Есть мнение, что отмену крепостного права в России нельзя назвать «поздним», потому что на тот момент сохранялось ещё рабовладение в США. Это мнение несколько раз высказывалось в комментариях к статье о причинах, по которым крепостное право и введено-то было в России, – не говоря уже об отмене, – после того как вышло из моды в Западной Европе. Мнения в комментариях под той публикацией вообще разделились. Кому-то из читателей показалось, что я злодейски покушаюсь на советскую мифологию, одним из важнейших тезисов которой всегда была «вековая отсталость Руси», другие решили, что «отсталость» сама по себе их оскорбляет даже больше, чем антисоветчина.
...Вот, неправду говорят, что все дураки глупы одинаково. Лично я наблюдаю в данной области восхитительный плюрализм.
Если же к сути, то рабство и крепостное право это – разное. Разное по закону, – не одинаков правовой статус крепостного и раба. Однако об этом пишут часто, так что не буду повторяться. Данный вопрос любой любопытствующий может пробить самостоятельно. Но в первую очередь – разное совсем. Крепостное право и рабство, как бы, из разных сказок.
Понять, почему из разных, можно, обратив внимание, что рабовладение, в отличие от крепостного права, в XIX веке не ассоциировалось с отсталостью. В том числе и Маркс не считал США страной не развитой или «капиталистической» в недостаточной мере. Плантации, на которых использовался рабский труд, отнюдь не казались Марксу экономически не эффективными. Да и сами плантаторы в этом плане оказывались «марксистами». В противном случае, они ленивых рабов бы выгнали и набрали усердных (ибо, заинтересованных в результате) наёмных работников.
То есть, рабство отлично вписывалось в капитализм. Проблемы с ним носили, скорее, характер этический. Причём так было ещё с античности. Есть, конечно, рабство «патриархальное», возникающее на этапе разложения первобытно-общинного строя, но то что первым приходит на ум, – рабство классическое, по греко-римскому или американскому образцу, – а такое могло существовать только в условиях высочайшего развития рыночных отношений и товарного хозяйства.
Как только римская цивилизация пришла в упадок, города почти исчезли, хозяйство натурализовалось и продать продукцию вилл стало невозможным, рабство сменилось новыми формами зависимости, – в том числе и крепостным правом. Хотя, – на это надо обратить внимание, – никто рабство не отменял. В средние века оно в Европе изредка практиковалось на основаниях вполне законных, но до возрождения капиталистических отношений в XVI столетии никто в нём выгод не видел. Спрос на рабов возникает тогда, когда требуется много дешёвой неквалифицированной рабочей силы для производства продукции на продажу.
Проще говоря, рабовладение это – бизнес. Тогда как крепостное право, скорее, образ жизни. Причём, не только для крестьян, но и для помещиков. Для помещиков, кстати, особенно… Упоминание, что некто разбогател, создав плантацию, не покажется странным. Однако можно ли было разбогатеть, владея имениями? Земля с крепостными в России сама по себе считалась «богатством». Имение можно было пропить, можно было проиграть в карты… можно было и не проигрывать, а жить на доход от него. Речи, однако, не было о приумножении богатства такого рода, – о превращении усадьбы в источник прибыли, которая вкладывалась бы в покупку новых деревень.
Собственно, потому Чичиков и стал персонажем эпическим. Он первым придумал, как на крепостных, – пусть и мошенническим путём, – всё-таки, можно нажиться. Вообще же, проанализировав классическую литературу, не трудно заметить, что обогатиться русские дворяне стремились через выгодную женитьбу, через игру (Герман), а у кого не хватало фантазии, через службу. Иные идеи их просто не посещали…
И если говорить об отсталости России, то вот наиболее фундаментальный её аспект. Фундаментальный, ибо мировоззренческий. Как в советский период, так и сейчас, корни русской культуры тянутся в дворянскую дореволюционную культуру. То есть, пользуясь случаем лишний раз оскорбить чувства советчиков, я указываю, что презрение к «продаванам» ими не от пролетариев, а именно от хрустевших булками дворян унаследовано.
Понятно, что с таким мировоззренческим дефектом господствующего класса российское общество в конце XIX столетия туго адаптировалось к новой – капиталистической – реальности.
О чём речь?
О том же, о чём и в предыдущей публикации. Крепостное право являлось именно признаком отсталости. Сохранялось оно в силу недостаточного развития товарного хозяйства в стране. Постольку, поскольку большинство представителей сословия крестьян не могло нести повинности в денежной форме. Повинности оставались натуральными, в основном трудовыми (барщина), потому что у крестьяне, как правило, не имели возможности заработать деньги. При том, что как государство, так и землевладельцы, именно деньги с них бы предпочли получать… Но для этого требовались высокий внутренний спрос на сельскохозяйственную продукцию и коммуникации для её транспортировки на огромные (Россия же) расстояния. До появления сети железных дорог предпосылки для превращения земледелия в прибыльный бизнес просто отсутствовали.
...Выше, однако, отмечается, что крестьяне не имели денег, как правило. Способы обогатиться существовали, как всегда – с начала XVIII столетия ещё, – встречались и далеко не бедные крестьяне. Тут семью Ломоносова можно вспомнить… Да и много кого. Обратив внимание на происхождение самых разных персон, в российской и советской истории отметившихся, как минимум, в половине случаев можно дойти до крепостных, сделавших себе состояние и выкупившихся во времена когда это ещё не было трендом. Однако, все способы обогащения для крестьянина подразумевали переход к иному роду деятельности, – торговле (что нетривиально без начального капитала и в деревне, где торговать не с кем), овладению востребованной специальностью (что, опять-таки, нетривиально в деревне). Или доступ к даровому ресурсу.
В Сибири и на севере европейской части, там где основными занятиями населения становились охота и рыболовство, крестьяне не испытывали затруднений с оплатой податей в денежной форме.