— Катенька, милая, а ты не могла бы подать чай гостям? — Валентина Семёновна даже не подняла глаз от разговора с соседкой Зинаидой Петровной. — Только аккуратно, дорогая. Сервиз дорогой, не разбей.
Я замерла в дверях гостиной, держа в руках поднос с домашним тортом, который пекла с утра. Двенадцать человек — вся родня мужа собралась отмечать день рождения свекрови. И она, как всегда, не упустила возможности поставить меня в положение прислуги.
— Мама, Катя не домработница, — негромко сказал Дмитрий, мой муж. — У неё руки заняты.
— Ах, простите, — театрально вздохнула Валентина Семёновна. — Забыла, что у нас теперь такая нежная невестка. Не то что моё поколение — мы и борщ варили, и полы мыли, и мужей не учили, как с матерями разговаривать.
Тётя Люба, сестра свекрови, сочувственно цокнула языком:
— Да уж, Валюша, молодые нынче изнеженные. Думают, замуж вышли — и всё, можно ничего не делать.
— Я делаю всё по дому, — тихо возразила я, ставя торт на стол. — И готовлю, и убираю, и стираю.
— Конечно, дорогая, — покровительственно улыбнулась свекровь. — Только у каждого своё понятие о «всё». Вот я в твоём возрасте и детей растила, и дом содержала, и мужа не нагружала домашними проблемами.
В гостиной повисла неловкая тишина. Все понимали, к чему клонит разговор. Валентина Семёновна в очередной раз намекала на то, что я плохая жена, потому что у нас с Димой пока нет детей.
— Мам, — напряжённо сказал Дмитрий, — может, не будем об этом сегодня?
— О чём не будем, сынок? — невинно поинтересовалась свекровь. — Я же ничего такого не говорю. Просто делюсь опытом с молодёжью.
Дядя Виктор, брат свекрови, одобрительно кивнул:
— Валя права. Наше поколение знало цену труду. А нынешние...
— А нынешние что? — не выдержала я.
— А нынешние привыкли жить красиво, — вступила в разговор двоюродная сестра мужа Ирина. — Работать не хотят, детей рожать не торопятся. Только развлекаться.
— Извините, — сказала я, чувствуя, как щёки горят, — но я работаю наравне с мужем. И дети у нас будут, когда мы к этому готовы.
— Ах, готовы! — всплеснула руками свекровь. — Вот раньше не готовились — жили и рожали. А теперь всё готовятся, готовятся... Пока готовятся, время уходит.
— Валентина Семёновна, — я попыталась сохранить спокойствие, — это личное дело каждой семьи.
— Конечно, конечно, — согласилась свекровь. — Только вот Димочка всегда детей любил. Помню, как он соседских малышей нянчил, говорил: "Мама, хочу братика или сестричку". А я ему: "Сынок, одного тебя еле подняла".
Все засмеялись. А я почувствовала укол в сердце. Валентина Семёновна мастерски подводила разговор к тому, что я лишаю её сына возможности стать отцом.
— Может, чаю попьём? — предложил Дмитрий, явно пытаясь сменить тему.
— Да, конечно! — подхватила я. — Я как раз принесу.
— Катенька, — остановила меня свекровь, — а ты торт-то сама пекла? Или в магазине покупала?
— Сама, — ответила я, удивляясь вопросу.
— А-а-а, — протянула Валентина Семёновна, попробовав кусочек. — Немножко суховат, правда? И сахара маловато. Но для первого раза неплохо.
— Для первого раза? — не поняла я.
— Ну да, Димочка рассказывал, что ты раньше не очень-то готовила. Всё полуфабрикатами питались.
Это была ложь. Я всегда умела готовить и делала это часто. Но спорить при всех не хотелось.
— Мам, торт очень вкусный, — заступился Дмитрий. — Катя отлично готовит.
— Конечно, сынок, — мягко согласилась свекровь. — Я не говорю, что плохо. Просто... ну, у каждого свой уровень. Ты же помнишь мои торты в твоём детстве? Соседи приходили рецептами интересоваться.
— Помню, — коротко ответил муж.
Я пошла на кухню за чайником, чувствуя себя униженной. За три года брака это стало привычным. Валентина Семёновна никогда не переходила границы откровенной грубости, но мастерски уязвляла намёками.
За мной на кухню вошла Лена, жена брата Дмитрия. Мы с ней всегда ладили.
— Катя, не обращай внимания, — сказала она тихо. — Тёща у тебя та ещё штучка.
— Я стараюсь не обращать, — вздохнула я. — Но иногда так достаёт...
— А ты дай ей отпор! Что молчишь?
— При всех неудобно. А наедине она такая милая, что и сказать нечего.
— Понятно. Классическая манипуляторша.
Мы вернулись в гостиную с чаем. Разговор уже перешёл на другие темы, но атмосфера оставалась напряжённой.
— А помните, как Валя в молодости замуж выходила? — неожиданно сказала тётя Люба. — Такой свадьбы в нашем посёлке ещё не видели!
— Ой, не надо, — засмеялась свекровь. — Что ты вспомнила старое?
— А что, красивая свадьба была! Платье какое нарядное, гости со всего района. Правда, жених... — тётя Люба осеклась, взглянув на Дмитрия.
— Что жених? — заинтересовался дядя Виктор.
— Да ничего особенного, — быстро сказала Валентина Семёновна. — Молодость, глупость.
— Мам, а я не знал, что у тебя была свадьба до папы, — удивился Дмитрий.
Повисла тишина. Все переглядывались, явно зная какую-то семейную тайну.
— Димочка, — мягко сказала свекровь, — это было очень давно. Я была совсем юная, глупенькая. Ошиблась в человеке.
— А что случилось? — не отставал Дмитрий.
— Да что там случилось, — вмешалась тётя Люба. — Парень оказался нехорошим. Вот и развелась твоя мама быстро.
— Развелась? — я впервые услышала об этом. — Валентина Семёновна, вы были замужем до Ивана Петровича?
— Катенька, это старые истории, — поспешно ответила свекровь. — Не стоит их ворошить.
— Но почему вы никогда не рассказывали? — настаивал Дмитрий. — Это же часть семейной истории.
— Сынок, некоторые страницы жизни лучше забыть, — твёрдо сказала Валентина Семёновна. — Не всё нужно выносить на всеобщее обозрение.
Ирина хихикнула:
— Тётя Валя, а помните, как тот жених на свадьбе...
— Ира! — резко оборвала её свекровь. — Хватит!
Но любопытство уже было разожжено. Все переглядывались, явно помня какую-то скандальную историю.
— Мам, ну расскажи, — попросил Дмитрий. — Я же взрослый человек.
— Нечего рассказывать, — отрезала свекровь. — Поженились, поняли, что не подходим друг другу, развелись. Обычная история.
— Если обычная, то почему такая тайна? — не отставала я.
Валентина Семёновна метнула в меня недовольный взгляд.
— Потому что не всё нужно обсуждать с каждым встречным, дорогая. Есть личные вещи, которые касаются только меня.
— Катя же не встречная, — заметил Дмитрий. — Она член семьи.
— Член семьи, говоришь? — в голосе свекрови зазвучали холодные нотки. — А члены семьи обычно не задают бестактные вопросы о чужом прошлом.
Я покраснела. Опять она мастерски перевела стрелки, сделав меня виноватой.
— Я просто удивилась, — пробормотала я. — За три года ни разу не слышала...
— За три года ты много чего не слышала, — перебила свекровь. — И не всё нужно слышать, если хочешь сохранить мир в семье.
— Что это значит? — возмутился Дмитрий.
— А то, сынок, что некоторые люди любят копаться в чужих секретах вместо того, чтобы заниматься собственной жизнью.
— Мам!
— Что — мам? Я правду говорю. Вместо того чтобы думать о детях, о доме, твоя жена интересуется моим прошлым.
— Валентина Семёновна, — не выдержала я, — вы несправедливы. Я не лезу в ваши дела.
— Не лезешь? А сейчас что делала?
— Просто удивилась, узнав новую информацию.
— Ну вот и не удивляйся. Не твоего ума дело.
Тишина в комнате стала гнетущей. Дмитрий побледнел от злости.
— Мама, ты переходишь границы.
— Я говорю правду. И если кому-то правда не нравится...
— Валя, может, хватит? — тихо сказала тётя Люба. — Праздник же.
— Хватит чего? — вспыхнула свекровь. — Хватит говорить то, что думаю? А что я думаю — так это что некоторые невестки забывают своё место.
Я встала из-за стола.
— Дима, я пойду домой.
— Куда ты? — он схватил меня за руку.
— Не хочу портить праздник своим присутствием.
— Катя, садись. Мам, извинись.
— За что извиняться? — возмутилась Валентина Семёновна. — За то, что сказала правду?
— За хамство, — твёрдо произнёс Дмитрий.
— Хамство? — свекровь всплеснула руками. — Я хамлю? Дорогой мой сын, это твоя жена позволяет себе задавать неуместные вопросы, а я защищаю свою частную жизнь.
— Мам, Катя просто...
— Катя просто не умеет держать язык за зубами! — взорвалась свекровь. — Лезет не в своё дело, задаёт бестактные вопросы, а потом обижается, когда ей отвечают!
— Всё, — сказала я. — С меня хватит.
Я пошла к выходу, но свекровь окликнула меня:
— Катенька, дорогая, не злись. Просто пойми: в каждой семье есть темы, которые не обсуждаются. Особенно с теми, кто в семье недавно.
Это было последней каплей.
— Три года — это недавно? — повернулась я.
— Для семейных отношений — да. Вот когда детей родишь, статус в доме поднимется — тогда и поговорим как равные.
Родственники сидели, потупив взгляды. Никто не вступался. А Дмитрий молчал, явно растерянный.
— Понятно, — сказала я спокойно. — Значит, пока нет детей, я в доме никто.
— Не никто, дорогая. Просто... гостья пока.
— Гостья в собственной семье.
— В моей семье, — поправила свекровь. — Моя семья — это сын. А всё остальное... приложение.
Дмитрий резко встал:
— Мама, ты сошла с ума?
— Я в здравом уме. И говорю то, что думаю.
— Тогда я тоже скажу, что думаю, — произнесла я, поворачиваясь к столу. — Хотите знать, почему Валентина Семёновна так болезненно реагирует на вопросы о первом браке?
Все замерли.
— Катя, не надо, — предупреждающе сказала тётя Люба.
— Надо, — твёрдо ответила я. — Раз уж мы выясняем отношения, то до конца.
— Не смей! — побледнела свекровь.
Но я уже не могла остановиться. Унижения трёх лет требовали отмщения.
— А я расскажу, — сказала я, глядя в глаза свекрови. — Расскажу всем, что я недавно узнала совершенно случайно.
И действительно, недавно я совершенно случайно встретила соседку из старого дома, где жила Валентина Семёновна в молодости. Та женщина, Раиса Фёдоровна, обмолвилась об одной истории, не подозревая, что рассказывает о моей свекрови.
— Катя, — хрипло прошептала Валентина Семёновна, — не надо...
— Надо, — повторила я. — Раз вы считаете, что правду говорить полезно.