На следующее утро я проснулась от тошноты. Максим уже ушёл на работу, оставив записку: «Поехал к маме, как договаривались. Встретимся там в обед. Люблю.»
Я посмотрела на часы — половина десятого. В одиннадцать запись к врачу, нужно собираться.
Начало этой истории читайте в первой части.
Доктор Анна Сергеевна была немногословна, но её улыбка сказала всё:
— Поздравляю, Елена Викторовна. Беременность подтвердилась. Срок пока маленький — три-четыре недели.
Сердце забилось так громко, что казалось — его слышно во всём кабинете. Беременность! После трёх лет попыток, обследований, разочарований — наконец-то!
— Вы уверены?
— Абсолютно. Вот результаты анализов, — врач протянула мне бумагу. — Уровень ХГЧ не оставляет сомнений.
Я взяла справку дрожащими руками. Там чёрным по белому было написано то, о чём мы с Максимом мечтали так долго.
— Что дальше?
— Встаём на учёт, следим за здоровьем, радуемся, — доктор записала что-то в карте. — И никаких стрессов. Берегите себя и малыша.
Из клиники я вышла словно во сне. На улице ярко светило солнце, снег искрился и хрустел под ногами. Мир казался ярче, воздух — свежее, а люди — добрее. У меня будет ребёнок!
Домой я приехала к двум часам дня. Максим обещал заехать к матери и рассказать о нашем вчерашнем разговоре. Хотелось позвонить ему прямо сейчас, выпалить новость, но я сдержалась. Такие вещи нужно говорить при встрече, глядя в глаза.
Справку я спрятала в шкатулку к украшениям. Вечером покажу Максиму, и мы вместе будем решать, когда рассказать остальным.
В четыре часа раздался звонок в дверь. Я открыла — на пороге стояла Галина Петровна с сумкой продуктов и таким лицом, словно знала государственную тайну.
— Лена, нам нужно поговорить.
— Проходите. Максим ещё не приехал?
— Максим дома. Я одна пришла.
Свекровь прошла в кухню и поставила сумку на стол. Движения у неё были какие-то торжественные, значительные.
— Садись, — сказала она. — У меня к тебе серьёзный разговор.
Я села, чувствуя лёгкую тревогу. Неужели вчерашний конфликт не исчерпан?
— Галина Петровна, если это опять про коммунальные платежи...
— Не про платежи, — перебила она меня. — Про другое. Про то, что ты от нас скрываешь.
Кровь застыла в жилах. Не может быть. Откуда она знает?
— Что я скрываю?
— А ты как думаешь? — Галина Петровна достала из сумки пакет молока и поставила его на стол с таким видом, словно это была улика. — Вчера вечером ты была странная. Взволнованная. А сегодня утром Максим сказал, что ты куда-то уехала.
— Я ездила по делам.
— По каким делам? — Свекровь придвинула стул ближе и посмотрела мне прямо в глаза. — Лена, я сорок лет замужем была, двоих детей родила. Думаешь, я не узнаю, когда женщина беременна?
Я открыла рот, но слов не нашлось. Как она догадалась?
— Вчера ты от борща отворачивалась, — продолжала Галина Петровна, — хотя всегда любила мой рецепт. А когда я духи свои почувствовала, лицо сморщила. Плюс эта нервозность, рассеянность...
— Я...
— Не отрицай. Сколько недель?
Я вздохнула. Скрывать больше не было смысла.
— Три-четыре. Сегодня у врача подтвердили.
Галина Петровна откинулась на спинку стула и закрыла глаза:
— Господи, наконец-то.
— Вы не сердитесь?
— Сержусь? — Она открыла глаза, и в них светились слёзы. — Да я три года молилась об этом! Каждый день просила Бога дать вам ребёнка!
— Правда?
— А то! Думаешь, мне не больно было видеть, как вы с Максимом мучаетесь? Как он после каждого неудачного анализа по три дня ходил мрачнее тучи?
Я почувствовала, как глаза наполняются слезами. Значит, Галина Петровна всё это время переживала за нас, а я думала, что ей всё равно.
— Максим знает?
— Пока нет. Хотела сначала убедиться окончательно, а потом уже...
— Правильно делаешь. — Свекровь достала платок и вытерла глаза. — Мужчины такие впечатлительные. Лучше сказать, когда всё точно.
— А вы никому не скажете?
— Что ты! Это же не моё дело. Скажешь, когда сама решишь.
Мы сидели молча, переваривая новость. За окном кричали дети, катаясь с горки, а на кухне пахло укропом от вчерашнего борща.
— Галина Петровна, — сказала я наконец, — а можно вопрос?
— Конечно.
— Вчера вы говорили, что чувствуете себя ненужной. А теперь, когда появится ребёнок... Вы не думаете, что станете ещё более лишней?
Свекровь посмотрела на меня удивлённо:
— С чего бы?
— Ну, у нас будет малыш, заботы, хлопоты. Времени на вас ещё меньше станет.
— Лена, — сказала она мягко, — ты не понимаешь. Ребёнок — это не то, что разделяет семью. Это то, что её объединяет.
— Как это?
— А так. Максиму понадобится помощь — кто поможет? Я. Тебе нужно будет отлучиться — кто посидит с малышом? Я. Ночами не спать будешь — кто подменит? Опять же я.
Я задумалась. Действительно, с ребёнком хлопот прибавится, и лишние руки не помешают.
— Но это же большая ответственность...
— Да какая там ответственность! — Галина Петровна махнула рукой. — Это счастье! Внука или внучку нянчить — мечта любой бабушки.
— А если мы что-то неправильно делать будем?
— Научитесь. Я научу. Максима же как-то вырастила, и ничего — человеком стал.
Свекровь встала и принялась раскладывать продукты из сумки:
— Так, теперь слушай внимательно. Завтракать будешь обязательно, даже если тошнит. Гулять каждый день минимум час. Витамины пить — я тебе завтра куплю, знаю, какие лучше.
— Галина Петровна...
— И никаких тяжестей! Пылесос — только Максиму. Шторы стирать — тоже ему. А ты береги себя и моего внука.
— Может, внучку, — улыбнулась я.
— Всё равно. Лишь бы здоровенький родился.
В дверях зазвенели ключи — вернулся Максим. Мы с Галиной Петровной переглянулись.
— Ни слова, — шепнула свекровь.
— Привет, красавицы, — Максим вошёл в кухню и поцеловал меня в щёку. — Мам, ты что так рано? Думал, мы в шесть встречаемся.
— Решила суп сварить заранее, — ответила Галина Петровна, деловито доставая из сумки мясо. — Лена выглядит бледновато, нужно её подкормить.
Максим посмотрел на меня с беспокойством:
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Нет, всё нормально. Просто устала немного.
— Отдыхай больше, — посоветовал муж, обнимая меня за плечи. — На работе не переутруждайся.
— Хорошо.
Галина Петровна варила суп, мы с Максимом сидели рядом и разговаривали о мелочах. Но я чувствовала на себе взгляд свекрови — заботливый, понимающий. Впервые за три года брака я почувствовала, что мы с ней по одну сторону баррикад.
Вечером, когда Галина Петровна ушла, я решилась на разговор с мужем. Мы сидели на диване, смотрели фильм, и я думала, как лучше сказать.
— Макс, — начала я, выключая телевизор.
— Что?
— У меня для тебя новость.
— Какая? — Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула тревога. — Плохая?
— Хорошая. Очень хорошая.
Я достала из шкатулки справку и протянула ему. Максим взял бумагу, прочитал и побледнел.
— Это... Это правда?
— Правда.
— Мы... У нас будет ребёнок?
— Будет.
Максим осторожно обнял меня, словно боялся, что я могу рассыпаться:
— Лена, это же... Это же чудо!
— Чудо, — согласилась я, прижимаясь к его плечу.
— Когда?
— Через восемь месяцев примерно.
— Господи, — прошептал он. — Я не верю. После стольких лет...
— Верь. Я сегодня у врача была, всё подтвердили.
Мы сидели, обнявшись, и молчали. За окном падал снег, в квартире было тепло и тихо. И я думала о том, как изменится наша жизнь, как много нового нас ждёт.
— А мама знает? — вдруг спросил Максим.
— Догадалась сама. Обещала никому не рассказывать.
— Как догадалась?
— Женская интуиция. Говорит, сразу заметила.
Максим рассмеялся:
— Ну конечно! Мама же у нас самая наблюдательная.
— И самая заботливая. Уже витамины покупать собралась.
— А я думал, она вчера из-за коммуналки так переживала, — задумчиво сказал муж. — А оказывается, чувствовала что-то.
— Наверное. Бабушкин инстинкт.
— Бабушкин... — Максим улыбнулся. — Звучит непривычно. Моя мама — бабушка.
— А ты — папа.
— А ты — мама. — Он поцеловал меня в лоб. — Самая лучшая мама на свете.
На следующий день Галина Петровна появилась с утра пораньше, вооружённая пакетом витаминов, травяными чаями и стопкой журналов для будущих родителей.
— Максим на работе? — спросила она, входя в квартиру.
— На работе. Сказал, что сегодня пораньше придёт.
— Хорошо. Значит, успеем поговорить по-женски.
Свекровь устроилась на кухне и разложила свои покупки:
— Вот эти витамины принимать утром, эти — вечером. Чай с малиной — когда тошнить будет. А это, — она подняла толстый журнал, — читать обязательно. Там всё написано про беременность.
— Спасибо, Галина Петровна. Но вы так тратитесь...
— Да какие траты! — Она махнула рукой. — На внука денег не жалко.
— Может, внучка.
— Всё равно. Главное, чтобы здоровенький был и на папу похожий.
Я заварила чай, и мы сели за стол. Галина Петровна была явно в приподнятом настроении — щёки порозовели, глаза блестели.
— Знаете, что самое удивительное? — сказала я.
— Что?
— Вчера я думала, что вы меня невзлюбили. А сегодня понимаю — просто волновались за семью.
— Ну конечно, волновалась! — Свекровь отхлебнула чай. — Три года смотрю, как вы с Максимом мучаетесь, а сделать ничего не могу. Только молиться остаётся.
— А вчера, когда кричали на меня...
— Да я не на тебя кричала! — Галина Петровна смутилась. — Просто нервы сдали. Переживала очень.
— Из-за чего?
— Из-за того, что почувствовала — что-то изменилось. Ты какая-то другая стала, осторожная. Максим тоже нервничает, хотя скрывает. Думала — может, проблемы какие у вас?
— А оказалось — наоборот.
— Оказалось — чудо произошло.
В дверь позвонили. Галина Петровна посмотрела на часы:
— Рано ещё для Максима. Кто бы это мог быть?
Я открыла дверь — на пороге стояла наша соседка тётя Клава с кастрюлькой в руках.
— Леночка, я тут борщ наварила, вам принесла, — затараторила она. — А то вчера видела — свекровь ваша приходила расстроенная такая. Думаю, может, поругались? Вот и решила помирить вас борщичком.
Я переглянулась с Галиной Петровной, которая выглядывала из кухни, и еле сдержала смех.
— Спасибо, Клавдия Ивановна. Но мы не ругались.
— Не ругались? А что же свекровь такая кислая была?
— Просто переживала за нас, — вмешалась Галина Петровна, подходя ближе. — Семейные заботы, понимаете.
— А-а, понятно, — кивнула тётя Клава, но глаза у неё остались любопытными. — Ну ладно, раз всё хорошо. Борщ всё равно берите, вкусный.
Когда соседка ушла, мы расхохотались.
— Ну и сплетница! — покачала головой свекровь. — Хорошо, что промолчали пока.
— А когда рассказывать будем?
— Подождём до трёх месяцев. Для верности.
Вечером за ужином мы втроём строили планы. Максим предлагал переехать в квартиру побольше, Галина Петровна — переделать одну из комнат в детскую, а я просто слушала и радовалась тому, как изменилась атмосфера в семье.
— Кроватку какую покупать будем? — спрашивал муж.
— Рано ещё думать, — отвечала мать. — Сначала второй триместр пережить нужно.
— А коляску? Игрушки?
— Максим, успокойся, — смеялась я. — До родов ещё восемь месяцев.
— Но подготовиться же нужно!
— Подготовимся, — успокоила его Галина Петровна. — Всё успеем, никуда не денется.
Когда свекровь ушла, мы с Максимом ещё долго сидели и мечтали о будущем. О том, какими будут наши дети, сколько их будет, как мы их назовём.
— А знаешь, что самое главное? — сказал муж перед сном.
— Что?
— Что мы больше не одни. Что у нас настоящая семья будет.
— Настоящая, — согласилась я, устраиваясь у него на плече.
И засыпая, я думала о том, как странно складывается жизнь. Вчера я боялась, что свекровь что-то подозревает. А оказалось — она просто любит нас и хочет нашего счастья. Иногда то, что кажется катастрофой, оборачивается самым большим благом. И самые громкие скандалы приводят к самым тёплым объятиям.