Южель ещё издали почуял чужаков.
Силуэты их были для него чем-то непривычным, а странная энергия, что исходила от них, заставила молодого лешего насторожиться. Было что-то в их поведении, он не мог этого объяснить — как бы неестественное, не вяжущееся с теми людьми, с которыми он привык сталкиваться. Обычные чужеземцы, чёрные, как их называли здесь, что забредали в лес, всегда несли с собой запахи стали, железа, страха или алчности. Их движения были понятны, как вехи на дороге, их лица читались как открытая книга. Те, кто жили на этих землях, были благородными и полными отваги, готовыми защищать свои земли до последнего. Но эти… Эти были другими. На их лицах не было той уверенности, что он видел у своих, а были страх, удивление, как если бы они не понимали, что с ними происходит.
Южель, помня слова старого лешего, снова ощутил настороженность. Старый леший всегда говорил: "Не показывайся людям без нужды. Не ищи встреч с ними — это не их мир, и ты не их учитель". И вот теперь Южель стоял среди деревьев, чувствуя, что эти чужаки могут быть связаны с чем-то бо́льшим, тем, что касается их мира, а может быть не только их мира. С чем-то более важным.
Он знал, что недавно с капища был похищен камень Велеса, и его глаза стали искали среди этих людей того, кто мог бы быть связан с этим злодеянием. Кто мог забрать священный камень? Были ли это эти пришлые? Или другие?
В последнее время участились набеги на эти земли. Чёрные племена, предвестники бед, часто нападали на поселения, забирая всё ценное, что попадалось на пути. Может быть, эти странники были не просто заблудившимися, а шпионами, посланными этими воинами? Он не мог знать точно, но интуитивно чувствовал, что между этими людьми и кражей священного камня есть связь.
Молодая женщина держалась лучше остальных: её лицо было спокойным, хотя в душе творился сумбур. Он ещё плохо читал людей, но Южель чувствовал, что она будто оберегала всех. Кавказец — было видно, что он благороден. Его движения казались уверенными, хотя, как и у всех в душе что-то творилось, Южель не мог понять. И этот отроча (в Древней Руси подросток 14-21 года) с заботой смотрел на хрупкую девицу, словно защищая её. Южель заметил, как этот отроча вёл себя с ней — деликатно, внимательно, но сдержанно, как если бы он знал, что от него зависит её безопасность, но не знал, как это сделать в этом чуждом лесу.
Близнецы — они были разными, но Леший чувствовал, что между ними есть что-то большее, чем просто родственная связь. Хотя вели они себя так, будто не выносили друг друга. Вернее, так себя вела девица, а брат её будто не обращал внимание на её отношение к нему. Но невидимые нити связывали их, что-то невысказанное, неуловимое, как если бы их судьбы были переплетены, и они не могли оторваться друг от друга, как листья, на одной ветке дерева.
Рыжий кудрявый заинтересовал его больше всего. Он был самым неуверенным среди них, и его лицо, полное тревоги и сомнений, сразу привлекло внимание Южеля. Этот отрок выглядел младше всех остальных, как тот, кого только недавно «оторвали» от мамки, в его движениях была некая детская неуверенность. Он ступал, как если бы ещё не осознал, что значит быть взрослым, а мир для него оставался незнакомым и злым. В его глазах был страх и беспокойство, словно он только начинал понимать, что такое настоящий мир и что на самом деле его ждёт.
В отличие от белобрысого, который спокойно смотрел в небо, как будто пытался что-то увидеть или понять, рыжий двигался с явным беспокойством. Он оглядывался по сторонам, как будто боялся, что его не поймут или что-то случится.
В предрассветный час отрок тихо отошёл от костра и направился в сторону леса. Южель почувствовал, как от него пахнуло страхом и неуверенностью. Этот парень был совершенно не таким, как все остальные в компании. Его присутствие приносило тревогу, которая никак не сочеталась с гармонией и силой леса.
Когда незнакомец подошёл ближе, Южель смог рассмотреть его лучше. На нём висела странная тёмная оболочка, видимо заменявшая ему одежду. Леший сперва решил, что это молодая, ещё не огрубевшая кора, но нет, это было нечто другое. К тому же вещь не имела завязок, как меховые накидки охотников, но плотно сидела на плечах, а впереди скреплялась блестящими кружками, будто птичьими глазками. Под этой «кожей» скрывалась другая — светлая, гладкая, но не из льна, не из шерсти — какая-то неведомая лешему ткань.
Около шеи у отрока была затянута странная петля, сотканная из блестящей ткани. Она напоминала тонкую ленту, но леший видел, как человек нервно поправлял её, словно без неё он был бы уязвим. Может, это была своего рода удавка, задачей которой была дух носителя?
На ногах же — вовсе чудо! Леший привык к лаптям, к меховым обмоткам или сапогам, но тут — гладкие, чёрные, словно смолистая, словно после дождя кожа, принадлежавшая какому-то неведомому зверю. Это были странные кожаные футляры, полностью скрывающие ступни.
В руках отрок держал тонкую белую палочку, которую зачем-то вставил в рот и поджёг! При виде штуки, изрыгнувший небольшое пламя, леший отшатнулся: он знал, что такое огонь и боялся его: пару лет назад пожар убил всё семейство леших в 10 верстах отсюда.
Южель, скрывшись в листве, продолжал следить за отроком. Старик всегда учил его: быть невидимым, как тень, чтобы чужаки сами задавались вопросами. Это было гораздо безопаснее, чем выходить и сталкиваться с ними лицом к лицу. Мудрость старого лешего звучала в его ушах: "Если не ищешь беды, то и беда тебя не найдёт". И Южель согласился бы с этим, если бы не его любопытство. Он был молод, а молодость всегда искала ответы на вопросы, которые ей задавались.
Но вдруг его взгляд встретился с глазами малого отрока. Огромные глаза незнакомца встретились с его, и в этом взгляде застыл ужас — ужас, почти не поддающийся осмыслению. Малый едва не закричал от страха, но вместо крика вырвалось только одна фраза:
— Чур меня.
Но как только это сорвалось с его губ, Южель тут же растворился в листве, будто его и не было. Он знал, что чужаку теперь будет трудно понять, что случилось: лес всегда помогал ему оставаться незамеченным, а он мог управлять своей тенью, как никто другой. Спасибо за это урокам его старика. Странник мог подумать, что ему всё почудилось. Леший же, не раскрываясь перед ним, вновь затмился в тени деревьев.
Когда шаги отрока отдалились, Южель вернулся к наблюдению. Леший подошёл к том месту, где недавно стоял отрок и поднял с земли ту палочку, что оставил человек, понюхал её, поморщился от горького запаха и попробовал её на вкус. Это вызвало у него такую неприятную реакцию, что он тут же выплюнул, кляня себя за любопытство. "Гнусьё!" – выругался он. Южель снова взглянул в сторону, куда исчез тот отрок, и нахмурился. Всё же ему было любопытно, и чем дальше он наблюдал, тем больше хотелось понять, что это за люди такие.
Прошло какое-то время…
После всего этого Южель, хотя и ощущал тревогу, решил, что пока оставит этих чужаков в покое. Они не были его делом, а лес всегда напоминал ему, что вмешательство в чужие дела порой приводит к бедам. Он вспомнил старое средство для разума — в такие моменты ему всегда удавалось найти утешение у Бабы-Яги. Она могла успокоить его, дать мудрый совет и просто поговорить по душам, как никто другой. Он знал, что её слова всегда помогали ему найти верное решение, а её дом был безопасным укрытием от всех тревог и сомнений. Решив, что на сейчас ему лучше оставить чужаков и их загадки, Южель направился в сторону, где Баба-Яга жила в своём лесном укрытии.
