Пелагея закрыла бидоны с молоком, вместе с Раисой они перенесли их в тень. Скоро должен подъехать грузовик, чтобы увезти молоко на молокозавод. Пелагея опять почувствовала, как потянуло спину. Видно, уже нельзя поднимать тяжелое, подумалось ей, ведь срок беременности подходит к трем месяцам. Правда, об этом не знает никто, кроме Николая. Но скоро это уже не скроешь, да и работу нужно менять – переходить на легкую. Скорее бы уже Николай возвращался.
Солнце уже коснулось горизонта, потянуло прохладой с речки. Пелагея вышла из коровника, посмотрела вокруг. Сколько она работает на ферме – ни разу не обращала внимания на поля, луга, что раскинулись вокруг. А ведь простор необыкновенный! Степь будто огромный стол, ровная и бесконечная, сейчас была похожа на лоскутное одеяло: разделенные молодыми еще лесополосами, поля выглядели по-разному. Недавно убранные еще желтели стерней, другие чернели свежей пахотой, яркой зеленью выделялись свекольные поля, на которых еще не завяла ботва. И над всем этим – чистое небо, более синее, чем летом, будто отмытое от летней пыли. Пелагея потянулась, подняв руки вверх – как все-таки хороша жизнь!
Послышался сигнал - подъехал грузовик. Лешка Махнев вышел из кабины на подножку:
- Привет, бабоньки! Как дела? Как ваши коровы? Все молоко отдали?
- А как ваши? – в тон ему откликнулась Дуська. – Все молоко выпили?
- Мы своих не только молоком поим, - ответил Леха.
Все знали, что его жена Лена отличается особым складом фигуры. При достаточно тонкой талии у нее крутые бедра и очень высокая грудь. Мужики иногда шутят:
- Лешка, ты не боишься, что как-нибудь ночью тебя придавит такая булка, и не выберешься?
- А ты не завидуй, - отвечал Лешка, - я на одну ложусь, другой прикрываюсь, никогда не замерзну!
- Давайте, бабоньки, поживей грузим, мне домой побыстрее нужно!
Он откинул борт грузовика, и женщины понесли к кузову бидоны. Пелагея слегка замедлила шаг, когда шла к ним.
- Лешка, имей совесть – помоги поднять! – приказала Раиса. – Бабы напрягаются, а он стоит.
- У каждого своя работа. Я не грузчик, я – шофер.
- Так мы тоже не грузчики, наше дело – коров за титьки дергать.
Лешка сошел с подножки, принял у доярок бидоны и поставил их в кузов. Увидев Пелагею, негромко спросил:
- Сегодня гостей не ждешь? А гости будут!
Пелагея вопросительно взглянула на него. Что он имел в виду? Какие гости?
- Я сегодня в обед Николая привез домой. Выписали его.
Горячая волна охватила Пелагею. Она покраснела, на лице невольно появилась радостная улыбка.
- А где он? – вырвалось у нее.
- К матери отвез. Он так захотел.
В сердце Пелагеи шевельнулась обида, но она тут же погасила ее. Конечно, куда же он должен был ехать? Ведь они пока не женаты, да и все вещи его там, у матери. А к ней придет, конечно, вечером...
Вернувшись домой, Пелагея достала новую кофточку, ту самую, что купила когда-то в автолавке и которую надела всего один раз, штапельную синюю юбку в складку. Повесив все на спинку стула в зале, она принялась готовить ужин детям. Толик спросил, почему они сегодня не копали картошку, ведь там еще осталось десятка два рядков. Пелагея ответила, что сегодня дает им отдохнуть – в воскресенье закончат все. Она не сказала детям, что выписали Николая, что она хочет встретить его не совсем уставшей.
Луна уже выплыла над тополями, а Николая все не было. Пелагея, одетая в новую кофточку и нарядную юбку, сидела на ступеньках дома, не сводя глаз с калитки. В какой-то момент она забылась, и в этот момент скрипнула калитка.
Пелагея вскочила, но удержала себя от того, чтобы побежать навстречу. Она сошла со ступенек и пошла к Николаю, который шел, опираясь на трость.
- Здравствуй, Коля! – сказала она, подойдя к нему.
Ее сердце выскакивало из груди, дыхание прерывалось. Николай обнял ее обеими руками, трость упала, глухо стукнувшись о траву.
- Здравствуй, Поля, - проговорил Николай, выпустив ее из объятий. – Как ты тут? Ждала меня?
- А как же! Конечно, ждала! Пойдем в дом!
Она наклонилась нашла трость, подала ему в руку, повела его в дом, прижавшись к плечу.
Николай огляделся. В доме было уютно, чисто. Пахло оладьями и немного керосином. Дети посапывали в кроватях. Лида разбросалась, положив ногу на Шуру, сбросив одеяло. Пелагея поправила его, укрыла Толика, свернувшегося клубочком.
- Пойдем, - тихо сказала она, уводя Николая в зал, взяв керосиновую лампу.
В нем не было почти ничего, кроме стола, стоявшего посредине комнаты, накрытого оранжевой скатертью с бахромой, да сундука в углу. Из зала в отдельную комнату вела дверь. Пелагея специально просила навесить дверь, ведь обычно проемы закрывались шторами, а она хотела, чтобы их с Николаем спальню отделяли двери.
Николай смотрел на все с некоторой ревностью: ни к чему этому он не приложил руки.
Пелагея открыла дверь в спальню. Лампа осветила небольшую комнатку, кровать, накрытую голубым покрывалом, две подушки, лежащие горкой.
- Вот такой у меня дом, Коля! У нас, - поправилась она. – А как ты себя чувствуешь?
- Все нормально, пока только вот с палочкой ходить придется.
- Это ничего, это пройдет! А как спина?
- Врач сказал, что тоже пройдет, только пока нужно поберечься.
- Хочешь есть? – спросила Пелагея, продолжая держать его за руку.
- Нет, я ж от матери, она целый день меня кормит, говорит, что я отощал на больничных харчах. Я соскучился! – проговорил он, обнимая Пелагею.
Пелагея поставила лампу на табуретку, стоящую у кровати, подняла руки, обняла Николая, прижавшись к нему всем телом...
... Они лежали на подушках, которые она уложила рядом, укрытые новым одеялом, которое она сама выстегала, купив темно-зеленого сатина в автолавке. Она хотела красное или голубое одеяло, но сатин был только зеленый, а ездить в райцентр не было возможности.
- Коля, когда мы пойдем в сельсовет? – спросила Пелагея.
- А ты хочешь побыстрее?
- Конечно, у меня ведь скоро живот видно будет. Я не хочу, чтоб видели, что мы женимся из-за этого.
- А из-за чего мы должны жениться? – вдруг спросил Николай.
Пелагея замерла. Ей показалось, что в его голосе прозвучало сомнение.
- Потому что мы любим друг друга, - тихо проговорила она. – А ты так не думаешь?
Николай молчал. Потом крепко обнял ее, поцеловал ее волосы.
- Полынкой пахнут, - прошептал он. – Конечно, любим, а иначе зачем я здесь?
- Ты ведь знаешь, что будет ребенок, наш с тобой, прошептала ему в шею Пелагея. – Ты кого хочешь – мальчика или девочку?
Николай снова помолчал.
- Сына, конечно, - проговорил он. – Лешкой назову. Алексей Николаевич будет.
- Так когда в сельсовет пойдем, Коля?
- Не знаю, надо подумать. Вот хороший жених будет – с палочкой хромать!
- Так пока ты от палочки избавишься, я и родить успею.
Пелагея встала с кровати, подняла с пола кофточку и юбку, аккуратно повесила на спинку кровати. Собрала вещи Николая. Грудь сдавила тоска.
- Ты до утра останешься или пойдешь домой? – спросила она. – Мать, небось, ждет?
- А ты как хотела бы?
- Я хотела бы, Коля, чтоб соседи не видели, как от меня утром уходит мужчина.
- Значит, я остаюсь. Иди ко мне!
Пелагея легла рядом, укрыв лицо на его груди.