Валентина Семёновна сидела белая как мел, сжимая в руках салфетку. Все родственники замерли в ожидании.
— Катя, остановись, — попросил Дмитрий. — О чём ты говоришь?
Начало этой истории читайте в первой части.
— О том, что ваша мама не разведена, — медленно произнесла я, не сводя глаз со свекрови. — Она вдова. Её первый муж погиб через три месяца после свадьбы.
— Что? — ахнул Дмитрий.
— Погиб в автокатастрофе. Ехал к любовнице, которую завёл сразу после медового месяца.
Тётя Люба тяжело вздохнула:
— Катенька, зачем ты это говоришь?
— А затем, что меня три года унижают и ставят на место. Говорят, что я недостойна быть членом семьи. Тыкают носом в мои недостатки. А сами какие? Святые?
— Катя, успокойся, — попытался урезонить меня Дмитрий.
— Не успокоюсь! — взорвалась я. — Три года я молчу, терплю намёки, унижения! А почему молчу? Потому что уважаю мать моего мужа! А она меня уважает?
— Катя, — тихо сказала Валентина Семёновна, — ты не знаешь всей правды.
— Знаю! — не унималась я. — Знаю, что ваш первый муж изменял вам с первой встречной! Что вы три месяца делали вид, что всё прекрасно, когда весь посёлок сплетничал! Что вы терпели унижения, а потом он погиб в машине этой женщины!
— Замолчи! — крикнула свекровь.
— Не замолчу! Вы терпели измены, а меня учите жизни? Вы позволяли мужу вытирать о себя ноги, а мне рассказываете, как должна вести себя жена?
— Это было давно! — в голосе Валентины Семёновны звучали слёзы. — Я была молодая, глупая...
— А я что, старая и умная? Мне двадцать шесть, мне тоже можно совершать ошибки!
Дмитрий растерянно смотрел то на меня, то на мать.
— Мам, это правда? У тебя был муж до папы?
— Был, — прошептала свекровь. — Но это не имеет значения.
— Как не имеет? — возмутилась я. — Вы от нас семейную историю скрывали, врали, что были всегда примерной женой!
— Я никому не врала!
— Врали! Постоянно рассказывали, как правильно быть женой, основываясь на своём опыте с Иваном Петровичем! А про первый брак молчали!
— Потому что о нём больно вспоминать!
— А мне не больно слушать ваши упрёки? Не больно чувствовать себя неполноценной?
Тётя Люба встала из-за стола:
— Всё, хватит! Валя, рассказывай правду. А то девочка совсем расстроилась.
— Какую правду? — устало спросила свекровь.
— Всю. От начала до конца.
Валентина Семёновна закрыла лицо руками.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Хорошо, расскажу. Только сначала ты, Катенька, извинись за то, что копалась в моём прошлом без спроса.
— Я случайно узнала! — возмутилась я.
— Случайно узнала, а специально разузнавала подробности.
— Я ничего не разузнавала! Раиса Фёдоровна сама рассказала, когда поняла, что я ваша невестка!
— И ты могла деликатно перевести разговор.
— Могла. Но не стала. После ваших постоянных упрёков и унижений мне стало интересно, а какая же вы сами жена.
Дмитрий тяжело вздохнул:
— Мам, рассказывай. И никаких упрёков Кате. Она права — три года ты её третируешь.
— Я не третирую! Я просто... направляю.
— В сторону кухни и детской, — ядовито заметила я.
— А что в этом плохого? — вспыхнула свекровь. — Семья, дом, дети — это основа женского счастья!
— Ваша основа с первым мужем принесла счастье?
— Катя! — предупреждающе сказал Дмитрий.
— Пусть говорит, — махнула рукой Валентина Семёновна. — Всё равно теперь все знают. Да, мой первый брак был катастрофой. Виталий женился на мне по расчёту — родители у меня были небедные, дом хороший. А сам развлекался с кем хотел.
— И вы молчали?
— Молчала. Думала, привыкнет, остепенится. Материнство — священное, семья — святое... Меня так воспитывали.
— А он?
— А он считал, что жена должна терпеть всё. И я терпела. Три месяца терпела.
— И что потом?
— А потом он поехал к очередной пассии и не вписался в поворот. Пьяный был.
В комнате повисла тишина.
— Мам, — тихо сказал Дмитрий, — а почему ты никогда не рассказывала?
— Потому что стыдно было. Все знали, что меня рогами наставляют, а я терплю. Думают — дура безмозглая.
— Но вы же молодая были, неопытная...
— Дура была! — резко сказала свекровь. — И не хотела, чтобы ты об этом знал. Не хотела, чтобы сын думал о матери как о слабой, забитой женщине.
— А теперь хотите, чтобы я стала такой же? — спросила я.
— Не хочу! — неожиданно воскликнула Валентина Семёновна. — Наоборот! Хочу, чтобы ты была сильной!
— Как?! Вы же меня постоянно критикуете!
— Потому что боюсь! — выкрикнула свекровь и заплакала. — Боюсь, что ты повторишь мои ошибки!
Все замолчали, ошеломлённые этим признанием.
— Каких ошибок? — растерянно спросила я.
— Боюсь, что будешь слишком мягкой. Что Дима сядет тебе на шею. Что не сумеешь настоять на своём.
— Мам, — удивился Дмитрий, — при чём тут я?
— А при том, что ты мужчина! — всхлипнула Валентина Семёновна. — И можешь оказаться таким же эгоистом, как все мужчины!
— Мам!
— Не мам! Я же вижу, как ты домашние дела на Катю сваливаешь! Как она одна и готовит, и убирает!
— Но я работаю!
— И она работает! Но почему-то дома всё на ней!
Я открыла рот от удивления. Неужели свекровь это видела?
— Валентина Семёновна, — осторожно сказала я, — если вы это понимаете, то зачем меня критикуете?
— Чтобы ты дала ему отпор! Чтобы не стала тряпкой, как я когда-то!
— Но ваша критика звучала как упрёк...
— Потому что я не умею по-другому! — расплакалась свекровь. — Потому что сама когда-то была забитой, а теперь боюсь показать слабость!
Дядя Виктор покачал головой:
— Валя, ты сложно как-то воспитываешь невестку.
— А я не знаю как! — всхлипнула она. — С первым мужем я была мягкая — он меня унижал. С Иваном Петровичем стала жёсткой — он меня боялся и уважал. Вот и думаю — надо Катеньку закалить, чтобы Димка её не затоптал.
— Мама, — тихо сказал Дмитрий, — я же не Виталий. Я тебя люблю и Катю люблю.
— Любовь — это хорошо. Но уважение важнее.
— А вы меня уважаете? — спросила я.
Валентина Семёновна посмотрела на меня сквозь слёзы:
— Катенька, я тебя очень уважаю. Ты умная, работящая, красивая. Я просто... просто боялась, что ты слишком добрая. Что не сумеешь за себя постоять.
— А сегодня я постояла?
— Ещё как! — неожиданно засмеялась свекровь. — Так меня разнесла, что я даже испугалась!
— И как вам это?
— Нравится! — неожиданно воскликнула Валентина Семёновна. — Очень нравится! Значит, характер есть, за себя можешь постоять!
Я уставилась на свекровь, не веря своим ушам.
— То есть вы меня три года специально доводили?
— Не доводила. Проверяла, — поправила она, вытирая слёзы. — Хотела понять, есть ли в тебе стержень.
— Мама, ты с ума сошла? — возмутился Дмитрий. — Ты жену мою третировала ради эксперимента?
— Не третировала! Воспитывала! — отбивалась свекровь. — Хотела, чтобы она научилась давать отпор!
— Валя, — покачала головой тётя Люба, — ты бы сразу сказала девочке, чего хочешь. А то три года мучила и её, и себя.
— А если бы сказала — какой смысл? — возразила Валентина Семёновна. — Искусственно напрягаться легко. А вот когда по-настоящему прижмёт — тогда видно, что человек из себя представляет.
— И что, я прошла ваш экзамен? — спросила я, всё ещё не понимая, смеяться мне или плакать.
— Ещё как прошла! — просияла свекровь. — Сегодня ты показала себя настоящей женщиной! Не испугалась скандала, не побежала плакать в угол, а дала мне по полной программе!
— Но это же неприлично — выносить семейные дела на публику, — заметила Ирина.
— Неприлично — это когда свекровь невестку унижает при гостях, — резко ответила Валентина Семёновна. — А когда невестка защищается — это правильно.
— Мам, — растерянно сказал Дмитрий, — получается, ты все эти годы играла роль злой свекрови?
— Не играла. Действительно переживала, что Катя слишком мягкая. И действительно боялась, что ты её не будешь уважать.
— А про детей? Все эти намёки...
— А что — про детей? — удивилась свекровь. — Я действительно хочу внуков. Но не торопила же вас особо.
— Как не торопили? — возмутилась я. — Вы каждый раз намекали!
— Намекала, но не настаивала. Разве я когда-то сказала: "Рожайте немедленно"?
Я задумалась. Действительно, прямых требований не было. Только намёки, вздохи, истории о том, как хорошо иметь детей...
— Но звучало это как упрёк!
— А как ещё звучать желанию бабушки? — развела руками Валентина Семёновна. — Конечно, я хочу внуков. Но решать вам.
— А про готовку? Про уборку?
— А что — про готовку? Ты действительно раньше готовила хуже. Я же не врала — учила тебя!
— Учили унижая!
— Не унижая, а мотивируя! Вон сейчас как готовишь — пальчики оближешь!
Я почувствовала, что начинаю сходить с ума от этой логики.
— Валентина Семёновна, но вы же говорили, что я плохая жена!
— Когда говорила?
— Намекали постоянно!
— Намекала не на то, что плохая, а на то, что можешь стать лучше! Большая разница!
Дмитрий потёр виски:
— Мам, ты понимаешь, что твои методы воспитания довели Катю до нервного срыва?
— Довели до победы! — возразила свекровь. — Посмотри, какая она сильная стала! Как за себя постояла!
— Я и раньше могла за себя постоять, — возмутилась я. — Просто из уважения к вам молчала!
— А зря молчала! Надо было сразу дать мне отпор — я бы тебя зауважала!
— То есть если бы я три года назад нагрубила вам, вы были бы довольны?
— Очень довольны! Значит, сын выбрал не тряпку, а настоящую женщину!
Тётя Люба засмеялась:
— Валя, ты уникальная свекровь. Радуешься, что невестка тебя отчитала.
— А что тут плохого? — удивилась Валентина Семёновна. — Значит, характер есть, духу хватает. Будет мужа воспитывать, детей растить, дом защищать.
— Мам, — сказал Дмитрий, — а можно было просто поговорить с Катей по душам? Объяснить свои переживания?
— Можно было. Но тогда я бы не узнала, какая она на самом деле. Словами всё можно обещать, а вот когда припрёт...
— Когда припрёт, я оказалась стервой, — мрачно заметила я.
— Не стервой, а сильной женщиной! — поправила свекровь. — Стерва — это когда без повода вредничает. А ты справедливость восстанавливала!
— И теперь что? — спросила я. — Будем жить дальше, как будто ничего не было?
— А что было-то особенного? — удивилась Валентина Семёновна. — Разобрались в отношениях, выяснили позиции. Это нормально для семьи.
— Нормально? Мы же скандалили!
— И что? Лучше честно поскандалить, чем годами копить обиды.
Дядя Виктор кивнул:
— Валя права. Хороший семейный разговор иногда лучше психолога.
— Только предупредите в следующий раз, — попросила Лена. — А то мы думали — сейчас милиция приедет.
Все засмеялись, напряжение начало спадать.
— Катенька, — сказала Валентина Семёновна, — ты на меня не сердишься?
— Не знаю, — честно ответила я. — С одной стороны, понимаю ваши мотивы. С другой — три года нервов.
— А давай договоримся, — предложила свекровь. — Если я буду что-то делать не так — сразу говори. Не копи обиды.
— А если я скажу что-то резкое?
— Буду рада! Значит, не даёшь себя в обиду.
— И не будете считать меня неуважительной невесткой?
— Наоборот! Буду гордиться, что у сына такая жена — с характером!
Дмитрий обнял меня:
— Катя, прости маму. Она по-своему тебя любит.
— Люблю, — подтвердила Валентина Семёновна. — Очень люблю. И уважаю. Особенно после сегодняшнего дня.
— И больше никаких тестов на прочность? — попросила я.
— Никаких! Ты их все прошла на отлично!
— А дети? Больше не будете намекать?
— Буду! — засмеялась свекровь. — Я же будущая бабушка! Но знай — это желание, а не требование.
— А если я дам вам отпор по этому поводу?
— Буду гордиться твоей принципиальностью!
Я покачала головой:
— Валентина Семёновна, вы действительно уникальная свекровь.
— А ты уникальная невестка! Сколько лет потребовалось, чтобы показать характер!
— Три года издевательств, — мрачно заметила я.
— Три года подготовки! — поправила она. — Теперь ты готова ко всем жизненным испытаниям!
И знаете что? Она оказалась права. После того семейного скандала наши отношения действительно изменились. Я перестала бояться высказывать своё мнение, а Валентина Семёновна — скрывать свою любовь за строгостью.
— А теперь торт доедим? — предложила тётя Люба. — А то все эмоции, а еда остывает.
— Доедим! — согласилась свекровь. — И скажу честно — торт просто великолепный! Катенька, ты настоящая мастерица!
— Спасибо, — улыбнулась я. — А рецепт могу дать.
— Обязательно дай! И ещё кое-что дай.
— Что?
— Урок смелости другим невесткам! — засмеялась Валентина Семёновна. — Пусть знают — со свекровями надо разговаривать открыто!
— Даже если свекровь три года играет в психолога? — съехидничала я.
— Особенно тогда! Психологи любят, когда им дают отпор — значит, терапия работает!
Дмитрий покачал головой:
— Мама, ты могла бы просто сказать: "Катя, будь посмелее".
— Могла. Но тогда смелость была бы искусственной. А сейчас — настоящей!
— И всё-таки ваши методы жестоковаты, — заметила я.
— Зато эффективны! — возразила свекровь. — Посмотри на себя — какая ты стала уверенная!
— Валентина Семёновна, а если бы я так и не дала вам отпор?
— Тогда продолжала бы тебя воспитывать, — честно признала она. — До победного конца.
— А если бы сломалась?
— Не сломалась бы. Я же вижу — характер есть. Просто глубоко запрятан был.
— Откуда такая уверенность?
— А ты посмотри, как с Димкой разговариваешь наедине. Я же не слепая — вижу, что он тебя слушается. Значит, авторитет умеешь завоёвывать.
— Тогда зачем было меня мучить?
— Чтобы этот авторитет и при посторонних сохраняла! — объяснила свекровь. — Одно дело — дома командовать, другое — при людях отстаивать позицию.
Ирина хихикнула:
— Тётя Валя, а других невесток тоже так воспитывать будете?
— Каких других? — удивилась Валентина Семёновна.
— Ну, если у Димы братья заведутся...
— Больше детей не планирую, — засмеялся Дмитрий. — Хватит с меня одной такой воспитанной жены.
— Эй! — возмутилась я. — Что значит "хватит"?
— А то, что теперь ты мне спуску не дашь, — подмигнул он.
— Не дам, — подтвердила я. — Свекровь научила.
— То-то и оно, — довольно сказала Валентина Семёновна. — Теперь Димка у тебя будет шёлковый.
— Мам, ты меня в тирана превращаешь, — пожаловался сын.
— В хорошего мужа превращаю! А хороший муж — это тот, который жену уважает и слушает.
— А жена?
— А жена должна быть достойна уважения. Как наша Катенька.
Я почувствовала, что краснею от удовольствия. Впервые за три года свекровь назвала меня "нашей".
— Валентина Семёновна, — сказала я, — у меня есть одна просьба.
— Какая?
— Если решите ещё кого-то воспитывать своими методами — предупреждайте заранее. А то человек может от нервов заболеть.
— Заболеть? — удивилась свекровь.
— Ну да. Я же думала, что схожу с ума. Три года сомневалась в себе, переживала...
— Ой, Катенька, прости! — спохватилась Валентина Семёновна. — Я не подумала, что ты так переживать будешь.
— А как ещё переживать? Любимая свекровь постоянно недовольна — сердце кровью обливалось.
— Любимая? — переспросила она тихо.
— Конечно, любимая. Вы же мать моего мужа.
Валентина Семёновна вдруг заплакала.
— Катенька, дорогая, прости глупую старуху! Я так боялась, что ты плохая жена, что чуть хорошую невестку не потеряла!
— Не потеряли, — успокоила я. — Теперь уж точно не потеряете.
— А дети? Ты правда хочешь детей?
— Хочу. Через год-полтора планируем.
— А мальчика или девочку?
— Без разницы. Главное — здорового.
— А имя уже выбрали?
— Мам! — одёрнул её Дмитрий. — Не начинай опять!
— Что не начинай? — возмутилась свекровь. — Я же интересуюсь!
— Интересуйтесь, — разрешила я. — Но без давления.
— Какое давление? Я же просто спрашиваю!
— Валентина Семёновна, а давайте договоримся о сигнале, — предложила я.
— О каком сигнале?
— Когда ваши вопросы переходят в навязывание — я буду говорить: "Стоп". И вы остановитесь.
— Хорошая идея! — обрадовалась свекровь. — А если я что-то не так сказала?
— Тоже скажу "стоп".
— Договорились! А если ты что-то не так поняла?
— Объясните спокойно.
— Договорились! — Валентина Семёновна протянула мне руку. — Мир?
— Мир, — согласилась я, пожимая её руку.
И знаете, что удивительно? Этот договор действительно работал. Свекровь научилась контролировать свои замечания, а я — открыто выражать недовольство. И наши отношения стали намного лучше.
А через год, когда я забеременела, Валентина Семёновна сказала:
— Катенька, я так рада, что ты оказалась сильной женщиной. Теперь я спокойна — мой внук будет расти у настоящей матери.
— Откуда знаете, что внук?
— А если внучка — тоже хорошо. Главное, чтобы характер был как у мамы — не давал себя в обиду!
И это, пожалуй, был лучший комплимент в моей жизни.