Продолжаем читать сокращённую версию мемуаров Александра Сергеевича Яковлева «Цель жизни. Записки авиаконструктора».
Господство в воздухе
К середине 1943 года наши ВВС по числу самолётов на фронте вдвое превосходили люфтваффе. Среднемесячный выпуск вырос с 2,1 тыс. в 1942-м до 2,9 тыс. в 1943-м. За 1943 год промышленность дала около 35 тыс. самолётов, что на 37,4% больше, а моторостроение — 49 тыс. авиамоторов, почти на 11 тыс. больше. Год прошёл под знаком качества: в строй пошёл Як-3, усовершенствован Ла-5. Ильюшин создал цельнометаллический двухместный Ил-10 с АМ-42, пушками ВЯ 23 мм и оборонительной 20-мм, усилённым бронированием и скоростью до 500 км/ч. Улучшились и бомбардировщики. Осенью развернули массовый выпуск Ту-2, превосходившего Ju-88 и сменившего устаревший Ил-4. Уже с 1942 года СССР обогнал Германию по выпуску: 25 тыс.+ против 14,7 тыс., в 1943-м — 35 тыс. против 25,3 тыс. За два года наша армия получила на 20 тыс. машин больше. В итоге мы превзошли врага и по количеству, и по качеству, что блестяще подтвердило Курское сражение.
На Курской дуге Гитлер задумал операцию «Цитадель», рассчитывая вернуть репутацию «непобедимых» и инициативу лета 1943 года. Немцы стянули до 50 дивизий, включая 17 танковых, и свыше двух тысяч самолётов, планируя клещами из районов Белгорода и южнее Орла разгромить наши войска. Наступление откладывали до 5 июля из-за ожидания «Тигров» и «Пантер», которые подавали как «секретное оружие».
Советские войска к лету стали несокрушимой силой и были насыщены первоклассной техникой, самоходками и значительным количеством самолётов. Подготовка лётных кадров шла ускоренно, молодые лётчики рвались в бой и быстро перенимали опыт у ветеранов. После Москвы, Сталинграда и Северного Кавказа наши части умели бить врага. Задержка немецкого наступления оказалась нам на руку.
Задержка оказалась особенно ценной для нас, авиастроителей. В начале июня 1943-го вскрылась беда. Накануне отражения наступления выяснилось, что Яки с восточных заводов, составлявшие большинство на Курском направлении, небоеспособны. 3 июня меня и П.В. Дементьева вызвали в Ставку. У Сталина, при Василевском и Воронове, на столе лежали куски потрескавшейся полотняной обшивки. На части Як-9 она трескалась и отходила. Были срывы полотна в полёте. Причина — нестойкая нитрокраска уральского завода с поспешными заменителями. Под погодой она растрескивалась, и оклейка отставала от фанеры. Мы уже знали о дефекте и делали всё, чтобы его ликвидировать.
Сталин, указывая на образцы растрескавшейся обшивки, потребовал объяснить, знали ли мы о браке, и заявил, что небоеспособна вся истребительная авиация, зафиксированы десятки срывов полотна в воздухе, лётчики боятся летать. Он показал кусок треснувшего полотна и потребовал ответа, как допустили это. Дементьев сообщил, что дефект известен, выпуск негодных машин прекращают, уже выпущенные самолёты срочно отремонтируют и вернут боеспособность. Сталин резко напомнил, что срывается важная операция в районе Орёл – Курск, и спросил, почему выпустили сотни самолётов с браком и не приняли мер раньше. Мы объяснили, что на заводе дефект не выявлялся, нестойкая нитрокраска трескалась лишь со временем под дождями и солнцем, а самолёты стояли на открытых аэродромах. Проверить заранее было почти невозможно, потому что машины сразу уходили с конвейера на фронт. Мы признали ответственность и пообещали немедленные меры.
Я никогда не видел Сталина столь разгневанным. Он выяснил, что на заводе о браке не знали и всё вскрылось лишь на фронте, и заявил, что так поступил бы коварный враг, выпустив годные на вид самолёты, чтобы они стали негодными в бою. Он повторял, что большего вреда нельзя было нанести, обвинил нас в выводе из строя истребительной авиации и в услуге Гитлеру, обозвал гитлеровцами. Мы оцепенели. Я похолодел. Дементьев, весь красный, мял в руках кусок злосчастной обшивки.
Молчание тянулось несколько минут. Сталин успокоился и деловым тоном спросил, что делать. Дементьев пообещал немедленно исправить все самолёты. Сталин потребовал срок. Дементьев назвал две недели и заверил, что не обманывает. Я удивился и подумал, что это лишь временно отведёт грозу. Срок приняли. Сталин распорядился военной прокуратуре расследовать, как на завод попали некачественные лаки и почему их плохо проверили. Он тут же направил комиссии на уральский лакокрасочный завод и на серийный завод Яков. Затем спросил, не задето ли моё самолюбие, и как я себя чувствую. Я ответил, что чувствую себя отвратительно, понимаю нанесённый ущерб и вместе с Дементьевым обещаю принять самые энергичные меры для скорейшего устранения дефекта.
Выходя из кабинета, я облегчённо вздохнул и спросил Дементьева, как уложиться в две недели. Он ответил, что выбора нет и лучше сделать невозможное. Он взял на себя всю тяжесть работ и развернул экстренную кампанию. Сформировали десятки бригад из столяров и маляров, снабдили материалами и перебросили самолётами на фронтовые аэродромы Курского направления. Привлекли людей не только с «яковских» заводов, но и с близлежащих предприятий. Химический завод, получив первые сигналы, изменил технологию и дал доброкачественные лаки. Благодаря этим мерам за две–трёх недели на сотнях машин укрепили обшивку крыльев и устранили опаснейший дефект, грозивший оставить войска без воздушного прикрытия.
Работа пришлась вовремя. Через два-три дня началось сражение на Орловско-Курском направлении. 5 июля немцы ударили на Курской дуге и сделали ставку на авиацию. В район стянули около двух тысяч самолётов. В небе шли «Фокке-Вульф-190», «Мессершмитт-109», «Юнкерс-88», разведчики «Фокке-Вульф-189». Бомбардировщики летели группами по сто пятьдесят машин под охраной сотен истребителей. На «Фокке-Вульф-190» рассчитывали как на менее уязвимые и более мощно вооружённые. Расчёт не оправдался. За шесть дней наши лётчики сбили 1037 самолётов противника. Вражеская авиация была измотана и обескровлена.
С первых дней Орловско-Курской битвы наша авиация надёжно прикрывала наземные войска, сорвала порыв вражеских танковых колонн и дала возможность через несколько дней перейти в контрнаступление, закончившееся для немецко-фашистской армии катастрофой. Уже на третий день сотни наших самолётов – штурмовиков Ил-2, бомбардировщиков, пикировщиков – при поддержке истребителей нанесли такой удар, что перемешали с землёй передний край врага и разбили танковые колонны ещё на подходе. В воздухе инициатива перешла к советским лётчикам, как на земле к нашим танкистам, артиллеристам и пехоте. Истребители поставили прочный воздушный заслон, штурмовики и бомбардировщики начали прокладывать путь наступающим войскам. 12 июля началось общее контрнаступление. Завязалась решающая битва. Воздушные бои шли днём и ночью без передышки, число самолёто-вылетов стало беспрецедентным. Теперь авиация била уже не только по наступающему врагу, но и по отходящему, не давая ему уйти организованно. Немцы, напуганные мастерством наших лётчиков и качеством советских истребителей, нередко избегали боя даже при численном превосходстве. Курская битва дала новых Героев Советского Союза. Здесь дрался и Алексей Маресьев, вернувшийся в строй после ампутации обеих ступней и сбивший в первых же боях три фашистских самолёта. К двадцатым числам июля 1943 года летнее наступление гитлеровцев было окончательно сорвано.
Командующий 16-й воздушной армией С.И. Руденко писал в августе 1944 года, что в дни Орловско-Курской операции летом 1943 года советская авиация наносила по врагу массированные удары сотнями самолётов за один час, и такие волны шли по нескольку раз в день. Он делал вывод, что резкий рост числа боевых машин позволил не просто помогать наземным войскам, но и решать исход боя, а возросшее мастерство лётчиков-истребителей на Яках и ЛаГГах, научившихся вести бой на вертикалях, обеспечило уверенное превосходство в воздухе и поставило нашу авиацию на дорогу к господству. В приказе Верховного Главнокомандующего от 24 июля 1943 года говорилось, что немецкое наступление под Курском окончательно сорвано, а миф о том, что немцы всегда побеждают летом, развенчан.
Через две недели после решающего перелома под Курском, 5 августа, наши войска взяли Орёл и Белгород, и в этот же вечер Москва впервые услышала победный салют: вместо тревожного зенитного огня небо заполнили многоцветные веера залпов. Эта победа показала, насколько выросла сила советской авиапромышленности. Заводы давали фронту около ста самолетов в день, из них примерно сорок истребителей. Наша авиация добилась устойчивого господства в воздухе и уже не выпускала инициативу из своих рук. Немецким летчикам больше не удавалось перехватить преимущество. Советские самолеты становились быстрее, прочнее, смертоноснее. Летчики дерзали и били точно. Так авиация с огневой мощью и уверенностью прошла от Курской дуги к освобождению Украины, Белоруссии, Прибалтики, Польши, Венгрии, Чехословакии, Румынии, Югославии и дошла до Берлина.
Остальные части доступны по ссылке:
Теперь вы знаете немного больше, чем раньше!
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк!