Хорошо зажила Федора. Дети, привыкшие к соседям, на два двора жили и ни в чём не нуждались.
Кажется, вот оно, счастье-то пришло, живи да радуйся, только нет-нет, да вспомнятся Федоре глаза да губы Данилушкины. И накроет истома тело, по ласке мужской изголодавшееся так, что хоть криком кричи. И стала она подумывать, чтобы предложение о замужестве принять, которых, как и прежде, немало было. Да только не лежала душа ни к кому. А без любви, только ради того, чтобы тело успокоить, ой как идти не хотелось.
Полгода думала.
Только в один из морозных вечеров заходит в хату, а на лавке Данила сидит. Черный весь, заросший. Борода как у заправского мужика, да в инее вся, а зипунишко, где только такой отыскал, лохмотья одни. Она и глазам своим не поверила. Села напротив, смотрит на него, а слёзы так и льются, так и льются. А он поднялся с лавки, встал перед ней на колени, и тоже заплакал. «Не гони», — говорит, – Федорушка. — Прогонишь, уйду. Но домой не вернусь, сгину где ни будь. Так как нет мне без тебя жизни». А куда ж погонишь-то, когда сердце от счастья замерло и дышать нечем стало.
Правда, хоть и замирало сердце в сладкой истоме, но первое время пробовала Федора образумить парня, уговорить, чтобы домой вернулся, но только напрасно всё. Уперся на своём, не сдвинешь. Так и остался.
И всё бы хорошо, да только нет-нет, да и появится грусть в глазах Федоры. Думается, что не имеет она права счастливой быть, когда муж родной из-за неё жизни лишился. Не выдержала, поехала в ту церковь, где они с Евсеем венчались, и батюшку того нашла, поговорить с ним попросилась. Что-уж он ей говорил, одному Богу известно, только из Тобольска вернулась она совсем другим человеком. И походка лёгкая, и блеск в глазах воротились, но, самое главное, она от священника разрешение на повторное венчание получила и вскоре образовалась у них настоящая семья. И только одно продолжало огорчать и её, и Данилу: не смог отец с выбором сына смириться, проклял его и отказался сыном считать. И жене запретил с ослушником общаться. Сказал, что только тогда простит да возвернёт домой, когда он с ведьмой его околдовавшей расстанется.
Да только не собирался Данила этого делать. И жену, и деток её, которые к тому времени его уже тятей звали, не просто любил, а жизнь за каждого из них, не думая, мог бы отдать. А уж когда у них с Федорой дочка народи́лась, он ни о чём другом и думать не мог.
Но всё же, поддавшись на уговоры жены ездил он к старикам несколько раз, помириться хотел, внучку единственную показать, да только ни с чем возвращался. Отец и на порог его не пустил, и матери, как ни умоляла та его, не разрешил ни с сыном, ни с внучкой повидаться. А потому бросил Данила эту затею и так и не узнал, как те жизнь свою закончили и кому богатство немалое досталось.
А им и без богатства того хорошо жилось. Данила, несмотря на то, что господским сыном был, оказался смекалистым и трудолюбивым. К тому же учитель у него хороший появился. В последнюю поездку к родителям забрал он к себе деда Матвея, который когда-то Федору у себя приютил, а уж тот-то мастером на все руки был. Хоть и стар стал, и болел часто, но без дела не сидел. Зимой валенки катал, летом за внуками присматривал да бондарничал и названого сына всем тонкостям да премудростям ремесла учил.
Хорошим учеником Данила оказался, за любую работу брался и всё на лету схватывал. Ни одна большая ярмарка в Тобольске не обходилась без их валенок да деревянной посуды. Всё, как горячие пирожки разлеталось. И заказов на месяцы вперёд набиралось. Так что жили они по тем временам справно. И из всего горя было только то, что с дедом Матвеем проститься пришлось, да никуда не денешься, смёртушка, она такая, никого ещё на этом свете не забыла.
Всех четверых детей Данила с Федорой вырастили и дали им хорошее по тем временам образование. Как говорится, на ноги поставили и в люди вывели. А потом и семерых внуков дождались, которых привозили к ним каждое лето.
Привозили на лето в деревню и меня. Там я и познакомилась и с бабкой Федорой, и с дедом Данилой.
Особенно мы подружились с дедом, который, в отличии от снующей по деревне как челнок Федоры, «мучился ногами» и едва добирался до стоявшей за воротами лавочки, где и просиживал почти весь день. А бабке Федоре скучно было на одном месте сидеть, она всё больше по подружкам бегала. Да так шустро. Вот, вроде бы её только что в одном месте видели, а она уже совсем с другой стороны деревни бежит. И прозвище к ней подходящее приклеилось: «Самолётиха».
Улетит, бывало, Федора, а дед один сидит. Хорошо помню, что прежде чем присесть рядом с ним, нужно было сначала убрать картонную коробку, в которой неизменно лежали моток просмоленной дратвы, шило, цыганская игла, мел, сапожный нож и голенище от валенка. Деревенские, да и не только они, знали, что подшить валенки аккуратней, чем дед Данила, не сможет никто, поэтому без работы он не оставался никогда. Но всё равно, мне почему-то казалось, что плохо ему одному. Скучно. Жалко мне его было, вот и старалась почаще к нему заглядывать, а он, то ли притворялся так мастерски, то ли правда рад был тому, что я все свободные минуты возле него проводила.
Хорошо помню, села я как-то рядом и, чтобы время скрасить, попросила его рассказать, как он со своей Федорушкой, по другому он её и не называл, познакомился, а он мне не только про это, а и про всю их жизнь рассказал.
Об одном только не любил вспоминать, о том, через какие мытарства прошёл, когда свою любимую искал. Да только я не из тех, кто отступает.
– Ну де-е-еда… – канючила я, – ну расскажи-и-и как Федору нашёл! Жалко, что-о-о-ли?
– Да не жалко, – отмахивался он, – тяжко. Да и рассказывать вроде не́чё. Нашёл, и слава Богу.
– Не-е-е, – не сдавалась я, – если бы не́чё, то и не тяжко было бы.
– Вот надоеда! – притворно сердился дед и, опустив голову на грудь, надолго замолкал, а я тем временем совала в его иссечённую дратвой руку привезённые из города финики. Подлизывалась. Очень уж хотелось историю поиска Федоры послушать. Впрочем, я и без этого всегда старалась чем-нибудь старика побаловать, нравилось мне, как он гостинцами распоряжался.
Вот и в тот раз…
Продолжение следует
Всем - огромное спасибо за то, что вы со мной. ☼ вам!
Если понравилась публикация, поддержите пожалуйста