Рассказ основан на реальных событиях. Благодарю подписчицу Э. за историю.
Янышево, Башкирская АССР. Лето 1927 года.
У дома Утяшевых сидела на лавочке девочка и смотрела на окна своего дома. Она прижимала к себе тряпичную куклу одной рукой, а другой вытирала слёзы. Там в доме ходят тётушки, которые гладили её по голове и всё приговаривали, что сиротка она. Но нет, Назира не верила, что у неё нет больше матери. Вот доктор дядя Махмуд сейчас свою работу сделает и мамочка проснется.
Тут Назира увидела доктора, выходящего из дома. Он повернулся к её отцу, что вышел следом, и сказал печально:
- Не знаю, Шарифулла, зачем ты позвал меня. Ты же сам прекрасно всё понимал. Она испустила свой последний вздох еще до моего прихода.
- Мамочка, - закричала Назира и бросилась в дом, но отец преградил ей дорогу и покачал головой:
- Назира, дочь моя, прошу тебя, не нужно. Возьми свою сестру Раилю и уходи к тете Нине, побудьте у неё.
Назира хотела было заупрямиться, но увидела глаза отца и отступила. Она взяла за руку Раилю, которая сидела на завалинке, и пошла к соседке тёте Нине, с сыном которой водила дружбу.
Нина была русская, но неизменно уважала все традиции народа, с которым проживала бок о бок. Вообще, в этом татарском поселке все были дружны и держались друг друга, на помощь приходили, когда она требовалась. Вот и сейчас, увидев зареванную Назиру, она всплеснула руками и пробормотала:
- Неужто мамке плохо?
- Умерла она, тётя Нина, - девочка заплакала, а Нина прижала её себе и стала гладить по голове.
- Бедная твоя мамочка, отмучилась, горемычная...
Нина усадила девочек за стол, дала чаю с успокаивающими травами, а сама направилась к соседям, узнать, может быть, помочь что-то надо. Она всегда приходила на помощь, когда в этой семье случалось горе... А горе в этом доме бывало чаще, чем радость.
Казалось бы, что жить бы Утяшевым, да радоваться - Шарифулла, глава семьи, мужик работящий, лавку свою бакалейную открыл лет пятнадцать назад, и с тех пор в неё привозит продукты из города. Продает не за дорого, порой в долг дает тем, у кого нет денег. Иногда этот долг не возвращают, а иногда отрабатывают на хозяйственном дворе Шарифуллы. Но никогда он в помощи никому не отказывал.
Лавка пустовала только в 1921-1922 год, когда у людей не то что денег - хлеба не было. Вот тогда глава семейства от рассвета до самого темна в поле работал, чтобы прокормить жену и детей.
А уж когда голодные годы минули, когда он смог продать урожай и вновь пополнить немного запасы бакалейные, лавка вновь заработала и легче стало.
Только вот в семейной жизни у него всё шло наперекосяк. Семья Утяшевых должна была стать большой, так как жена его Суфия рожала детишек регулярно. Но вот не доживали они даже до пятилетнего возраста, а то и младенцами умирали. Выжили только две девочки - Назира и Раиля.
Суфия слабела с каждым годом. И работа, и роды, и домашние хлопоты бедную женщину сводили в могилу. И вот настал тот страшный день для её двух дочерей и мужа, когда Суфии не стало. Назире тогда было девять лет, а Раиле пять.
И в тот день, когда проходившие мимо лавки люди видели её закрытой, то они понимали - в семье Утяшевых снова похороны...
- Горькая доля мужику досталась, - вздыхали люди.
И на прощании с матерью, стоя рядом с тётей Ниной, девятилетняя Назира понимала, что теперь она старшая женщина в их маленькой семье.
Но только недолго она была главной хозяйкой в отчем доме...
Прошёл год. Осень 1928-го.
Шарифулла женился снова. Не потому что полюбил молоденькую девушку, которую ему сосватали, а потому что вся родня кругом твердила, что ему новая жена нужна. Та, которая сыновей нарожает. В конце концов, ему всего тридцать пять и он не старый вдовец, а вполне молодой мужчина.
- Ты забыл маму? - упрекнула Назира отца, когда рассказал он о предстоящем никяхе с Ханифой.
- Как я мог забыть её? - печально спросил Шарифулла. - Только вот сын мне нужен, Назира. Твои братья в земле сырой лежат, никто из троих не выжил... Да и тебе помощь нужна.
- Я справляюсь, - упрямо произнесла десятилетняя девочка. - Я готовлю, убираю, стираю.
- Вот именно. Не могу я уже смотреть на то, как ты, маленькая моя хрупкая дочь все обязанности на себя свалила. Нет, в доме нужна взрослая хозяйка.
Хотела было девочка топнуть ногой, да разразиться слезами, да вот только увидела отцовский взгляд полный решимости и твердости. Она промолчала, так как не привычна была спорить со взрослыми.
Но в тот же вечер Назира побежала к соседке и в слезах всё ей рассказала.
Нина погладила девочку по голове и произнесла, тяжело вздыхая:
- Прав твой отец. Сколько можно такую тяжкую работу по дому нести на детских плечах? Вот такая выпала тебе горькая доля. Так что смирись, девочка, и постарайся поладить с мачехой. Может быть вы еще подругами станете... Братьев и сестер она тебе родит.
Слова тёти Нины успокоили Назиру, но ненадолго - после никяха в их дом пришла Ханифа и сразу же с порога стала заводить свои порядки.
Девушка девятнадцати лет вошла в дом и осмотрела его хозяйским пристальным взглядом. Когда отец Назиры вышел во двор, она поцокала языком, усмехнулась и произнесла:
- Надо же было за год так дом запустить! Но ничего, я быстро наведу тут порядок. Назира, тебя ведь так зовут?
Девочка кивнула.
- Покажи, где мне сложить мои вещи.
Назира отвела её в небольшую комнату, где спал вот уж год её отец, но Ханифа нахмурилась и пошла в ту спальню, что была комнатой Назиры и Раили.
- Эта же раза в два больше! - произнесла Ханифа удивленно.
Затем вышла во двор и подошла к своему мужу, обращаясь к нему ласково и уважительно, как её учили старшие.
- Ваша дочь мне любезно показала комнату, в которой нам предстоит спать. Но... - она замялась.
- Тебе она не понравилась? Ты можешь обставить её по своему вкусу. Хочешь - шторы новые сшей, хочешь - ковер и покрывала другие расстели. Что хочешь - скажи.
- Вы не сочтите меня капризной, я из многодетной семьи и привыкла ютиться, но...
Тут она вспыхнула и застенчиво посмотрела на мужа.
- Но когда у нас родится ребенок, а я желаю всем сердцем, чтобы это произошло как можно быстрее, нам будет тесновато. Там даже люльку не поставишь.
- Ты права. Как заметила - у меня в доме три комнаты, и раньше самая большая была спальней для меня и Суфии. Но с тех пор, как её не стало, я перебрался в одну из маленьких, а девочки пожелали в нашей комнате спать. Я не мог отказать - им там всё о маме напоминает.
- Но теперь вы не один, - она потупила глаза. - И если в этом доме ранее при прежней жене было заведено, что родительская спальня та, что больше, то нужно вернуть всё как было.
Шарифулла замолчал, обдумывая слова своей новой красавицы-жены, а затем кивнул. Положив топор, он вошел в дом и сказал Назире, чтобы они с Раилей перебирались в другие комнаты.
- Лучше в одну, - посоветовала Ханифа. - Вам так будет веселее, а когда у нас с отцом родится ребенок и немного подрастет, он будет в третьей комнате спать.
Назира почувствовала злость - не успела Ханифа переступить порог их дома, как уже начала тут вовсю хозяйничать!
Но это было только начало...
Ханифа часто ругала девочек по любому поводу, шпыняла их, заставляла работать больше, чем они работали раньше, хотя и до её появления сложа руки не сидели.
- Я есть хочу! - плакала шестилетняя Раиля, пытаясь зайти домой.
- Вот сперва морковь прополешь, а потом уже и поешь. И шевелись давай, время уж к закату, отец скоро придет. А ты, Назира, иди еще раз перестирай отцовскую рубаху, плохо воротник почистила.
Не смели перечить девочки этой Ханифе, привыкли старших слушаться. А не послушай её - та за лозину или за крапиву хватается. Пробовали они пожаловаться отцу, да вот мачеха расплакалась:
- Вот видите, какая неблагодарность. Что же такого плохого я делаю? Воспитываю, как положено. Разве же работа на грядках плохое дело? Или стирка... А уж гусей пасти разве не надо? Только вот, каюсь, вчера крапивой Назиру ударила, а всё от того, что она с ребятами на речку убежала, а гуси разбежались по деревне и я их ловила потом.
Назира была возмущена этой ложью, но отец верил жене. Еще и девочкам пальцем погрозил, чтобы не смели на Ханифу наговаривать, сказал, что сами виноваты, а она их уму-разуму учит, да хозяек из них сделать хочет.
- Верно говорите, - поддакивала Ханифа, обрадовавшись поддержке мужа. - Хозяйками они хорошими быть должны, чтобы нам потом не стыдно было их замуж выдавать.
Шарифулла кивнул. Ему вообще не нравились эти ссоры и споры, он предпочитал не лезть в воспитание детей, считая, что это женское дело. И во всем положился на Ханифу, которая уже через год родила ему дочь Флюру, которую, конечно, нянчили Назира и Раиля и спрос с них был высокий.
ПРОДОЛЖЕНИЕ