— Твой драгоценный муж всё равно тебя бросит, как бросил ту, первую! — выкрикнула Нина Петровна, размахивая кухонным полотенцем. — И детей своих он тоже бросил, а ты думаешь, с тобой будет по-другому?!
Я стояла посреди её кухни с букетом цветов в руках и не понимала, о чём она говорит. Какая первая? Какие дети? Мой муж Андрей никогда не был женат до меня — он сам мне рассказывал.
— Нина Петровна, — осторожно начала я, — о каких детях вы говорите?
Свекровь резко замолчала, словно только сейчас осознав, что наговорила лишнего. Лицо её покраснело, глаза заметались по сторонам.
— Я... я ничего такого не говорила, — пробормотала она, отворачиваясь к плите. — Ты ослышалась.
Но я прекрасно расслышала каждое слово. И теперь моё сердце колотилось так, словно я пробежала марафон.
— Вы сказали "первая жена" и "дети", — настойчиво повторила я. — Нина Петровна, что происходит?
— Ничего не происходит! — она повернулась ко мне, и в её глазах я увидела панику. — Выдумываешь всякое! У Андрюши никого не было до тебя!
Но по тому, как дрожали её руки, как сбивчиво она говорила, я поняла — это неправда. Вся моя жизнь внезапно перевернулась с ног на голову.
Всё началось с пустяка. Я пришла поздравить свекровь с днём рождения, принесла цветы и торт из дорогой кондитерской. Мы пили чай, мирно болтали о погоде, о соседях. А потом я упомянула, что мы с Андреем думаем о покупке дачи.
— Дача — это хорошо, — кивнула Нина Петровна. — Андрюша в детстве любил на даче у бабушки отдыхать.
— А мне он говорил, что никогда дачи не любил, — удивилась я. — Говорит, что это лишние хлопоты.
— Как это не любил? — возмутилась свекровь. — Да он каждые выходные к бабушке ездил! И жена его тоже дачу любила, и дети...
Она осеклась, но было уже поздно.
— Какая жена? — тихо спросила я.
— Никакая! — слишком быстро ответила свекровь. — Я оговорилась. Старая уже, путаю всё.
— Нина Петровна, вам всего пятьдесят восемь. Вы не старая и ничего не путаете.
Она встала из-за стола, принялась суетливо убирать посуду. Чашки звенели в её руках.
— Маша, дорогая, — заговорила она умоляющим тоном, — не накручивай себя. Андрюша тебя очень любит.
— А ту, первую, он тоже любил?
Нина Петровна уронила чашку. Фарфоровые осколки разлетелись по полу, но она не обращала на них внимания.
— Маша...
— Сколько у него детей? — мой голос звучал странно, как будто издалека.
— Двое, — прошептала свекровь. — Мальчик и девочка.
Мир поплыл перед глазами. Я села на стул, чувствуя, как холод разливается по груди.
— Где они?
— В Екатеринбурге. С матерью.
— А почему Андрей мне никогда о них не рассказывал?
— Потому что... — свекровь села напротив, взяла меня за руки. — Потому что он их бросил. Когда детям было пять и семь лет. Просто собрался и уехал. Сказал, что семейная жизнь его тяготит.
Я сидела и пыталась переварить услышанное. Мой муж, с которым я прожила три года, о котором думала, что знаю всё, оказался совершенно чужим человеком.
— Почему вы мне сейчас это рассказываете?
— Потому что устала молчать! — в голосе свекрови прозвучали слёзы. — Устала смотреть, как ты его боготворишь, строишь планы, мечтаешь о детях. Он и тебя бросит, как только надоешь. Или как только появится кто-то моложе и красивее.
— Откуда вы это знаете?
— Потому что знаю своего сына! — она встала, прошлась по кухне. — Он красивый, обаятельный, умеет нравиться. Но он эгоист до мозга костей. Ему нужны только новые эмоции, новые впечатления. А когда всё становится привычным...
— Он уходит, — закончила я за неё.
— Уходит. И не оглядывается.
Я попыталась вспомнить что-нибудь странное в поведении Андрея. Может быть, какие-то звонки, встречи, поездки. Но нет — он всегда был открыт со мной. По крайней мере, так мне казалось.
— А алименты он платит?
— Первые два года платил. Потом перестал. Говорил, что у него новая жизнь и он не обязан содержать прошлое.
— Как он мог так поступить с детьми?
— Легко. Для него дети — это обуза. Он мне так и сказал: "Мама, я не создан для семейной жизни. Мне нужна свобода".
— А потом встретил меня.
— А потом встретил тебя. И решил попробовать ещё раз. Думал, с тобой будет по-другому.
— А будет?
Нина Петровна посмотрела на меня с жалостью:
— Маша, ты хорошая девочка. Добрая, понимающая. Но Андрей не изменился. Он тот же, что и десять лет назад.
— Откуда вы знаете?
— А почему вы до сих пор не поженились официально?
Этот вопрос ударил точно в цель. Мы действительно жили в гражданском браке уже три года. Каждый раз, когда я заводила разговор о свадьбе, Андрей отшучивался или переводил тему.
— Он говорит, что штамп в паспорте ничего не значит...
— Ага. А Светлане он тоже так говорил. До тех пор, пока она не забеременела. Тогда пришлось жениться.
— Светлана — это его первая жена?
— Да. Они познакомились в институте. Поженились на пятом курсе. Я думала, что он остепенился, что нашёл своё счастье...
— А оказалось?
— А оказалось, что он просто поддался обстоятельствам. Светлана была беременна, скандала не хотелось. Вот и женился.
— И как долго они прожили вместе?
— Восемь лет. До тех пор, пока он не встретил молоденькую секретаршу в своей фирме.
Я чувствовала, как внутри всё сжимается от боли. Получается, что все эти три года я была просто очередным увлечением в жизни Андрея.
— Нина Петровна, а почему вы молчали так долго? Почему не рассказали мне сразу?
— Потому что надеялась, — тихо призналась свекровь. — Надеялась, что с тобой он изменится. Что полюбит по-настоящему. Ты ведь совсем не похожа на Светлану или на ту секретаршу.
— А на кого я похожа?
— На себя. Ты искренняя, не играешь, не строишь из себя кого-то другого. Я думала, может быть, именно это его зацепит. Заставит остаться.
— Но не зацепило?
— Маша, — свекровь села рядом со мной, — я же вижу, как он с тобой. В первый год глаз не мог отвести, весь светился. А теперь?
Я попыталась честно оценить наши отношения за последние месяцы. Андрей действительно стал холоднее. Меньше обнимал, реже целовал. Стал засиживаться на работе, часто выезжал в командировки.
— Думаете, у него кто-то есть?
— Не знаю. Но то, что он охладел к тебе — это точно.
— А вы с ним не говорили?
— Пыталась. Но он отмахивается. Говорит, что я лезу не в своё дело.
Мы сидели молча среди осколков разбитой чашки. За окном начинало темнеть, включились уличные фонари.
— Мне домой пора, — сказала я наконец. — Андрей скоро вернётся.
— Маша, — свекровь взяла меня за руку, — только не говори ему, что я тебе рассказала. Он мне этого не простит.
— А что мне делать с этим знанием?
— Не знаю, дорогая. Но теперь ты хотя бы знаешь правду. И можешь подготовиться.
— К чему подготовиться?
— К тому, что он уйдёт. Рано или поздно, но уйдёт. Это его природа.
Я ехала домой в полном смятении. В голове крутились обрывки разговора со свекровью. Первая жена. Двое детей. Алименты, которые он перестал платить.
Но самое страшное было не это. Самое страшное — это понимание того, что я живу с человеком, которого совершенно не знаю. Три года рядом с ним, а он для меня — загадка.
Андрей ещё не вернулся, когда я добралась до нашей квартиры. Я села на кухне и стала ждать. В голове роились мысли: как спросить его об этом? Стоит ли вообще спрашивать? А может, сделать вид, что ничего не знаю?
В половине девятого хлопнула входная дверь.
— Привет, — Андрей прошёл на кухню, поцеловал меня в щёку. Привычный, домашний жест. — Как дела? Как мама?
— Нормально, — я смотрела на него и пыталась увидеть что-то новое. Какие-то признаки обмана, скрытности. — Андрей, а можно тебя спросить кое о чём?
— Конечно, — он открыл холодильник, достал пиво. — О чём?
— Ты мне никогда не рассказывал о своих прошлых отношениях.
— А что рассказывать? — он пожал плечами. — Были девочки, не было ничего серьёзного. Пока не встретил тебя.
— Совсем ничего серьёзного?
— Совсем. — Он сел напротив меня, открыл банку. — А что за вопросы вдруг?
Я смотрела на него — красивого, обаятельного, который так легко и естественно мне лгал — и чувствовала, как что-то окончательно ломается внутри.
— Просто интересно, — сказала я. — Иногда кажется, что я тебя совсем не знаю.
— Глупости, — он улыбнулся. — Ты знаешь меня лучше всех.
— Правда?
— Правда.
И в этот момент зазвонил его телефон. Андрей взглянул на экран, и я заметила, как изменилось его лицо. Стало напряжённым, настороженным.
— Извини, — сказал он, вставая, — это важный звонок. Рабочий.
Он вышел в коридор, но дверь кухни осталась приоткрытой. И я услышала:
— Света, я же просил не звонить домой... Что случилось с Димкой?.. Серьёзно?.. Хорошо, завтра переведу на карту...
Света. Димка. Перевести деньги. Всё встало на свои места.