Это мне рассказал Андрей, турист из Петрозаводска. Мы сидели на турбазе у огня, вечерело, вокруг шумел лес — и тут он сказал, что один раз видел место, куда “не стоило заходить вовсе”.
— Было это лет пять назад, — начал он, — шли мы с Ильёй по старым лесным дорогам, где раньше деревни стояли, а теперь только пни да колеи. Хотели пройти через старую вырубку и выйти к озеру, где, по карте, стояла покинутая деревня Лемешино. Думали, может, остатки домов, старые колодцы, фотки сделать.
День был пасмурный, тихий, даже птицы не пели. Мы шли по снегу, местами проваливались, лес всё гуще. Вдруг — поляна. И на поляне хижина.
Не гнилая, не развалюха — свежая. Брёвна желтоватые, будто срублены недавно, даже мох между ними не потемнел. Крыша целая, труба из камня, из неё дымок идёт — тонкий, ровный.
Мы переглянулись.
— Странно, — говорю. — Может, егеря живут?
— Или охотники, — ответил Илья.
Постучали. Тишина.
Постучали, ещё раз — никто не отвечает. Тогда я толкнул дверь. Не заперта.
Внутри тепло, сухо. На лавке меха, в углу ружьё прислонено, а на столе миска, ложка, кусок хлеба. Как будто хозяин только что вышел на минуту.
Но вот что странно: света много, а теней нет.
Фонарь у нас горит — а ни от меня, ни от Ильи ни малейшей тени. Стол освещён, но ложка не отбрасывает ни полоски. Пламя от печки пляшет, а стен ровно как будто не касается.
Я сначала подумал, что глаза шалят. Подшёл к стене — положил руку. Есть, дерево тёплое, шероховатое. Но ни отблеска, ни затемнения.
— Ты видишь? — шепчу Илье.
Он только кивнул. Лицо белое.
— Пошли отсюда.
Мы вышли быстро, не бегом, но шагом твёрдым, как нас в армии учили — не показывать страху спину.
Когда вышли на поляну — солнце сквозь облака пробилось, и я обернулся.
Хижины нет. Только мох, пни и старая железная печная труба, проржавевшая, лежит набок. А на снегу — следы наши входят туда… и не выходят.
Мы стояли, молчали. Потом Илья сказал:
— Слышал?
И вправду — будто издалека кто-то кашлянул. Тихо, глухо, как из-под земли.
Мы пошли в обход, молча, не разговаривая. Вечером вышли на просеку — там нашли старый указатель:
“Лемешино. Снято с учёта. 1962 г.”
Когда Андрей рассказал это, у костра стало тихо. Кто-то хмыкнул, кто-то усмехнулся, но никто не стал смеяться.
А он добавил:
— Мы потом карту сверяли. Там, где та поляна — уже лет шестьдесят ничего нет. Ни дорог, ни деревни, ни жилья. Только болотина.
Потом замолчал и добавил, почти шёпотом:
— Я с тех пор в палатке не сплю. Только под открытым небом. Пусть хоть дождь, хоть комары. Главное — чтобы тени были.
