Ночь миновала, и утро нежным светом и теплеющей прохладой проникало в комнату, в которой проснулся Репрев. Воин сел на своем ложе и увидел богато одетого человека, с невероятно горделивой осанкой, которая выдавала в нем представителя римской знати. Перед незнакомцем был щедро накрыт стол, и он величественным, но в то же время учтивым жестом пригласил Репрева разделить с ним утреннюю трапезу.
— Возможно, это не совсем вежливо — появляться в гостях без приглашения, но меня оправдывают обстоятельства… — начал свою речь гость вкрадчивым голосом.
— Такой богатый стол оправдывает, — холодно прервал его воин, думая про себя: как могло случиться, что гость проник в комнату, а он даже не проснулся. Опять же, на стол накрывали и шумели при этом. Уж не зелье ли лишило его чуткого сна? Но если это зелье, то, значит… — он бросил полный подозрения взгляд на хозяина гостиницы, который мялся в дверях в услужливой позе. Очевидно, уловив суть немого вопроса, он густо покраснел, потом побелел от страха и сам уставился на незнакомца.
— Мы опустим детали, — сказал гость и с вопросительной улыбкой посмотрел на Репрева. — Надеюсь, доблестный воин спал хорошо этой ночью?
Репрев действительно спал очень крепко после утомительного вчерашнего дня и сейчас чувствовал себя просто великолепно.
— Хорошо, детали мы опустим, — произнес воин. — Но я хотел бы знать, с кем говорю.
Незнакомец, не глядя на хозяина гостиницы, жестом приказал тому удалиться и затворить дверь.
— Я Луций Сей Геренний Саллюстий, префект претория, отец Августы Саллюстии Орбианы и будущий тесть императора Александра Севера, — с неприкрытым пафосом, свойственным римской знати, произнес гость, когда они остались одни.
— Тебя послал император? — спокойно спросил Репрев, всем видом демонстрируя, что этот визит был им ожидаем.
— Откуда такая прозорливость? — недоуменно вскинул брови Саллюстий.
— Вчера я одержал победу на арене перед глазами молодого императора. Несложно предположить, что его может заинтересовать такой ратник, как я.
— Да, ты не только силен, умел и красив, ты еще и достаточно умен, — задумчиво резюмировал гость, — однако это даже хорошо.
Репрев сделал вид, что пропустил эту реплику мимо ушей, и приступил к завтраку.
— Могу ли я предположить, что служба Императору не претит такому воину, как ты? — продолжил Саллюстий.
— Так ты послан ко мне самим императором? — повторил Репрев свой вопрос.
Гость немного смутился и ответил:
— Инициатива исходит скорее от его матери, но и я считаю, что такому мастеру боя, как ты, место в преторианской гвардии.
«Слишком уж быстро и гладко все складывается», — подумал Репрев и продолжил есть молча.
— Так ты согласен? — не выдержав повисшей паузы, нетерпеливо спросил Саллюстий.
— Согласен, — с деланым равнодушием ответил воин.
— Ты даже не представляешь, какие возможности таит в себе такая служба, — поспешно заговорил вельможа, обрадованный столь быстро достигнутым результатом. — Конечно, сначала префект претория познакомится с тобой, и потребуется некий срок обучения особенностям службы в преторианской гвардии, но я уверен, что все это не станет для тебя препятствием.
— Мы договорились, — повторил свой ответ Репрев. Достигнута была и его цель, а значит, дальнейший разговор с римлянином не представлял для него интереса. Они сухо попрощались, и гость, снабдив воина служебной запиской, покинул его комнату.
Спустя несколько часов Репрев уже разговаривал с центурионом преторианской когорты. Выяснилось, что ему было бы неплохо получить римское гражданство, а стать гражданином Рима он мог, пройдя службу в одном из сражающихся легионов. Воин с радостью принял такой вариант, ведь война была тем, чем он жил и чем успокаивал неутихающую боль.
В Риме существовал порядок старшинства когорт в легионе. В первой когорте сражались новички, во второй — воины, побывавшие в боях, третья когорта состояла из участников нескольких сражений, в четвертой пребывали воины, за плечами которых были целые кампании. Но самой почетной считалась пятая когорта, именуемая непобедимой, — последняя тысяча легиона, состоявшая из ветеранов войн и многих битв. Пятую когорту бросали в бой, когда наступал переломный момент в сражении. Воины пятой когорты не знали страха и никогда не отступали без приказа. Эта когорта либо побеждала, либо погибала. За ее гибелью следовала смерть всего легиона. Воинов пятой когорты называли интеллигентами, что означало «понимающие». Им не нужно было объяснять, как вести себя в бою. Принадлежать к пятой когорте значило быть достойным сражаться плечом к плечу с лучшими людьми Рима.
Называть себя интеллигентом последней когорты почитали за честь самые именитые вельможи — сенаторы, патриции, трибуны, преторы и цензоры.
К несчастью для Репрева, крупных сражений, а тем более войны, в тот период не было. Однако в бесчисленных схватках с варварами на границах империи он быстро снискал славу непобедимого воина и был зачислен в пятую когорту. Он стал не просто гражданином Рима, он стал одним из лучших его сынов...
Продолжение следует...