Когда бросивший меня с малышом муж вернулся через пять лет и потребовал половину квартиры, я улыбнулась — ведь весь последний год я только и делала, что готовилась к этой встрече.
Дверной звонок прозвучал резко, будто кто-то нервно долбил пальцем в кнопку. Я замерла на кухне с чашкой чая в руках, прислушиваясь к стуку собственного сердца. За окном сыпал мелкий октябрьский дождь, капли барабанили по подоконнику. В прихожей тикали настенные часы — подарок моей мамы. Каждая секунда отзывалась в висках.
— Кто там? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.
— Открывай, Лен. Это я, Игорь.
Его голос. Тот самый, который когда-то шептал мне на ухо нежности, а потом, пять лет назад, холодно сообщил по телефону: «Я ухожу. Не могу больше тянуть эту лямку. Разберёшься сама».
Тогда нашей дочке Соне было всего восемь месяцев. Она плакала от коликов по ночам, я ходила как зомби от недосыпа, а он просто взял и съехал к своей коллеге. Молодой, без детей, без растянутых штанов для беременных и вечно немытой головы.
Я потянула на себя дверь. На пороге стоял Игорь — постаревший, с залысинами на висках, в дорогом пальто. Пахло от него терпким одеколоном и сыростью.
— Привет, — сказал он, будто мы виделись вчера. — Можно войти?
Я молча отступила. Он прошёл в квартиру, оглядываясь по сторонам. Новые обои в коридоре, светильник, который я сама повесила два года назад. Полка с детскими рисунками Сони.
— Ничего, ремонт сделала, — заметил он. — Вижу, живёшь неплохо.
В горле встал ком. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Проходи на кухню, — выдавила я.
Мы сели за стол. Игорь расстегнул пальто, но не снял его — видимо, не собирался задерживаться надолго. Я налила себе ещё чаю, ему не предложила. Руки слегка дрожали, но я справилась.
— Зачем пришёл? — спросила я прямо.
Он откашлялся, потёр переносицу — старая привычка, когда нервничал.
— Лена, я понимаю, что поступил тогда не очень... — начал он.
— Не очень? — я почувствовала, как внутри поднимается волна злости. — Ты бросил меня с грудным ребёнком. Не платил алименты. Не звонил пять лет. И это «не очень»?
— Хорошо, плохо поступил, — он поднял руку примирительным жестом. — Но я пришёл не обсуждать прошлое. Дело в другом.
Я ждала. Сердце колотилось так, что, казалось, он должен был услышать.
— Эта квартира куплена в браке, — медленно проговорил Игорь. — По закону она общая. Я имею право на половину.
Вот оно. Я знала, что он придёт именно с этим. Весь последний год, с тех пор как мне позвонила его мать и проболталась, что Игорь разошёлся с любовницей и остался без жилья, я ждала этого момента. Готовилась. Изучала законы, собирала документы, консультировалась с юристом.
— Ты в своём уме? — медленно произнесла я.
— Я серьёзно, — он смотрел мне в глаза, и в его взгляде читалось упрямство. — Квартира куплена, когда мы были женаты. Я тоже вложился, если помнишь. Хочу продать и поделить деньги.
— Вложился? — я рассмеялась, и смех прозвучал истерично. — Игорь, твои родители дали нам триста тысяч на первоначальный взнос. Всё остальное платила я. Ипотеку платила я! Одна! Пять лет!
— Но квартира оформлена в браке, — упрямо повторил он. — Это закон. Можем решить по-хорошему или через суд. Я уже консультировался с адвокатом.
Значит, он и правда серьёзно. Приготовился. В висках застучало. Я встала, подошла к окну. За стеклом всё так же падал дождь, размывая очертания дворовых фонарей.
— Ты знаешь, что у тебя есть дочь? — тихо спросила я, не оборачиваясь.
— Знаю. Но это другой вопрос.
— Другой вопрос? — я резко обернулась. — Ты собираешься выгнать на улицу собственного ребёнка?
— Не надо драматизировать, — он поморщился. — Продадим эту квартиру, купите себе что-то поменьше. На твою половину хватит. А мне нужно где-то жить.
В комнате раздался топот маленьких ног. Соня. Она проснулась, услышав голоса. Я замерла, моля бога, чтобы она не вышла. Не надо, чтобы она сейчас его видела.
Игорь тоже услышал. На секунду на его лице мелькнуло что-то похожее на замешательство. Но он быстро взял себя в руки.
— Подумай, — сказал он, вставая. — У тебя неделя. Потом я подаю в суд.
Он направился к выходу. Я догнала его в прихожей, схватила за рукав.
— Игорь, постой.
Он обернулся. В его глазах читалось нетерпение.
— Хорошо, — сказала я медленно. — Давай встретимся через неделю. Я посоветуюсь с юристом. Может, правда найдём вариант.
Он кивнул, явно довольный.
— Разумный подход. Я так и знал, что ты поймёшь.
Когда дверь за ним закрылась, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Руки тряслись. Внутри бушевала буря.
Соня выглянула из комнаты — маленькая, в розовой пижамке, с заспанным лицом.
— Мам, кто приходил?
— Никто, солнышко. Соседка заходила, — я обняла её, уткнулась носом в мягкие волосы. Пахло детским шампунем и теплом. — Пойдём, я тебя уложу.
Когда дочка уснула, я вернулась на кухню и достала из ящика стола толстую папку. Внутри лежали документы — те самые, которые я собирала весь последний год. Я открыла папку и улыбнулась.
Игорь думал, что я буду плакать и умолять. Думал, что закон на его стороне. Но он не знал одной важной детали. Детали, которая всё меняла. Детали, которую я узнала совершенно случайно от его же матери полтора года назад, когда та приезжала посмотреть на внучку.
Старушка тогда разоткровенничалась за чаем и обмолвилась: «Хорошо, что хоть квартиру вы успели купить до того, как Игорёк ту аварию устроил. А то совсем бы влетело по суду».
Авария. Я тогда ничего не поняла,но запомнила. Потом начала копать. И выяснила много интересного.
Игорь не знал, что я в курсе. Не догадывался, какой козырь у меня на руках. И на следующей неделе он получит ответ, которого точно не ожидает.
Я закрыла папку и убрала её обратно. За окном дождь усилился, капли стучали всё громче. Но на душе вдруг стало спокойно. Даже легко.
Через неделю всё решится. И тогда Игорь пожалеет, что вообще переступил порог этой квартиры.