Двадцать пятое октября выдалось холодным. На Малиновой улице, в промышленном районе, где старые склады перемежались с заброшенными ангарами, в полночь стояла тишина. Только ветер свистел между ржавыми воротами, да где-то вдали лаяла собака.
У склада номер семь, за грудой списанных контейнеров, притаились шесть полицейских. Громов сжимал рацию, вглядываясь в темноту. Время — 23:55.
— Первый, доложите, — прошептал он в рацию.
— Первый на месте. Никого.
— Второй?
— Второй на месте. Тихо.
Прошла минута. Две. Потом из-за угла выехал тёмный микроавтобус без номеров. Остановился у ворот склада. Вышли трое мужчин, открыли ворота, завели фургон внутрь.
— Приготовиться, — Громов кивнул бойцам. — По моей команде.
Ждали ещё пять минут. Потом из склада вышел один из мужчин, достал телефон, позвонил.
— Груз на месте, — донеслось в тишине. — Всё чисто.
— Пошли! — скомандовал Громов.
Полицейские ворвались в склад с двух сторон. Крики, суета, короткая возня. Трое задержанных легли лицом на бетонный пол, руки за голову. В фургоне обнаружили триста килограммов героина.
Громов позвонил начальнику.
— Операция успешна. Груз изъят, трое задержаны. Кротова среди них нет, но связь с группой доказана.
— Отлично. Оформляйте.
Утром двадцать шестого октября капитан Громов приехал к Валентине Петровне. Постучал, она открыла — в халате, с заспанным лицом.
— Капитан? Что-то случилось?
— Всё хорошо. Операция прошла успешно. Группировка накрыта. Кротов и его люди под арестом. Вам больше ничто не угрожает.
Валентина Петровна выдохнула с облегчением.
— А Кеша?
— Кешу я привёз, — Громов кивнул на машину внизу. — Экспертиза закончена. Он вам больше не нужен как свидетель. Официально — он ваш. Документы оформили.
— Правда? — глаза Валентины Петровны наполнились слезами. — Можно я его заберу?
— Конечно. Пойдёмте.
Спустились вниз. В багажнике машины стояла клетка, накрытая тканью. Громов вытащил её, передал Валентине Петровне.
— Держите. Берегите.
Валентина Петровна сняла ткань. Кеша сидел на жёрдочке, взъерошенный, но живой.
— Кеш! — она просунула палец сквозь прутья. Попугай осторожно коснулся его клювом.
— Базара нет, — сказал Кеша тихо.
Валентина Петровна засмеялась сквозь слёзы.
— Точно. Базара нет.
Громов улыбнулся.
— Валентина Петровна, вы помогли раскрыть серьёзное дело. От имени управления — спасибо. Если что-то понадобится — звоните.
— Спасибо вам, капитан. За всё.
Они попрощались. Валентина Петровна понесла клетку наверх. Дома поставила её на привычное место — на подоконник. Села в кресло, долго смотрела на попугая.
— Ну что, Кеш, мы справились.
Кеша чистил перья, довольный.
А вечером того же дня произошло нечто неожиданное.
Валентина Петровна смотрела телевизор, когда в дверь позвонили. Открыла — на пороге стоял Витёк. Тот самый Витёк, помощник Серого. Смущённый, в потёртой куртке, с пакетом в руках.
— Здрасьте, Валентина Петровна, — пробормотал он, не глядя в глаза.
— Ты? — она попятилась. — Тебя же арестовали!
— Отпустили. Я... я свидетелем стал. Против Серого показания дал. Мне адвокат сказал, что если я сотрудничаю, то условный срок дадут.
— И зачем ты пришёл?
— Извиниться, — Витёк протянул пакет. — Вот. Это вам. Корм для попугая. Дорогой, импортный. И игрушка. Я в зоомагазине спросил, мне сказали, что жако любят такие.
Валентина Петровна взяла пакет, заглянула внутрь. Действительно — корм, минеральная смесь, игрушка в виде колокольчика.
— Витёк, ты же понимаешь, что из-за вас я чуть не пострадала?
— Понимаю, — он опустил голову. — Я дурак. Серому подчинялся, как баран. А надо было думать своей головой. Теперь думаю. Извините меня. Правда.
Валентина Петровна вздохнула.
— Ладно. Прощаю. Иди уже.
— Спасибо, — Витёк облегчённо выдохнул. — И попугаю привет передайте. Он... он классный. Умный.
Он ушёл. Валентина Петровна закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.
— Кеш, тебе привет передали, — сказала она, входя в комнату.
Кеша повернул голову.
— Витёк, — произнёс он задумчиво. — Бабки где?
Валентина Петровна засмеялась.
— Да уж, память у тебя феноменальная.
Через неделю Валентина Петровна получила письмо. Официальное, от городской администрации. Развернула, прочитала:
«Уважаемая Валентина Петровна! Благодарим Вас за содействие в раскрытии преступной деятельности организованной группы. Ваша гражданская позиция и смелость достойны уважения. В знак признательности городская администрация награждает Вас благодарственной грамотой и денежной премией...»
Дальше шли подписи, печати.
Валентина Петровна положила письмо на стол и улыбнулась.
— Кеш, нас с тобой наградили.
— Базара нет, — отозвался Кеша.
— Точно. Базара нет.
А ещё через две недели случилось настоящее чудо.
Валентина Петровна сидела в кресле, читала книгу вслух. Чехов, «Каштанка». Кеша слушал, склонив голову набок.
— «Каштанка съела много, но не наелась, а только опьянела от еды...» — читала Валентина Петровна.
— Каштанка, — повторил Кеша.
Валентина Петровна замерла, подняла глаза от книги.
— Что ты сказал?
— Каштанка, — повторил попугай чётко.
— Кеша! — она вскочила, подбежала к клетке. — Ты Чехова запомнил!
— Каштанка съела много, — продолжил Кеша, немного коверкая слова, но узнаваемо.
Валентина Петровна расплылась в улыбке.
— Ты учишься! Ты правда учишься! Значит, мы сможем! Будем читать классику, слушать хорошую музыку, смотреть культурные передачи. Из тебя выйдет настоящий интеллигент!
Кеша чистил крыло, явно довольный собой.
— Базара нет, — добавил он для полноты картины.
Валентина Петровна засмеялась.
— Ну, это уж останется с тобой навсегда. Ничего. Пусть будет изюминка.
Глава 14. Эпилог
Прошло три месяца.
Январский снег лежал за окном толстым слоем. Валентина Петровна сидела в кресле, укутанная пледом, с чашкой чая. По телевизору шла передача про искусство. На подоконнике, в клетке, Кеша дремал, засунув голову под крыло.
Жизнь вошла в спокойное русло. Серого и его людей судили — дали серьёзные сроки. Витёк получил условный, устроился работать грузчиком, иногда заходил проведать Валентину Петровну, приносил гостинцы для Кеши. Громов тоже звонил время от времени, интересовался, как дела.
Дочь Люда приезжала на Новый год, познакомилась с Кешей, была в восторге.
— Мам, он у тебя совсем культурный стал!
И правда, Кеша выучил несколько строк из Пушкина, мог процитировать Чехова и даже напевал мелодию из «Лебединого озера», которую Валентина Петровна включала по утрам.
Но старый репертуар оставался. Иногда, совершенно неожиданно, Кеша выдавал:
— Груз на Малиновой!
Или:
— Витёк, бабки где?
Валентина Петровна уже не смущалась. Это часть его истории. Часть их общей истории.
В феврале позвонила редакция «Вечернего города».
— Валентина Петровна, мы хотим сделать продолжение материала. «Попугай-свидетель: жизнь после». Вы согласны?
— Согласна, — улыбнулась Валентина Петровна.
Журналистка приехала, сфотографировала Кешу, записала интервью. Статья вышла на первой полосе. Заголовок: «От преступного прошлого к культурному будущему: как пенсионерка перевоспитала попугая-гангстера».
После статьи Валентине Петровне начали звонить другие пенсионеры — просили совета, как выбрать попугая, как обучать, как ухаживать. Она охотно делилась опытом, радовалась, что может быть полезной.
Зинаида приходила каждый день, пила чай, смеялась над проделками Кеши.
— Валь, ты героиня, — говорила она. — Не каждая в твои годы на такое решится.
— Я не героиня, Зин. Просто люблю его. Привязалась.
— Любовь — это и есть героизм, — философски замечала Зинаида.
Однажды весенним утром, когда за окном распускались почки, а солнце пробивалось сквозь тюль, Валентина Петровна открыла клетку, выпустила Кешу полетать по комнате.
Попугай расправил крылья, сделал круг, сел на спинку кресла. Огляделся, склонил голову, посмотрел на хозяйку.
— Валентина Петровна, — произнёс он отчётливо.
Она замерла.
— Кеш, ты... ты моё имя сказал?
— Валентина Петровна, — повторил Кеша. — Каштанка съела много. Базара нет.
Валентина Петровна засмеялась — от счастья, от неожиданности, от абсурдности этого микса культуры и криминала.
— Ты у меня уникальный, Кеш. Единственный в своём роде.
Кеша встряхнулся, расправил перья.
— Базара нет, — подтвердил он. — Мочить не будем.
— Правильно, — Валентина Петровна погладила его по спине. — Никого не будем. Будем жить спокойно, культурно, с достоинством.
Кеша кивнул, будто понимая.
За окном пели птицы. Где-то внизу смеялись дети. Пахло весной, надеждой, новой жизнью.
Валентина Петровна посмотрела на попугая, на солнечный свет, на распускающиеся деревья за окном.
И подумала: жизнь удивительная штука. Никогда не знаешь, что тебя ждёт. Можешь пойти в зоомагазин за компаньоном, а вернёшься со свидетелем преступления. Можешь быть тихой пенсионеркой, а станешь героиней криминальной хроники.
Но главное — не бояться. Не отступать. Защищать тех, кто слабее. Любить тех, кто рядом.
— Спасибо тебе, Кеш, — сказала она тихо. — За то, что появился в моей жизни. За то, что научил меня смелости.
— Груз на Малиновой! — радостно выдал Кеша.
Валентина Петровна рассмеялась.
— Да, Кеш. Груз на Малиновой. Но теперь это просто воспоминание. История. Наша с тобой история.
Кеша распушил перья, взлетел обратно в клетку, устроился на жёрдочке.
— Артист, — сказала Валентина Петровна с нежностью. — Настоящий артист.
И закрыла дверцу клетки — не на замок, просто прикрыла. Чтобы Кеша знал: он свободен. Он может улететь, если захочет.
Но он не улетал. Потому что здесь был его дом. И его человек.
КОНЕЦ
Эпилог к эпилогу
Через год в городской библиотеке открылась необычная выставка: «Знаменитые животные нашего города». На почётном месте висела фотография — Валентина Петровна и Кеша. Подпись гласила:
«Кеша, попугай жако. Помог раскрыть преступную группировку. Живёт со своей хозяйкой Валентиной Петровной. Знает наизусть Пушкина, Чехова и несколько криминальных кодовых фраз».
Посетители останавливались у фотографии, улыбались, фотографировали.
А Валентина Петровна, проходя мимо библиотеки, заглядывала в окно, видела эту выставку и тихо улыбалась.
— Знаменитости мы с тобой, Кеш, — говорила она дома, наливая попугаю свежую воду.
— Базара нет, — отвечал Кеша.
И это была чистая правда.
Продолжение следует…
Начало истории
* * *
😊 Дорогие друзья!
Спасибо, что заглянули ко мне! 😊 Каждый ваш визит — это маленькое чудо для меня.
Если вам было интересно, ставьте лайк и подписывайтесь на канал