выдохнул. В его глазах снова появился блеск, который пропал во время всей этой истории с квартирой.
А по субботам, как и договаривались, он приехал с Оксаной и детьми. Они пили чай, ели пироги, которые Елена научилась печь по бабушкиным рецептам, пили и смеялись.
Маленькая Вика забралась как-то на колени к Елене и спросила:
– Тётя Лена, а почему вы с папой ругались?
Елена и Игорь переглянулись.
– Что были глупыми, – ответил Игорь. – Думали, что деньги важнее семьи. Но ошибались.
– А теперь вы помирились? – Вика серьезно посмотрела на них.
– Да, солнышко, – Елена поцеловала племянницу в макушку. – Теперь мы снова семья.
Игорь начал постепенно возвращать деньги – понемногу, по мере возможности. Елена не торопила его. Для нее важнее было другое – что брат снова рядом. Что они снова разговаривают. Что между ними больше нет стены отчуждения и зла.
Однажды вечером, когда все уже уехали, Елена сидела в бабушкином кресле и смотрела на фотографии, развешанные на стене. Бабушка улыбалась с каждой карточкой – молодой и старой, серьезной и смеющейся, одной и в семье.
– Спасибо, бабуля, – тихо сказала Елена. – За то, что научила меня прощать. За то, что оставила мне не просто квартиру. Урок о том, что главное.
Телефон завибрировал. Сообщение от Игори: "Лен, спасибо, что дала нам второй шанс".
Елена улыбнулась и ответила: "Мы всегда семьёй будем. Что бы ни случилось".
Она встала и подошла к окну. За стеклом пошел легкий снег – первый в этом году. Снежинки медленно кружились в свете фонарей, укрывая город белым покрывалом.
Где-то там, наверху, наверное, и бабушка смотрела на них. И улыбнулась. Видя, что ее внуки снова вместе. Что они поняли главное: семья – это не квадратные метры и не деньги на счету. Семья – это люди, которых ты любишь. Которые готовы простить, поддержать, быть рядом в трудную минуту.
И ради этого стоит бороться. Даже когда кажется, что всё потеряно.
Елена вернулась в кресло, взяла с полки книгу – ту самую. где-то нашла бабушкино письмо. Открыла наугад и начала читать.
В комнате пахло лавандой и свежезаваренным чаем. Пахло домом. Пахло семьёй.
Пахло жизнью, которая продолжается, несмотря ни на что.
Прошло два года.
Елена стояла на кухне, помешивая в кастрюле борщ по бабушкиному рецепту. За окном светило весеннее солнце, а в комнате слышались детские голоса – Саша и Вика играли с конструктором.
Игорь сидел за столом, просматривая какие-то документы.
– Лен, – окликнул он сестру. – Я тут хотел сказать. Я полностью вернул тебе долг. Последний перевод сделал вчера.
Елена обернулась:
– Игорь, я же говорила, что не спешу.
– Нет, – он покачал головой. – Мне важно было это сделать. Не из-за денег. А чтобы доказать себе, что я могу сохранить слово. Что я достоин доверия.
Елена подошла и обняла брата за плечи:
– Ты и так это доказал. Каждым своим приездом, каждым разговором, каждым днём, когда мы снова семья.
В дверь позвонили. На пороге стояла мама с букетом цветов.
– Можно к вам? – улыбнулась она.
– Конечно, мама, – Елена пропустила ее в квартиру. – Всегда пожалуйста.
Они сидели за столом, Эли борщ, разговаривали о всякой всячине. Дети смеялись, рассказывая о школе. Игорь спорил с мамой о политике. Елена просто слушала и улыбалась.
И вдруг поймала себя на мысли: вот оно. То, о чём мечтала бабушка. Семья, собравшаяся за одним столом. Не идеальная, не без проблем и разногласий. Но вместе.
После обеда, когда все разошлись, Елена снова села в любимое кресло. Достала из шкафа бабушкино письмо – оно потрепалось за эти два года, края пожелтели, но каждое слово всё так же читалось чётко.
"Люблю тебя, моя девочка. Береги себя. И береги этот дом".
– Берегу, бабуля, – прошептала Елена. – Берегу. И не только дом. Семья Берегу. Наша семья.
Она свернула письмо обратно, убрала в конверт и положила на полку. Рядом с фотографиями, книгами, всеми вещами, которые делают эту квартиру не просто жильём, домом.
Домом, где всегда рады. Где всегда поймут и простят. Где всегда пахнет лавандой и свежим пирогом.
Домом, который стоил борьбы.
И Елена знала: она сделала правильный выбор. Не тогда, когда судилась с братом. А тогда, когда помирилась.
И тогда, когда протянула руку, сказала: давай начнём сначала.
Потому что семья – это не то, что тебе досталось по наследству. Семья – это то, что ты выбираешь каждый день. Снова и снова.
И этот выбор стоит любой квартиры в мире.
Рекомендуем: