- Ма-а-а-ам! Светка! Саня приехал! - кричал Мирон, повернувшись в сторону открытых дверей в дом.
Тёплым весенним ветром колыхнуло тюлевую занавеску на входе, затёртую посередине грязными руками. Мухи тяжёлыми ракетами роем вырвались из темноты дома на улицу, на свет. Саша стоял перед другом, сумку цвета камуфляж перекидывал с руки на руку. От Мирона сильно пахло мужским одеколоном, джинсы модные, новые, как будто в город собрался. Футболка крутая, светло-серого цвета. Волосы гелем для волос мокрый эффект уложены.
- ЗдорОрова, Саня! - пожал ему руку Мирон и крепко обнял, похлопал по спине. - Что же ты так долго ехал ко мне?
- Да, нормально, - смутился Саша жаркому приёму. - Поездом быстро не доедешь. К своим ещё заехал.
- Телеграмму отбил бы с какой-нибудь станции, я бы тебя встретил на машине. На ней бы и к твоим свозил, а то с такой сумкой, - Мирон взял у брата его солдатскую дорожную сумку - тяжёлая, и забросил за тюлевую занавесь в дом. Что-то громыхнуло там в темноте. Наверное, вёдра и склянки.
На шум вышла мама Мирона.
- Здравствуйте, Клавдия Сергеевна, - поздоровался и неуклюже кивнул Саня.
- Саша! - она хлопнула она в ладоши и сложила их перед собой, будто своего сына дождалась.
Как всегда в чёрных мешковатых одеждах: платье, передник поверх него и тот чёрный, только тесёмки светлые. Растоптанные, похожие на турецкие чувяки резиновые шлёпанцы на грязных, полных, отёкших ногах. От неё не пахло духами, наоборот, хозяйством, молоком, причём кислым. И выглядела она на все 65, а то и больше. Лицо уже в морщинах, впавшие, безразличные ко всему от усталости глаза, но улыбка ласковая, приветливая.
- Света, - позвала она дочку из дома, но только тихо, не так как Мирон. Эта женщина просто назвала имя дочери, чуть громче, чем обычно говорила.
Вот и Света! По привычке голову опустила, забыла, что перед Саней давно не прятала взгляд и шрам свой не боялась показывать. Давно не видела друга Мирона - забыла, как это не прятать лица от людей.
Она не изменилась совсем! Одета по-домашнему, но опрятно, чёлка густая закрывала лоб по самые глаза. Если смотреть в профиль слева - очень красивая девушка, а так... это была Света, и Саня ей рад, не меньше, чем она ему. Но обниматься не стали, просто улыбались и украдкой посматривали друг на друга.
- Ну, всё! - подмигнул дембелю Мирон. - Поздоровался, и хватит! - он схватил Сашку за руку выше локтя и потянул за собой со двора. Стараясь не наступить на маленьких утят, бегающих под ногами. Во дворе у них ничего не изменилось, по весне молодняка только прибавилось, и по-прежнему шум, гам, характерный запах от домашней птицы и их испражнений. Лужи возле грязных кадок с водой, где плескалась взрослая птица. Лужи за двором у дороги. Многолетняя пыль и потёки на распахнутых воротах, их так и не учились тут закрывать, - подумал Саня.
- Мирон! Парень с дороги, ему бы поесть, устал...- крикнула им вслед мама.
- Обойдётся! - ответил ему Мирон, когда Саня в машине устыдился, что с ней и не поздоровался. - Поехали! У меня сначала дела в городе, а потом потусим, погоняем! Я тебе покажу, на что она способна! - Мирон прижал педаль газа, но ещё не тронулся с места и стукнул по рулю свою машину. Саша уже сидел рядом, на пассажирском. - Нравится? - спросил он у брата.
Салон автомобиля он запустил, захламил, превратил в такой же сарай, как и свою комнату. На заднем сидении чего только не было, от рабочих вещей до коробок из-под обуви. Пахло приятно, будто мужскими духами, но эта пыль... просто не давала вздохнуть и глаза открыть. А потом Саня вжался в сидение от страха, когда Мирон разогнал свою «Девятку» до 160 км на трассе. Обгонял, подрезал другие машины. Они практически не говорили, пока добрались до города. Мирон с безумным азартом в глазах, его аж трясло от наслаждения, когда он играл в «шашечки» с другими водителями или выезжал на встречную полосу, потому что его не пропускали вперёд. Ему надо быстрее! Он торопится! У него дела.
В городе скорость была поменьше, но вождение Мирона оставляло желать лучшего. Ему сигналили и крутили пальцем у виска каждой второй водитель машины или автобуса. А он ржал над ними, показывал средний палец, на светофоре зацепился с пожилым водителем Москвича, перед которым вылез, чуть ли не посередине перекрёстка.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
Было одновременно и весело, и страшно за свою жизнь. Но взбодрило ребят как следует! Оба возбуждены бешеными скоростями, громкой музыкой, собственной наглостью и безнаказанностью. Что им будет? Ничего! У Мирона есть деньги.
Они заехали на рынок. Мирон попросил брата остаться в машине, ему только узнать, сколько мяса привезти к выходным. Потом показал на палатку с девочкой лет 16-ти у главных ворот в рынок. Она продавала кассеты на магнитофон, около неё столпились мужики и парни разного возраста. Саня заметил, как один парень в открытую украл! Сунул в карман, не заплатив кассету модной группы. Хотел догнать его, заставить оплатить или вернуть товар. Мирон тоже это видел, многие видели, одна только девочка - реализатор крутилась во все стороны, показывая свой товар, и не замечала, как её обкрадывают.
Саня немного огорчился, но вспомнив Лену, подумал, она бы не позволила вот так себя развести.
- Девчонки, поехали, покатаемся! - предлагал он. - У меня не только тачка крутая, я и сам ничего. А братишка мой только из армии вернулся, так полюбит одну из вас, а то и обеих - всю жизнь вспоминать будете эту волшебную ночь.
Сане было настолько стыдно его слышать, он не то что вжимался, он стекал по сидению вниз, хотел раствориться на месте. Он закрывал лицо руками, отворачивался, когда Мирон гнал очередную пургу, пытаясь привлечь к себе внимание девчонок. Большинство шарахались, убегали переулками, но нашлись и те, что были не прочь провести время с остроумным парнем и его другом в форме. Пусть у Саши не было никогда девушки, но с такими девочками он бы и за деньги не стал...
Мирон предложил - девушки согласились! А Сане деваться было некуда, и они всё-таки устроили приключения себя и девочкам, которые прыгнули к ним на заднее сидение, не побрезговав беспорядком, пылью, запахами, не испугались наглых речей симпатичного водителя, они разговаривали межу собой и с парнями примерно так же. Мирон катал всех по городу, пока не стало темнеть, а потом все вместе отправились за город, в сауну, предварительно скупив в магазине алкоголя и дешёвых закусок четыре пакета.
В сауне творилось что-то невообразимое. Саня, конечно, перебрал немного, он не ел нормально со вчера и быстро отрубился. Было у него что-то с одной из девиц, он не помнил. Мирон, растолкав его ночью, чтобы ехать домой, хвастался, что у него всё получилось сразу с двумя. У Сани раскалывалась голова, этот сумасшедший день крутился перед глазами, как в калейдоскопе. Они приехали в село к четырём утра, это последнее, что Саша запомнил, а потом всё - темнота!
Проснулся в комнате Мирона, вроде светло на улице, клеёнки нет на окне снаружи, свет дневной пробивается, и гогот гусей и уток доносится. Саня осмотрелся где он. Здесь! На разложенном кресле валяется прямо в форме на белом постельном белье, ему, видимо, постелили заранее. Мирона на кровати уже нет, похоже, он так и спал на покрывале с оленями, если спал. По крайней мере, оно смято и поправлять его никто не собирался.
В комнате мало что изменилось, разве что плакаты популярных групп заменили полуголые девицы в разных позах. Полы грязные, здесь ходят только обутыми. Под кроватью тот самый светильник, магнитофон, что Саня чинил когда-то и ещё много чего. На столе у окна музыкальный центр с большими колонками со светомузыкой. За кроватью Мирона на высокой этажерке стоял небольшой японский телевизор и видеомагнитофон по ним. Две нижние полки забиты видеокассетами. Сане стало интересно, он встал и как о колокол головой, или его голова колокол - звенела, но он дошёл до полок и стал рассматривать кассеты: «Рэмбо — первая кровь», «Крепкий Орешек», «Руки ножницы»... короче, одни иностранные боевики и ужастики. Почти ничего из этого Саша смотрел, разве что «Терминатор» ему знаком.
Он выглянул. Её нет. Она была в кухне. Там царил порядок, как и в её комнате, в отличие от комнаты Мирона. Под потолком висели несколько лент для мух, на кухне их почти не было. Света резала хлеб на тумбочке у газовой плиты, на столе уже стоял мясной бульон с крупным куском мяса на кости, крепкий чай, масло на блюдце, зелёный лук и петрушка на другом. Домашний сыр на третей тарелке и больше ничего, кроме соли и перца.
Саня остался один в доме. Тут стало чище, уютнее и просторнее. В комнате Светы и другой он заметил на окнах шторы с люрексом и лилиями, вместо старой кровати новый, мягкий диван. Высокий вазон с ручками в греческом стиле на полу у стула с вещами. Искусственные цветы в нём. В общем, здесь тоже тянулись за модой, не отставали. Здесь было не так, как у мамы и Виктора Петровича, там время застыло десять или пятнадцать лет назад, а тут в ногу со временем, но спотыкались о горы навоза и беспорядка во дворе.
Саня с удовольствием съел всё - он был голоден, как зверь. Вернулась Света. Встала у газовой плиты и наблюдала за ним, своим мутным неподвижным глазом. Ему стало не по себе.
- Мама уехала, живёт другом округе края, - будто не услышав последнего её вопроса, продолжал Саня. - Тоже в селе. Хозяйство держат. Не такое большое, как у вас, но тоже имеется. Мама писала: козы есть, куры, нутрии или кролики, огород небольшой.
- Я пойду - сказала она, подхватив полное ведро с плиты литров на 25.
- Я помогу! - выхватил он у неё из рук ведро. Он не ожидал, что оно такое тяжёлое. Хрупкая Света так легко его сняла. - Я отнесу, говори куда.
Света пошла вперёд, он за ней. Потом через двор за дом, через базы для овец и коров к деревянному сараю свежей постройки. Вытянутому, напоминающему барак из советских фильмов про военнопленных. Там Свете надо было разлить тёплую воду и сделать мешанку цыплятам из творога и дроблёного зерна, всего штук 100, может, 150.
Пока она возилась у клетки с тремя красными лампами над молодняком, Саня осматривался. Солнечный свет сочился кое-где на дощатый пол в щели между стенными досками. Дальше маленькие пустые загоны, видимо, для телят и ягнят, за ними мешки с зерном и фуражом. В самом конце у стены солома, много соломы почти по пояс. Вещи, смотанные в тюк в самом углу. Саша подумал, это чьи-то старые вещи, просто вынесли из дома и бросили в сарае. Но когда он увидел ту самую досочку, миску с бульоном на ней, ложку и хлеб... у него похолодело внутри. Как для собаки.
- Ну, работника. Он тут живёт. Вечером пригонит коров, голодный будет, а еда уже тут.
- Сань, не тупи! Мы с тобой... Мы! Да мы... Времена изменились! Мы теперь такое можем замутить!
Мирон громко рассмеялся, запрокинув голову назад.
- Ты его увидишь, сам всё поймёшь, - Мирон обхватил брата за плечи. - Такие за бутылку водки родную дочь или мать продадут. У них ничего святого не осталось.
Мирон вышел на минуту, вернулся со стопкой вещей: футболка, спортивные штаны, резиновые шлёпанцы.
- Переоденься! Сколько можно... как новогодняя ёлка, - смеялся над ним Мирон. - И расскажи, как служил?
- Да и хер с ним, - поморщился Мирон. - Всю жизнь деньги копил. Матери и нам не давал, только на хозяйство, на себя тратил. У него столько скопилось, мне бы на квартиру в городе хватило, я примерно так и думал, потом куплю. Но он... - Мирон скривился ещё больше, - всё прос....ал! Сгорели денежки! В одну ночь - в прах. Так и отец наш с тобой за один день! Из-за денег... Прихватило его, и всё!
Короче, ни денег, ни папаши теперь у нас с тобой. Только ты и я. Мы с тобой такого наворотим! Правда, брат?
Мирон протягивал Сане руку, чтобы пожать. Саня нехотя ответил на рукопожатие, глядя в сторонку. Что-то ему подсказывало: беги!
Но он остался, брат ведь попросил помочь.
Продолжение __________________