«Четыре бессмертных приветствуют долголетие» (四仙拱壽圖) — звучит торжественно, почти как тост на небесном банкете. Но перед нами — не просто море и четверо чудиков, балансирующих на странных предметах, а классическая даосская аллегория «как прожить вечно и не потерять самоиронию». Картина принадлежит кисти Шан Си (商喜), придворного художника, мастера тех сюжетов, где граница между сакральным и забавным так же зыбка, как волны под ногами его героев.
О Шан Си известно немного. Точные даты жизни — тайна, как рецепт эликсира
бессмертия. Как и полагается настоящему мастеру, он оставил после себя
не даты, а шедевры. Однако период его творческой активности хорошо
зафиксирован: он работал при дворе императоров Сюаньдэ (宣德, 1426–1435) и
Чжэнтун (正統, 1436–1449) — это значит, что расцвет его творчества
пришёлся примерно на 1420–1440-е годы.
Шан Си не просто рисовал — он рассказывал истории. И в этой истории Старец Южного полюса, небесный символ долголетия Наньцзи Сянвэна (南极仙翁)
пролетал на своём журавле по небу, когда его увидела четвёрка
бессмертных скользящих по волнам — кто на метле, кто на листе, кто на
костыле, а кто на жабе. Они радостно приветствуют его:
— Эй, Наньцзи! Тысячу лет не виделись — а ты нисколько не постарел!
Но Наньцзи, парящий на журавле, их ещё не заметил. Возможно, он тоже погружён в свои бессмертные размышления — о Дао, о вечности или просто о том, где в Небесной канцелярии подают лучший чай.
Тем временем море под ними бурлит, волны перекатываются, будто смеются над всем этим небесным движением.
Слева — Шидэ (拾得), известный любитель подметать иллюзии. Он скользит по волнам на собственной метле: средство передвижения и средство самосовершенствования в одном. Его друг Ханьшань (寒山) балансирует на продолговатом банановом листе и держит свиток, как любой уважающий себя поэт, готовый читать стихи даже посреди шторма.
Далее идёт Ли Тегуай (李鐵拐) — старейший в компании. Его опора — верный костыль, а при нём обязательная тыква горлянка с эликсиром бессмертия (и ещё парочка про запас). В его взгляде — «я вас всех вылечу, но сначала расскажу притчу».
А вот Лю Хайчань (劉海) устроился лучше всех — на огромной трёхлапой жабе. Символ богатства и удачи, жаба вполне довольна жизнью, а Лю Хайчань — тем более. Вместе они воплощают радостную сторону духовной практики: бессмертие должно быть весёлым.
Так вся сцена превращается в грандиозный парад символов: море — путь, волны — дыхание Дао, метла — очищение, лист — поэзия, посох и горлянка — исцеление, жаба — процветание, журавль — сам полёт духа. Море здесь — вовсе не география, а философия. Это океан Дао, по которому бессмертные скользят в сторону долголетия.
Ирония в том, что все эти пути к вечной жизни удивительно человечны: каждый
бессмертный по-своему ищет баланс между мудростью и забавой, между небом
и тем самым морем, где не страшно утонуть — ведь все уже давно бессмертны.
P.S. Так что если вдруг встретите бессмертных на волнах — не пугайтесь. Возможно, они просто идут по своим делам.