Глава 5(1)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Я направил броневик к остаткам роты, меся механическими ногами многочисленные трупы богомолов. Задача пройти оказалась нетривиальной – мертвые насекомые устилали поляну плотным ковром, и каждый шаг сопровождался мерзким хрустом раздавливаемых хитиновых панцирей.
Когда до наших осталось метров десять, я заглушил двигатель и открыл люк. Свежий воздух ворвался в кабину, принося с собой богатый букет ароматов – пороховая гарь, паленая плоть, богомолья кровь и тот неповторимый запах страха вперемешку с адреналином, который источают люди после боя.
Вылезать из броневика оказалось сложнее, чем залезать. Во-первых, машина все еще стояла в режиме шагохода, так что до земли было метра четыре. Во-вторых, руки все еще подрагивали после пережитого. В-третьих... ну, герои в фильмах как-то грациознее спускаются со своих боевых машин.
Я неуклюже сполз по броне, зацепился ногой за какой-то выступ, чуть не грохнулся лицом вниз и в последний момент ухватился за манипулятор передней ноги. Повис как сосиска на вилке, только потом попытался эффектно спрыгнуть.
«Великолепно, Васильков», — мысленно поаплодировал я себе. — «Героически спас всех, а теперь не можешь слезть с собственного танка. Это войдет в анналы военной истории как самый позорный момент триумфа».
— Санек! — раздался радостный вопль, и Толик врезался в меня как управляемая ракета. — Живой, сукин сын! Живой!
Объятие было таким крепким, что заскрежетал металл наших бронескафов.
— Я тоже рад тебя видеть, дружище — ответил я.
— Ну ты везунчик! — он отпустил меня и тут же влепил хлопок по плечу, что я чуть не упал. — Мы думали, богомолы тебя уже обглодали! Господи, когда я увидел, что тебя нет на броне...
Его голос дрогнул, и я понял, что за весь этот энтузиазм скрывается настоящий страх потери друга. Это было... трогательно. И немного неловко.
— Ну, богомолы попробовали, — пожал я плечами, стараясь разрядить обстановку. — Но я оказался слишком жилистым. Видимо, диета из армейских пайков делает мясо невкусным даже для инопланетных монстров.
Мэри подошла беззвучно, как всегда. Ее броня была залита кровью – красной и зеленой вперемешку – что придавало ей вид особенно психованный даже по ее стандартам. Она молча кивнула мне, и в этом кивке было больше тепла, чем в любых словах.
— Васильков, а ты не такой недоделанный, как мне раньше представлялось! — прогремел знакомый бас.
Я обернулся и увидел приближающегося Папу. Старший сержант Рычков выглядел так, словно только что вышел победителем из драки с бетономешалкой – помятый, поцарапанный, но несломленный и даже улыбающийся.
— Еще пару таких эффектных появлений в нужное время и я перестану тебя бить ногами, — своеобразно пошутил сержант, и в его голосе не было привычной злобы. — Мы думали, всё, останемся здесь на этой полянке навсегда! Ан нет, еще повоюем...
Это был странный комплимент, но от Папы другого и не ждешь.
— Стараюсь быть незаменимым, сержант, — ответил я. — Кто же еще будет вас, если не я?
Папа хмыкнул и, к моему изумлению, вместо того, чтобы разродиться тирадой, похлопал меня по шлемофону. Правда, от его версии дружеского жеста у меня зазвенело в ушах, но сам факт! Видимо Рычков тоже сильно перебздел в этой мясорубке, отчего сейчас пребывал в прекрасном расположении духа.
— Ладно, Васильков, — пробурчал он. — Молодец, что выжил. И то, что этих тварей перебил... За мной должок.
После чего развернулся и начал громко материться на своих подчиненных, кляня их на чем свет стоит. Видимо, исчерпал дневной лимит человечности или наоборот смутился.
Толик между тем продолжал:
— Когда я понял, что ты навернулся с брони, поверь, я делал все, чтобы мы остановились и вернулись за тобой! — в его голосе звучала настоящая мука. — Орал в шлемофоне на Папу, на водителя, чуть до драки не дошло. Но ты же понимаешь, я здесь такой же бесправный, как и все. Инструкция предписывает продолжать движение, и меня никто не послушал.
— Да и времени не было, — добавил он тише. — Богомолы наседали без остановки. Если бы остановились...
— Толик, — перебил я его. — Все в порядке. Правда. Уверен, ты сделал все, что мог. А я... ну, я выкрутился, как видишь. Впрочем, как всегда.
— Слушай, если бы я сразу увидел как ты слетел с броневика...
— Если я бы сам слетал, — невесело усмехнулся я, оглядываясь в поисках одной конкретной сволочи.
И нашел ее практически сразу. Паразит Стасик стоял у трупа одного из погибших штрафников и деловито обшаривал тело, снимая магазины и гранаты. Хотя технически он просто собирал боеприпасы, но что-то в его движениях, в том, как он копался в карманах мертвеца, вызывало отвращение.
— Что ты имеешь в виду фразой «не сам слетел»? — непонимающе переспросил Толик.
Я открыл было рот, чтобы рассказать о подлости Стасика, но тут заметил приближающуюся фигуру.
— Позже расскажу, — пробормотал я.
Лейтенант Свиблов шел к нам своей фирменной походкой – этакий гибрид павлина и палки, воткнутой в задницу. Даже после боя, в забрызганной кровью броне, он умудрялся выглядеть так, словно идет на парад, а не стоит посреди поля, усеянного трупами.
Приблизившись, он окинул меня взглядом, и его аристократическое лицо скривилось так, словно он одновременно понюхал тухлую рыбу и вспомнил о несварении желудка. Поняв, кто именно спас остатки его роты, лейтенант явно испытал когнитивный диссонанс. С одной стороны, надо благодарить. С другой – благодарить придется меня, штрафника Василькова, источник его головных болей.
«Интересно», — подумал я, наблюдая за игрой эмоций на его лице. — «Что победит – воспитание или снобизм? Ставлю на снобизм».
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.