Осень 1984-го в Северном Чертаново накрыла город мокрым пледом — дождь моросил по панельным стенам, стуча по подоконнику, где примостился вазон с фикусом.
Алла сидела на кухне у окна, помешивая манную кашу для Маши. Дочке исполнилось четыре года.
— А папа када плидет? — спросила Маша, размазывая кашу ложкой.
— Скоро, зайка. Ещё два месяца надо потерпеть, — Алла улыбнулась, поправляя дочке воротничок свитерка, который когда-то сшила бабушка.
Холодильник "ЗИЛ-5" тихо гудел в коридоре, храня скудные запасы: пол палки "Докторской" по талону и бутылку кефира.
Муж, Саша, уехал на вахту в Сургут три месяца назад — работал инженером на нефтяных промыслах, присылал письма раз в неделю через "Моспочтальон".
Последнее послание лежало в ящике "стенки": "Держись, родная, скоро вернусь, купим новый телевизор 'Мир'".
Двухкомнатная кооперативная квартира в сорок пять квадратных метров казалась Алле маленьким раем после коммуналки, где они с Сашей ютились первые два года после свадьбы.
Обои в мелкий горошек, линолеум "под дуб" на полу, балкон с видом на искусственные холмы двора, где летом дети карабкались, а зимой устраивали каток у фонтана.
Восемь тысяч рублей на кооператив они собирали четыре года — Саша откладывал с премий, Алла экономила на каждой копейке.
За окном прогудел трамвай номер три, уносясь к метро "Южная".
Алла допила индийский чай, который доставала по блату через заведующую детсадом.
Взглянула на часы — семь утра, пора собираться на работу.
— Машенька, одевайся быстрее, в садик опоздаем.
Девочка послушно слезла со стула, потопала в комнату за курточкой.
Алла вытерла стол, убрала тарелку в раковину. В груди шевельнулось лёгкое беспокойство — вчера пришло письмо от тёти Нины из Тулы:
"Приедем на две недели, поможем по хозяйству, пока Саша в отъезде. Витька с нами".
Что ж, она не перечила, семья всё-таки. Но квартира уже казалась тесноватой для них с Машей, а тут ещё трое гостей...
— Ладно, как-нибудь разместимся, — пробормотала Алла, накидывая на плечи пальто прямого кроя без пояса.
***
В детском саду номер 550 стоял гул голосов и топотом маленьких ножек.
Она проработала воспитательницей шесть лет, получала сто двадцать рублей в месяц.
— Алла Михайловна, доброе утро! — окликнула её заведующая Вера Ильинична, полная женщина лет пятидесяти с начёсом и яркой помадой. — Зайдите ко мне после обеда, надо обсудить родительское собрание.
— Хорошо, Вера Ильинична.
Алла развесила детские курточки в раздевалке, проверила, все ли малыши пришли.
Группа была большая — двадцать пять человек, и справляться одной становилось всё труднее.
Нянечка Зинаида Васильевна постоянно болела, а замену присылали раз на раз.
— Ребятки, давайте строиться на зарядку! — Алла хлопнула в ладоши.
Дети зашумели, засуетились. Маша стояла у окна, разглядывая двор. Алла подошла и обняла дочку.
— Не скучай, мамочка рядом.
День потянулся обычной чередой занятий: лепка из пластилина, чтение сказки, обед с супом и котлетами из столовой.
После обеда она зашла в кабинет к заведующей. Вера Ильинична сидела за столом, перебирая бумаги.
— Садитесь, Алла Михайловна. Вот что скажу — будет проверка из райкома, нужно привести документацию в порядок. А у вас в журнале пропуски за прошлый месяц не заполнены.
— Извините, Вера Ильинична, исправлю обязательно.
— Вы молодец, работаете хорошо, но надо быть внимательнее. И ещё — родители Вовочки Селезнёва жаловались, что он синяк на лбу нашли. Говорят, у вас недосмотр.
Алла вздохнула. Вовочка был шустрым мальчишкой, вечно лез куда не надо. Вчера упал с горки во дворе садика, расшиб лоб о качели.
— Я была рядом, Вера Ильинична. Он сам не послушался, залез выше, чем можно.
— Понимаю, но родители нервничают. Поговорите с ними, объясните. А то пойдут жаловаться выше, мне потом отвечать.
— Хорошо, поговорю.
Алла вышла из кабинета с тяжёлым чувством. Работа воспитателя требовала не только терпения с детьми, но и умения общаться с родителями.
А тут ещё тётя Нина на подходе...
***
Вечером, забрав Машу из садика, Алла зашла в магазин "Продукты номер сорок семь" у метро.
Очередь за колбасой растянулась человек на тридцать. Алла встала в конец, прижимая к себе талоны.
— Ох, и намаялась сегодня, — пробормотала женщина впереди, поправляя платок на голове. — Два часа стояла за маслом, а его уже разобрали.
— Ничего нового, — вздохнула Алла.
— Алка! — услышала она знакомый голос.
Обернулась — к ней протискивалась Светлана Горшкова, подруга ещё со школы.
Светка работала медсестрой в поликлинике. Рыжие волосы выбивались из-под вязаной шапки, на щеках румянец от холода.
— Света! Сколько лет, сколько зим!
— Да вот, бегаю как угорелая. Работа, дом, муж. Ты как, держишься?
Они отошли чуть в сторону, пропуская продвигающуюся очередь.
— Держусь. Саша в Сургуте, пишет редко. А тут ещё тётя из Тулы собирается на две недели приехать.
Светлана скривилась.
— Гости? Ой, Алла, берегись. Помнишь, у меня сестра Валька приезжала на "несколько дней"? Так три месяца просидела, всё холодильник опустошала. Еле выжили её.
— Да ладно, семья всё-таки. Поможет с Машей, пока Саша в отъезде.
— Ага, поможет, — Светлана недоверчиво покачала головой. — Ты главное границы сразу обозначь, а то потом не выгонишь.
Алла хотела ответить, но очередь двинулась вперёд. Они быстро попрощались, договорившись созвониться в выходные.
***
Десятого октября, в среду, раздался стук в дверь — громкий, настойчивый, как гудок трамвая под окном.
Алла открыла, и в квартиру ввалился вихрь.
Тётя Нина, сорокапятилетняя полная женщина в пальто, сшитом по журналу "Бурда", влетела первой, волоча за собой потёртый чемодан.
— Аллочка! — она обняла племянницу, целуя в обе щёки. — Мы приехали! Как обещали! Витька, ставь вещи в гостиную!
За Ниной протиснулся дядя Коля, слесарь с завода в Туле — невысокий мужчина в телогрейке, пахнущей машинным маслом. Он кивнул Алле, сразу задымив прямо в коридоре.
— Дядь Коль, не надо тут..., — осторожно попросила Алла.
— Да ладно, я быстро, — отмахнулся он.
Последним вошёл Витька, пятнадцатилетний парень с магнитофоном "Весна" на плече. Волосы до плеч, джинсы-варёнки, кеды "Абидас" — явная подделка с рынка.
Он окинул квартиру оценивающим взглядом, кивнул Алле и направился в гостиную, не снимая обуви.
— Витя, разуйся хотя бы, — попыталась остановить его Алла.
— Щас, — буркнул парень, продолжая шагать по линолеуму.
Маша выглянула из своей комнаты, испуганно прижавшись к дверному косяку.
Чужие люди, шум, незнакомые запахи — всё это сразу нарушило привычный порядок.
— Проходите, устали с дороги? — Алла изобразила гостеприимную улыбку, провожая гостей на кухню. — Чайник сейчас поставлю.
— Ох, умотались, племяшка! — Нина плюхнулась на стул, скидывая пальто. — Билет до Москвы — рубль двадцать, два часа тряслись. Потом с Курского вокзала трамваем до "Южной", а оттуда пешком. Район у тебя чистенький, холмы эти красивые, но тесновато, правда?
Алла промолчала. Разлила чай по чашкам.
— А холодильник у тебя чем забит? — Нина уже шарила по кухне, открывая дверцу. — Ой, мало еды! Колбаса почти кончилась? Завтра в магазин сходим, талоны твои используем, закупимся.
— Нин, это мои талоны на месяц, — осторожно заметила Алла.
— Да ладно, жалко что ли?! Мы помогать приехали, Саша рад будет.
Дядя Коля кивнул, затягиваясь у окна. Дым въедался в обои, Алла поморщилась, но промолчала.
В гостиной уже гремела музыка — Витька включил магнитофон на полную громкость. Заиграло "Ю май харт, ю май соул" — Модерн Токен.
— Витя, потише! — крикнула Алла.
— Щас, — снова буркнул парень, но громкость не убавил.
Маша зажмурилась от шума, спряталась за маму.
— Ничего-ничего, — прошептала Алла, обнимая дочку.
Гости расположились как дома.
Дядя Коля вытащил из балкона раскладушку, где Алла обычно сушила бельё, и устроился прямо в коридоре.
Нина заняла диван в гостиной, Витька растянулся на втором конце, закинув ноги в кедах на подлокотник.
— Мам, а ужин когда? — крикнул парень.
— Аллочка, ты не против, если я борщ сварю? — Нина уже копалась в холодильнике. — Свёкла есть, картошка... Только мяса маловато.
— Нин, я завтра планировала на неделю готовить, — попыталась остановить её Алла.
— Да ладно, я быстренько! Ты же устала, отдыхай.
Алла вздохнула, опустилась на стул. В воздухе повисло густое напряжение — гости только приехали, а уже чувствовалось: это будет непросто.
***
Первые три дня прошли в суете. Алла ходила на работу, оставляя Машу с тётей Ниной.
Гости "помогали" по хозяйству — Нина готовила, используя запасы Аллы, дядя Коля устроился подёнщиком на стройке рядом, зарабатывая по пятнадцать рублей в день.
Витька слонялся по квартире, магнитофона гремела музыка, доедал всё, что находил в холодильнике.
— Алла Михайловна, вы что-то бледная, — заметила Вера Ильинична в пятницу. — Не заболели?
— Нет, просто гости приехали, не высыпаюсь.
— А, родственники? Понимаю. У меня сестра когда приезжала, тоже покоя не было.
После работы Алла заглянула в "Продукты номер сорок семь" — нужно было закупиться на выходные.
Очередь стояла меньше, чем обычно, но талонов почти не осталось.
Дома её встретил запах жареного — Нина готовила котлеты из соевого фарша, потратив остатки продуктов.
— Нин, мы же договаривались, что ты только чай пьёшь, — устало сказала Алла.
— Ой, не переживай, как-нибудь растянем. Вон, дядя Коля сегодня получил пятнадцать рублей на стройке, купим ещё.
Алла сжала кулаки, но промолчала.
В гостиной Витька растянулся на диване, заняв всё пространство.
Его вещи валялись на полу: кеды, куртка, кассеты. Аллин свитер, который она оставила на стуле, парень "одолжил" без спроса.
— Витя, это мой свитер!
— Ну и что? Я замёрз, надел. Отдам потом.
— Сейчас верни!
— Мам! — крикнул Витька. — Она меня гоняет!
Нина вышла из кухни, вытирая руки о фартук.
— Ну что ты к мальчику привязалась? Свитер же, не кольцо фамильное. Отдаст, куда денется.
Алла почувствовала, как внутри закипает злость. Но сдержалась — гости всё-таки, две недели потерпеть можно.
***
На следующий день, в воскресенье, Алла решила прогуляться с Машей во дворе.
Нужно было отдохнуть от гостей, подышать свежим воздухом. Осень выдалась дождливой, но сегодня выглянуло солнце.
— Мама, пойдём на холмик! — попросила Маша, подпрыгивая.
— Пойдём.
Они спустились во двор, где дети играли в догонялки.
Алла присела на скамейку, наблюдая, как Маша карабкается по искусственному холму.
Рядом подсела соседка Лидия Петровна из одиннадцатой квартиры — пожилая женщина с седыми волосами, собранными в пучок.
— Здравствуйте, Алла. Гости у вас, слышала?
— Здравствуйте, Лидия Петровна. Да, тётя из Тулы приехала.
— Шумные больно. Вчера ночью музыка гремела, у нас "Время" по телевизору не слышно было. Муж ругался.
— Извините, я им скажу.
— Вы уж скажите!
***
Прошла ещё неделя.
Семнадцатого октября Алла вернулась с работы особенно уставшей.
Сегодня в садике была проверка из райкома, и Вера Ильинична целый день дёргала воспитателей, проверяя каждую бумажку.
Дома царил привычный бардак. На кухне Нина жарила картошку с салом.
Дым стоял густой, въедаясь в обои. Витька жевал бутерброд с колбасой, которую Алла купила вчера.
— Что вы наделали?! — Алла остановилась на пороге. — Я продукты на неделю купила!
— Да ладно, перестраховщица, — фыркнула Нина. — Мальчик голодный, что, ему не поесть? Мы тебе помогаем тут, готовим, убираем, а ты неблагодарная такая.
— Какая уборка?! — Алла обвела рукой коридор. — Здесь бардак полный! Вещи везде валяются, холодильник пустой, а вы жрёте мои запасы!
— Ты на кого голос повышаешь? — Нина выпрямилась, упирая руки в бока.
Дядя Коля вышел из комнаты, затягиваясь "Явой".
— Точно. Совести нет у тебя, Алла. Из-за какой-то колбасы скандалишь.
Алла молча прошла в комнату к Маше, обняла дочку.
— Посему тётя кличит?
— Не обращай внимания. Скоро всё будет хорошо.
Но внутри росло понимание — гости не помощники, а захватчики. Они хозяйничают в её доме, едят её еду, портят её нервы.
На следующий день ситуация обострилась ещё сильнее. Нина начала рыться в вещах Аллы, доставая из шкафа платья и блузки.
— Ой, какая красивая кофточка! — воскликнула она, примеряя к себе Аллину блузку с рукавом-реглан. — А можно мне её на пару дней? У меня в Туле такой нет.
— Нин, это моя вещь, — твёрдо сказала Алла.
— Да ладно, жадничаешь.
— Нин, верни на место!
Но тётя уже унесла блузку в гостиную, повесив на спинку дивана.
Вечером того же дня произошло то, что окончательно переполнило чашу терпения.
***
Алла задержалась на работе — нужно было доделать отчёт для проверяющих из райкома.
Домой вернулась около семи вечера, уставшая и голодная. Открыла дверь — в квартире было подозрительно тихо. Ни музыки, ни голосов.
— Нина? Коля? — позвала она.
Никто не ответил.
Алла прошла в комнаты — пусто. Гости ушли куда-то, не предупредив. А где Маша?
Сердце ёкнуло.
— Машенька! — крикнула Алла, врываясь в детскую.
Кровать пустая. Игрушки разбросаны по полу. Маши нет.
Алла бросилась на кухню, в ванную, на балкон — нигде. Паника накатила волной, перехватывая дыхание.
— Маша! Где ты?!
Она выбежала в подъезд, спустилась на первый этаж. Выскочила во двор, оглядываясь по сторонам.
Вечерело, фонари ещё не зажглись. У стройки рядом с домом лаяли собаки.
— Машенька! — кричала Алла, бегая между корпусов.
И вдруг увидела — у котлована, где строители оставили груды кирпичей и арматуры, сидела маленькая фигурка в розовой курточке.
Маша. Одна.
— Маша! — Алла бросилась к дочке, схватила её на руки.
Девочка заплакала, прижавшись к маме.
— Тётя сказала, что пойдёт в магазин, а я подожду тут. А она не велнулась!
— Тихо, зайка, всё хорошо, мама здесь.
Алла прижимала дочку к себе, чувствуя, как трясутся руки.
Ярость смешалась со страхом — эти люди бросили ребёнка одного!
Она подняла голову — из-за угла показалась Нина с дядей Колей и Витькой. В руках пакеты из магазина.
— О, Аллочка, пришла! — беззаботно помахала Нина. — Мы в магазине были, закупились.
Алла шагнула к ним, всё ещё держа дочку на руках.
— Вы её одну у стройки бросили! Четырёхлетнюю девочку!
— В наше время дети с пяти лет по дворам болтались, ничего — выросли. Мы тебе помогаем с ней, считай!
— Точно, — поддержал дядя Коля.
Алла почувствовала, как что-то внутри рвётся. Всё терпение, вся сдержанность, весь страх обидеть семью — всё испарилось в одно мгновение.
— Вон! — её голос прозвучал жёстко, холодно. — Вон из моей квартиры! Сейчас же!
— Что?! — Нина вытаращила глаза.
— Я сказала — вон! Вы не помогаете, а жрёте мои запасы, всю квартиру задымили, роетесь в моих вещах! И бросили ребёнка одного! Вы что, совсем охамели?!
— Алла, ты чего орёшь? — дядя Коля шагнул вперёд. — Мы же родственники, зачем ты так?!
— Нормальные люди не оставляют детей одних у котлована!
— Предательница! — взвизгнула Нина. — Мы тебе помогали, а ты нас на улицу! Совести нет!
— Завтра утром пойду в исполком на Варшавке, напишу жалобу! — Алла повернулась к подъезду. — Вас и так могли вытурить без прописки!
Гости застыли. Витька выругался тихо, дядя Коля схватил пакеты с продуктами.
Нина визжала что-то про "неблагодарность", но Алла уже не слушала. Она развернулась и пошла к подъезду, крепко прижимая к себе всхлипывающую Машу.
***
В квартире Алла поставила Машу на пол, присела перед ней на корточки.
— Машенька, ты не ушиблась? Собачки не подходили?
— Н-нет, мамочка, — всхлипнула девочка. — Я плосто испугалась.
— Больше тётю ты здесь не увидишь. Обещаю.
Алла отвела дочку в ванную, помогла умыться, переодела. Потом усадила на кухне, налила тёплого молока.
Утром Алла проснулась рано — в половине седьмого.
Маша ещё спала, свернувшись под одеялом. Алла прислушалась — в квартире тихо. Неужели гости ушли?
Она осторожно вышла в коридор. Дверь в гостиную приоткрыта. Заглянула — пусто. Диван свободен, вещей нет. На кухне тоже никого. Холодильник гудел в пустоте.
Алла открыла дверь в подъезд — на площадке стояли два чемодана и несколько пакетов. Вещи гостей. Видимо, собрали ночью и вынесли, не дожидаясь скандала.
Она вздохнула с облегчением.
В восемь утра раздался звонок в дверь. Алла глянула в глазок — Нина, дядя Коля и Витька стояли на площадке с угрюмыми лицами.
— Мы уезжаем, — сухо сказала Нина, когда Алла приоткрыла дверь на цепочке. — Но запомни — ты предала семью. Когда Саша вернётся, я ему всё расскажу. Как ты нас выгнала.
Нина что-то ещё пробормотала, но дядя Коля потянул её за рукав. Они подхватили чемоданы и спустились по лестнице. Витька последним обернулся, показал Алле фигу и исчез за поворотом.
Алла закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Тишина. Наконец-то тишина.
***
Через две недели пришло письмо от Саши. Алла вскрыла конверт дрожащими руками, прочитала.
"Родная моя, получил твоё письмо. Прости, что не смог быть рядом. Ты правильно сделала, что выгнала Нину с семейством. Я бы сам их выгнал, если бы знал, что они творят. Осталось три недели, и я дома. Купим телевизор 'Мир', как обещал. И в Крым съездим летом, всей семьёй. Целую вас обеих. Твой Саша".
Алла прижала письмо к груди, закрыв глаза. Три недели. Всего три недели — и муж вернётся.
Они снова будут вместе, втроём, в своей тесной, но такой родной квартире.
За окном снова накрапывал дождь, но Алле было всё равно. В её доме снова был порядок, покой и тишина.
Эксклюзивный рассказ: "Месть невесты"