1930 год.
Ханифа всячески измывалась над двумя падчерицами, а те не могли ей дать отпор. Отец же постоянно работал в поле, ведь в лавке покупателей становилось всё меньше, да и те, приходя, говорили, что скоро тут всё будет государственное. Нет-нет, да слышал он про свой дом выражение "кулацкое гнездо".
Глава 1
Только какой он кулак, если у него из всего добра дом с участком, да хозяйство небольшое во дворе в виде коровы, лошади, да трех десятков гусей и нескольких десяток кур?
- Прям богач, - усмехался он, когда ему говорили про зажиточность.
Лавка уже не приносила того дохода, что был ранее, а тут еще и колхоз образовали, в котором теперь работники будут трудиться за трудодни.
Однажды он пришел с утра в лавку и увидел, как там стоял секретарь партийной ячейки и двое активистов из управления. Они выносили всё, что там было. Шарифулла глянул на дверь - её просто выбили...
- Что происходит? - грозно спросил он, пытаясь отнять большой кулек с пряниками, что еще вчера из города привез.
- Не видишь? Помещение освобождаем, - усмехнулся секретарь партийной ячейки. - Здесь теперь дом жилой будет, как и прежде.
- Как и прежде? - Шарифулла был возмущен. - Это дом достался моей первой жене от её отца покойного, здесь уже лет пятнадцать, как лавка, а не изба жилая.
- А теперь тут люди жить будут, - кивнул тот, командуя, чтобы мешок муки в колхозный амбар увезли.
- Но это моя лавка! И товары мои! Я на свои деньги покупал. Куда вы это увозите?
- Свои? А каким трудом ты их заработал? - Попов подошел к Шарифулле и насмешливо на него глянул. - Разве Ильнур у тебя на картошке не работал? Разве он с тобой вчера в город не ездил за товаром, помогая тебе мешки таскать?
- Так он не бесплатно же, - прошептал Шарифулла. - За мешок картошки, да я ему муки и пшена отсыпал.
- А наемный труд у нас нынче в стране запрещен. Как и частная собственность и коммерция.
Шарифулла смотрел, как уничтожают его жизнь, а сзади подошла Нина, которая хотела прикупить что-то в лавке, и теперь вместе с ним наблюдала произвол.
- Горькая доля досталась тебе, Шарифулла. Что же теперь будет? Ты не переживай, заступимся мы за тебя, каждый в поселке о тебе только с добром говорит. Да и родственники у тебя в сельском совете.
****
Но как бы не заступались, а участь Утяшевых была предрешена.
Родственник, что работал в сельском совете, делал всё, что мог, но не мог пойти против бумаги из города. Единственное, что добился - это ссылки всего на год. Кто-то ведь насовсем уезжал.
Не помогло даже заступничество других жителей села. Частная собственность в коммерции была? Была... Наемный труд использовал? Немного в помощь да, так что факт установлен.
Дом Утяшевых был опечатан, лавку разграбили, а семью посадили в товарный вагон с дырявым полом и повезли в Игарку.
****
В Игарке было очень тяжело. Утяшевы жили в бараке без окон, спали на нарах, укрытые тряпками. Ели мёрзлую рыбу, варили суп из той съедобной травы, какую могли найти.
Ханифа и Шарифулла работали на лесоповале. Девочки были в няньках у маленькой Флюры, выполняли домашнюю работу и постоянно получали ругань и тумки от мачехи. И всё больше и больше видела Назира злость в Ханифе. Она винила свою судьбу за то, что стала женой Утяшева, что теперь она вдали от дома в ссылке. В нищете, холоде и голоде.
****
Только всё проходит, и это прошло - семья наконец получила разрешение вернуться в родное село. Только вот... Лавки не было, хозяйства тоже, землю отобрали. Благо, дом оставили, в который они и вернулись. Тут опять же родственник помог, иначе остались бы без жилья.
Только вот глава семьи подорвал своё здоровье на лесоповале в Игарке, да и переживания слишком подкосили его и при первых морозах Шарифулла заболел и слёг с пневмонией.
Девочки не отходили от отца ни на шаг. Он был очень плох - кашлял, бредил от жара, плечи его сотрясались с каждым приступом. Он слабел и отказывался от еды.
Однажды ночью Назира уснула, изможденная и обессиленная, но когда очнулась, то поняла, что отец не дышит. Одеяло было неподвижно, нос родителя заострился и не было хриплого дыхания.
- Папа, - она подскочила к нему и потрясла его за плечо. - Папа!
Но когда поняла, что отца больше нет, то закричала так громко и прознительно, что всё село её услышало. А Нина перекрестилась - опять в семье Утяшевых похороны...
И если Назира и Раили рыдали, то у Ханифы не было слёз. Она смотрела на девочек с неприязнью, да так, что они еще больше чувствовали себя лишними.
Назире было уже четырнадцать лет. Но она уже давно всё осознавала. И то, что жизни в доме отца ей не будет, тоже понимала.
****
Через два месяца кромешного ада, который Ханифа устроила девочкам, оставшимся вообще без какой-либо защиты, наконец Назира получила долгожданный документ - двоюродный дядя поддался уговорам и приписал девочке два года. Теперь ей по документам шестнадцать лет.
- Как тяжело мне, Назира. Ну куда ты? - он гладил племянницу по голове.
- На учебу в город.
- А мачеха отпустит?
- Она будет только рада, если мы с Раилей покинем дом. В тягость мы ей. Отпусти, дядя, мне так будет лучше.
- Понимаю, девочка, - отец четверых детей тяжело вздохнул. - Горькая доля вам выпала...
- Тётя Нина, соседка, так же говорит, - печально улыбнулась Назира.
- Ты поезжай, а я за Раилей присмотрю, а если будет её Ханифа обижать, так я попробую найти на неё управу.
Мачеха и правда не была против того, чтобы четырнадцатилетняя Назира уехала в Уфу.
***
Так Назира поступила в ФЗУ - фабрично-заводское училище, где ей дали место в общежитии. Училась усердно, даже ночами просиживала за учебниками. В отличие от других девчат, Назира не бегала на танцы, не ходила в кино и не гуляла, а училась, училась, и училась. Как завещал товарищ Ленин, которого отец покойный уважал.
А еще Назира работала, где придется - то полы мыла, то на прачке подрабатывала, то по вечерам ходила на станцию, где разгружала вагоны, или мыла в столовой посуду за еду.
В 1935 году, окончив училище, Назира не вернулась в село. Кто её там ждал, кроме сестры? С ней она переписывалась, Раиля не жаловалась на жизнь, казалось, её всё устраивает. К тому времени она уже жила с одной из тётушек со стороны покойной матери и Назире было за неё спокойнее. Вот так после учебы она уехала на лесозавод, где и познакомилась со своим будущим мужем Шакиром Гареевым.
После никяха 14 марта 1936 года Назире казалось, что все трудности позади, что горькая доля её оставила, но не знала она еще тогда, что с созданием своей семьи и обретении любви испытания не закончились.
ПРОДОЛЖЕНИЕ