Стратегическое значение финского побережья
Балтика — водоем специфический. Мелкий, почти пресный, а выход из него в большой мир — через узкие датские проливы, которые легко перекрыть. Но для России, начиная с Петра I, эта акватория была единственным окном в Европу, которое он с таким трудом создал. И в этом море был один особенно сложный для навигации закуток — Финский залив. Длинная, узкая полоса воды, набитая островами и мелями, которая упирается прямо в Петербург. Кто контролирует вход в этот залив, тот, по сути, держит под угрозой столицу империи. Военные это понимали всегда. Еще при царях тут строили крепости. Сначала на Аландских островах, потом в Свеаборге под Гельсингфорсом (нынешний Хельсинки). Но всё это было не совсем то. Нужно было решение простое и эффективное. И оно нашлось.
После того как в 1905 году под Цусимой японцы нанесли поражение российскому флоту, включая 2-ю Тихоокеанскую эскадру, Петербург оказался практически беззащитным. Оставшиеся броненосцы-ветераны годились только для демонстрации флага, но не для боя с современными дредноутами немцев. Строить новые корабли — это долго и дорого, денег в казне, как обычно, не было. И тогда русское морское командование родило гениальный в своей простоте план. Раз уж не можем одолеть врага в море, давайте просто не пустим его в залив. Благо, география позволяла. Нашли самое узкое место: с юга эстонский остров Нарген, с севера — финский полуостров Порккала-Удд. Расстояние было небольшим. Идея была в том, чтобы в случае войны перекрыть этот проход минами, а фланги прикрыть тяжелой береговой артиллерией. Назвали это красиво — Центральная минно-артиллерийская позиция.
Чтобы план сработал, нужно было две вещи: множество мин и корабли, которые смогут их быстро расставить. В 1909 году сформировали специальный отряд минзагов — «Волга», «Амур», «Енисей» и другие, которые натаскивались ставить по три тысячи мин за восемь часов. И в 1911 году император Николай II утвердил место: новой военно-морской базе быть именно на Порккала-Удд. Когда в 1914 году обстановка накалилась, адмирал Эссен не стал ждать официального объявления войны. Утром 31 июля, за пять часов до мобилизации, четыре минзага вышли в море и за четыре часа установили 2124 мины. И это сработало. Немцы, при всей их решительности, рисковать, заходя в эту ловушку, не решались. Всю Первую мировую германский флот так и не смог прорваться к устью Невы, предпочитая действовать в других районах. Так что место было не просто хорошее. Оно было ключевое.
После революции и гражданской войны Финляндия стала независимой, и про «ключик» пришлось на время забыть. Но в 1940 году, после Зимней войны, Сталин решил, что безопасность Ленинграда важнее. По итогам мирного договора СССР получил в аренду на 30 лет полуостров Ханко (Гангут). Место тоже неплохое, но все же не то. Ханко был дальше, и «замок» получался уже не таким надежным. Полностью контроль удалось вернуть позже.
Контроль над заливом во время мировых войн
Когда грянула Великая Отечественная, старая имперская схема снова дала о себе знать, только теперь наоборот. Немцы и финны, прекрасно зная стратегию русской обороны, решили использовать ее против Балтийского флота. Запереть советские подлодки в восточной части Финского залива стало их навязчивой идеей. Немцы поначалу думали обойтись минами. К 9 мая 1942 года они установили в заливе больше 21 тысячи мин всех мастей: антенных, донных, якорных, магнитных. На островах (Гогланд, Большой Тютерс) расставили береговые батареи, прожекторы, посты наблюдения. Вдоль минных полей круглосуточно патрулировало больше сотни сторожевиков и катеров. Образовался рубеж глубиной в 150 миль. Но советские подводники, рискуя, умудрялись находить проходы и в этом опасном лабиринте.
Тогда финны, которые изначально были настроены скептически, уговорили немцев закрыть проход полностью. В 1943 году на главном рубеже, том самом, между Наргеном и Порккала-Удд, немцы и финны развернули грандиозное заграждение. На тяжелых якорях, поддерживаемая поплавками, через весь залив протянулась двухрядная стальная сеть. Секции длиной по 250 метров и высотой до 70 метров перекрывали всё, от южного до северного берега. Наши пытались ее резать, торпедировать — бесполезно. Вдобавок на Порккала-Удд заработала новейшая шумопеленгаторная станция. Эта система работала. За всю кампанию 1943 года лодки Балтийского флота смогли провести всего две торпедные атаки, да и те мимо. Флот оказался в ловушке.
Всё изменилось в 1944 году. Финляндия, поняв, что их немецкий союзник терпит поражение, начала искать сепаратного мира. 4 сентября финны прекратили огонь, 5-го — ответил взаимностью Советский Союз. 19 сентября 1944 года в Москве подписали Соглашение о перемирии. И вот тут Сталин выдвинул новые условия. СССР великодушно отказывался от своих прав на аренду Ханко. А взамен Финляндия должна была предоставить на 50 лет в аренду территорию и воды в районе Порккала-Удд. Это был не просто обмен — это было значительным улучшением позиций. Вместо просто хорошей базы СССР получал идеальную.
Преимуществ было много. Во-первых, возрождалась та самая Центральная минно-артиллерийская позиция. Батареи на Порккала-Удд и батареи на уже советском эстонском Наргене снова могли огнем перекрывать залив в самом узком месте. «Противолодочный барьер», как это назвали, надежно запирал вход к Ленинграду. Во-вторых, база на Порккале была гораздо выгоднее Ханко по другой, куда более прагматичной причине. От нее до Хельсинки было всего 20 километров по прямой. В Финляндии это сразу прозвали «нож у горла столицы». В конце 1940-х там всерьез обсуждали перенос столицы куда-нибудь вглубь страны, подальше от этой угрозы. И это была не паранойя. Дальнобойные 210-мм пушки Бр-17, которые там позже разместили, вполне могли достать снарядами до финского парламента. Да и совершить марш-бросок на танках до Хельсинки можно было за час. Это был мощнейший рычаг давления. Финляндии четко давали понять: политика нейтралитета — это, конечно, хорошо, но не забывайте, кто находится у вас на пороге.
Повседневная жизнь советской базы в Порккала-Удд
Финнам, жившим на полуострове, дали 10 дней на сборы. 7272 человека, прихватив скот, урожай и что смогли унести, покинули свои дома. Целая община Дегербю, где жило 1400 человек в 24 деревнях, практически перестала существовать. В марте 1945 года комиссия установила пограничные знаки. СССР получил под аренду почти 100 квадратных километров суши и воды. Арендная плата была скорее символической — 5 миллионов финских марок в год. Постановление ГКО № 7070сс от 3 декабря 1944 года и приказ НКВД № 001496 от 14 декабря предписывали создать Управление строительства «Балтвоенморстрой» НКВД. Начальником стройки назначили полковника Леонида Тарханова, человека с большим административным опытом в строительстве.
Задачи перед базой стояли четкие: не пустить врага в залив, быть готовой принять войска для наступления на суше и контролировать всё движение судов по шхерной коммуникации Стокгольм — Турку — Таллин. По сути, СССР брал под контроль всю внешнюю морскую торговлю Финляндии. Поначалу, в 1944-1946 годах, со строительством не спешили. Скандинавы вели себя тихо, и Москва не хотела их излишне настораживать. Но потом началась Холодная война. В 1948 году разразился «скандинавский кризис». США и Латинская Америка подписали договор, включив в «зону безопасности» и европейский Север. В Чехословакии случился переворот. Норвегия и Дания, обеспокоенные, что они следующие, начали переговоры о вступлении в НАТО. И вот тут о Порккала-Удд вспомнили всерьез.
Разработали план на случай войны. Если НАТО вводит флот в Балтику и начинает военные действия, база Порккала-Удд становится главной базой Балтийского флота. Именно отсюда должен был пойти десант на захваченный Таллин и отсюда же — удар на Хельсинки, Турку и Ханко. Военно-стратегическое значение базы взлетело до небес. И в нее пошли значительные средства. Если в 1947 году начали со строительства казематов для 100-мм пушек, то теперь развернулись в полную силу. Только за 1952-1955 годы в обустройство вложили около 135 миллионов рублей.
К 1955 году на базе стоял гарнизон в 16 000 человек. Это была целая 1-я Мозырская Краснознаменная дивизия морской пехоты. Плюс два корабельных соединения: бригада шхерных кораблей (БШК) — бронекатера с танковыми пушками — и охрана водного района (ОВР) — тральщики. Плюс пограничники и стройбат. Береговая оборона к моменту закрытия включала 12 батарей: от 305-мм орудий на острове Мякилуото до 130-мм и 127-мм батарей на других островах. Администрацию, штаб и госпиталь разместили в городке Киркконумми.
Жизнь на базе была, мягко говоря, специфической. Территория закрытая, периметр 40 километров. Чтобы выйти за него, даже офицеру с семьей, нужно было множество документов. Несанкционированный выход — ЧП. На флоте Порккала-Удд быстро получил прозвище «неформальной ссылки». Из развлечений — две пивные, которые офицеры метко окрестили «Зайди, голубчик» и «Лови момент». Плюс магазин типа сельпо. Отношения с финнами были строго регламентированы. Железная дорога Хельсинки — Турку проходила через территорию базы. Поскольку любой финн в поезде априори считался потенциальным наблюдателем, окна вагонов на этом участке закрывали специальными деревянными щитами. Финны тут же окрестили это «самым длинным железнодорожным тоннелем в мире». В общем, это был мощный, дорогой и обособленный военный анклав, расположенный, как анклав, в теле Финляндии.
Причины и последствия досрочного возврата базы
И вот в 1955 году, когда база была на пике своей мощи, а договор аренды должен был действовать еще 40 лет, Никита Хрущев принял решение все это свернуть. 19 сентября 1955 года в Москве было подписано соглашение: СССР досрочно отказывается от прав на Порккала-Удд и выводит оттуда войска. К началу 1956 года эвакуация была завершена. Для многих военных это был шок. Отдать ключевой элемент обороны Балтики, «непотопляемый линкор» у ворот Финского залива, в который были вложены миллионы, — это выглядело для них волюнтаризмом и стратегической ошибкой.
Формально этот «подарок» обменяли на продление на 20 лет Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи с Финляндией. Шаг идеально ложился в новую хрущевскую доктрину «мирного сосуществования». В Женеве как раз прошел саммит, на котором Хрущев и Булганин демонстрировали потепление в отношениях с Эйзенхауэром. Оттепель. Уход из Порккалы был красивым жестом доброй воли. СССР показывал миру, что он не агрессор, а вполне готов к диалогу. Сам Хрущев позже в мемуарах писал вполне в этом духе: «Я считал, что не лучший способ завоевания доверия финского народа — держать у них под горлом ножик в виде военной базы… Как же мы можем призывать американцев вывести свои войска с других территорий, если наша база расположена в Финляндии?»
Звучит благородно. Но политика — это сфера прагматичных интересов. И если копнуть глубже, жест Хрущева был не таким уж и бескорыстным. Во-первых, это был не единичный случай. В том же 1955 году СССР подписал Австрийский государственный договор, по которому советские войска уходили из Австрии. Уход из Порккалы был частью «пакетного предложения» Западу: мы уходим с занятых позиций, давайте теперь вы. В первую очередь это был намек в сторону американских баз в Турции и других странах у границ СССР. Во-вторых, изменилась сама война. К середине 1950-х стало ясно, что будущее не за гигантскими линкорами и стационарными береговыми батареями, а за ракетами и ядерным оружием. Ценность артиллерийской «пробки» в Финском заливе стремительно падала. Тратить большие деньги на содержание гарнизона, который в случае ядерной войны мог быть быстро нейтрализован, становилось нерационально. Хрущев, делавший ставку на ракеты, вполне мог считать, что отдает финнам уже не столь актуальный актив.
Ну и в-третьих, это была большая игра с Финляндией. Финны, зажатые между СССР и Западом, вели себя крайне осторожно. Хрущев, отдавая базу, получал взамен не просто 20-летний договор, а лояльность финской политической элиты, в частности Урхо Кекконена. СССР получал «дружественный нейтралитет» на своей границе, что в условиях Холодной войны было ценнее 16-тысячного гарнизона, который служил постоянным раздражителем. Конечно, можно было бы сохранить и доброе слово, и силовой аргумент. Договор о дружбе финны подписали бы и так, имея такой рычаг давления. Но Хрущев решил сыграть вдолгую. Он «приобретал» финский нейтралитет, который в итоге продержался до самого конца СССР. Так что это был не столько подарок, сколько холодный расчет. Возможно, ошибочный с точки зрения чистой военной стратегии, но вполне логичный в парадигме новой, глобальной ядерной дипломатии.
Возвращение финского населения на полуостров
Эвакуация базы проходила в большой спешке. Решение приняли в сентябре 1955-го, а к январю 1956-го все должно было быть кончено. Военные уходили, уничтожая военную инфраструктуру. Все, что нельзя было увезти, приводилось в негодность. Бетонные оборонительные сооружения, казематы, доты — были взорваны. Окопы и землянки были срыты. 25 января 1956 года в Хельсинки подписали заключительный протокол о безвозмездной передаче Финляндии территории и оставшегося на ней имущества. 26 января граница, 11 лет разделявшая полуостров, перестала существовать.
4 февраля 1956 года бывшим жителям разрешили вернуться в свои дома. То, что они увидели, было тяжелым зрелищем. Это был уже не тот идиллический сельский пейзаж, который они покинули. Вся земля была изрыта окопами и воронками. Дома, которые не заняли советские офицеры и их семьи, стояли полуразрушенными. Но сложнее всего было то, что финны не узнавали свою землю. За 11 лет выросли новые леса, старые поля заросли кустарником, знакомые дороги исчезли, а вместо них появились новые, военные. Многие не могли найти даже фундаменты собственных домов. Всё, что имело военную ценность, было уничтожено.
Для Финляндии возвращение Порккалы стало национальным событием. Этот 11-летний период вошел в историю как «Porkkalan parenteesi» — «Порккальская скобка» или «Порккальский парентезис». Как будто кусок времени и территории изъяли из истории страны, а потом вставили обратно. Финское правительство выплатило вернувшимся жителям компенсацию за утраченное имущество. Началось долгое и мучительное восстановление. Наследие базы ощущалось еще десятилетиями. Территория была полна неразорвавшимися боеприпасами, и саперы работали там еще долго.
Сегодня о советской базе напоминает немногое. В Дегербю действует небольшой «Музей арендованной территории». Сохранилось и советское военное захоронение, куда каждый год на День Победы приезжают представители российского посольства и местные власти. В 2000 году в одной из бывших казарм даже освятили православный храм. Но главный итог этой истории был политическим. Хрущевский «жест» действительно сработал. Финляндия на десятилетия стала для СССР образцовым западным соседом: нейтральным, прагматичным и предсказуемым. «Финляндизация» стала международным термином. И платой за эту лояльность стал тот самый полуостров, который когда-то был «ключом от залива» и «рычагом давления на Хельсинки». В конечном счете, Хрущев просто обменял силовой аргумент на долгосрочный контракт о ненападении. Насколько этот обмен был равноценным — история не терпит сослагательного наклонения.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера