Глава 4
Вызов и ночь страсти
Новость о том, что сэр Аларик де Курси и целительница Элли стали близки, облетела замок со скоростью лесного пожара. Реакция была разной. Простые люди радовались за «свою» Элли, видя в этом красивую сказку. Но знать, включая старого барона, отца Аларика, смотрела на это с неодобрением.
Барон Одельрик де Курси вызвал сына к себе.
– Аларик, что это за слухи? Ты и эта… знахарка? Опомнись! Ты де Курси! Твоя помолвка с Изабеллой была выгодным союзом. Эта же девка – никто. У нее нет ни рода, ни племени.
– Она имеет больше чести и достоинства, чем иные знатные дамы, отец, – холодно парировал Аларик. – Она спасла мне жизнь. И я люблю ее.
– Любовь? – фыркнул барон. – Любовь – это причуда для трубадуров. Брак – это договор. Гастон де Монкорбé, между прочим, намекал, что не прочь породниться с нашим домом через свою сестру. Вот это союз!
– Гастон может жениться на своей сестре сам, если ему угодно, – огрызнулся Аларик. – Мой выбор сделан.
Он вышел из покоев отца, хлопнув дверью. Конфликт был неизбежен, но Аларик был готов к нему. Его чувство к Эллен только укрепилось от противодействия.
Для Эллен же это время было смесью счастья и тревоги. Каждый день, проведенный с Алариком, был подарком. Они гуляли по окрестностям, он учил ее верховой езде, она делилась с ним своими знаниями. В его обществе она забывала о своем прошлом, о клейме, которое носила. Она начинала верить, что может быть счастлива.
Но тень Гастона витала над ними. Он стал появляться реже, но когда появлялся, его поведение было откровенно враждебным. Он отпускал колкости в адрес Эллен, намекал на ее «таинственное» прошлое, пытался унизить ее при каждом удобном случае.
– Удивительно, Элли, как хорошо ты разбираешься в ядах, – сказал он как-то за обедом, глядя на нее пристально. – На севере, откуда ты родом, говорят, была целая эпидемия странных смертей. Люди умирали во сне, без видимых причин. Не случалось ли тебе сталкиваться с таким?
Эллен похолодела. Она едва не выронила кубок из руки. Аларик, сидевший рядом, резко повернулся к Гастону.
– Хватит, Гастон! Что ты хочешь сказать?
– Ничего, дружище! Просто интересный факт. Уж очень твоя невеста осведомлена в травах. Полезный навык. И… опасный.
Аларик в гневе встал из-за стола, но Эллен тихо положила руку ему на запястье.
– Не надо, Аларик. Пусть говорит. Пустые слова не причинят мне вреда.
Но она лгала. Каждое слово Гастона било точно в цель. Он что-то знал. Или догадывался. Она видела это в его глазах. Он вел расследование, и это было страшнее любой прямой угрозы.
Кульминация наступила на рыцарском турнире, устроенном в честь дня рождения барона. Рыцари со всех окрестностей съехались в Гренадель, чтобы померяться силой. Аларик, конечно же, участвовал и был непобедим. Он выиграл все поединки, а в финале с легкостью победил самого Гастона, выбив его из седла могучим ударом копья.
На пиру после турнира Гастон, униженный и пьяный, не выдержал. Он подошел к столу, где сидели Аларик и Эллен.
– Поздравляю с победой, Аларик, – произнес он с притворной легкостью. – Ты силен, как всегда. Но скажи мне, друг, уверен ли ты, что твоя победа не была обеспечена… магией?
В зале воцарилась мертвая тишина. Слово «магия» прозвучало как удар хлыста.
– Что ты несешь, Гастон? – вскочил Аларик, его лицо побагровело от гнева.
– А то, что твоя возлюбленная не так проста! – крикнул Гастон, обращаясь ко всему залу. – Я навел справки. Деревня Тисовый Перекресток на севере. Год назад там сгорела семья плотника. Жена, блондинка с глазами колдуньи, подозревалась в колдовстве! Она наслала смерть на своего мужа и детей, чтобы вольготнее жить! И она сбежала до казни! И вот она здесь! Воплощение зла под маской святой!
У Эллен перехватило дыхание. Комната поплыла перед глазами. Хуже кошмара. Ее самый страшный страх стал явью.
– Ложь! – загремел Аларик. – Это гнусная ложь, порожденная твоей завистью!
– Ложь? – Гастон вытащил из-за пазухи сверток и бросил его на стол. Это была потрепанная грамота с печатью. – Вот официальный запрос от старосты той деревни с описанием беглой ведьмы! Хочешь зачитать? Блондинка, глаза серые, имя Эллен! Не Элли, а Эллен!
Аларик схватил грамоту, пробежал глазами и побледнел. Но его вера в Эллен не поколебалась ни на секунду. Он разорвал пергамент в клочья.
– Я не верю ни единому слову! Ты сфабриковал это! Ты хочешь опозорить невинную женщину, потому что она предпочла тебя мне!
– Невинную? – Гастон засмеялся истерически. – Тогда пусть она докажет свою невинность! Божий суд! Я вызываю тебя на поединок, Аларик де Курси! Мы сразимся за честь этой женщины! Если ты победишь – значит, Бог на твоей стороне, и она невиновна. Если побеждаю я – ее ждет костер!
Вызов был брошен. По законам чести и обычаям того времени, отказаться было нельзя. Божий суд был последней инстанцией в спорных делах.
– Я принимаю твой вызов, Гастон де Монкорбé, – голос Аларика был стальным. – Завтра на рассвете. Мы сразимся до первой крови или до смерти. И да простит Господь твою душу за ту ложь, что ты посеял здесь.
Гастон с насмешливым поклоном удалился. Пир был безнадежно испорчен. Аларик повернулся к Эллен, которая сидела, не двигаясь, как изваяние. В ее глазах стоял ужас.
– Аларик… – прошептала она. – Ты не должен. Это ловушка.
– Я должен, – он взял ее лицо в свои руки. – Я должен защитить тебя. И я докажу всем, что ты чиста. Я верю тебе. Мне не нужны никакие доказательства, кроме света в твоих глазах. Но они… им нужно это зрелище.
– Он убьет тебя, – рыдания подступили к ее горлу. – Он силен и он зол. А ты… ты будешь держаться из-за меня. Это меня убьет.
– Нет, – он прижал ее к себе. – Я вернусь к тебе. Я обещаю. И тогда мы будем вместе. Навсегда.
Но Эллен видела в его глазах тень сомнения. Гастон был известен как мастерский и беспринципный боец. Поединок обещал быть смертельным.
Аларик проводил Эллен до ее комнаты в башне. У двери он остановился, не решаясь переступить порог.
– Мне следует уйти. Тебе нужно отдыхать.
– Нет, – тихо, но твердо сказала Эллен. Она взяла его за руку и втянула в комнату, закрыв за собой дверь. – Останься. Эта ночь может быть нашей последней. Я не хочу провести ее в одиночестве.
Он посмотрел на нее, и в его глазах вспыхнул огонь, который она видела раньше лишь искорками. Комната была маленькой, освещенной единственной свечой. Постель, покрытая простым шерстяным одеялом, казалась сейчас единственным островком безопасности в мире, полном хаоса.
– Элли… – начал он, но она поднесла палец к его губам.
– Ни слова. Ни о прошлом, ни о завтрашнем дне. Только сейчас.
Она сама расстегнула пряжку его плаща, и тяжелая ткань упала на пол. Затем принялась за шнуровку его камзола. Пальцы ее дрожали, но движения были решительными. Аларик не мешал ей, его дыхание стало глубже. Когда он остался в одной тонкой рубахе, она почувствовала жар, исходящий от его тела.
– Твоя рана… – вспомнила она.
– Зажила, – прервал он ее, срывая с себя рубаху. Шрам на его плече был багровым на фоне загорелой кожи, но он действительно затянулся. – Ты вылечила меня. Во всем.
Его руки обняли ее, прижали к себе. Эллен уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах кожи, кожи и чего-то неуловимого, что было сутью его. Его губы коснулись ее виска, затем щеки, и, наконец, нашли ее губы. Этот поцелуй был иным – не таким нежным, как прежде. В нем была вся ярость предстоящей битвы, вся страсть прощания и вся надежда на будущее.
Он развязал шнуровку ее простого платья, и ткань мягко соскользнула на пол. Она стояла перед ним в одной тонкой сорочке, и его взгляд, полный благоговения и желания, заставил ее забыть о стыде и страхе.
– Ты так прекрасна, – прошептал он, проводя рукой по ее плечу, касаясь ключицы. – Как утро после долгой ночи.
Он поднял ее на руки и осторожно уложил на постель. Тело его было тяжелым и сильным поверх нее, но он опирался на локти, не давая ей всей своей тяжести. Его губы путешествовали по ее шее, спускаясь к груди. Сквозь тонкую ткань сорочки он ласкал ее сосок, пока тот не затвердел от прикосновения. Эллен издала тихий стон, запрокинув голову. Она не чувствовала ничего, кроме его губ, его рук, его тела. Прошлое сгорело, будущее было туманно, существовало только настоящее, плотское и реальное.
Он снял с нее сорочку, и она осталась полностью обнаженной перед ним в тусклом свете свечи. Его ладони скользили по ее коже, исследуя каждый сантиметр ее тела: каждый шрам, каждую родинку, как будто он хотел запомнить ее на ощупь. Его пальцы коснулись внутренней стороны ее бедра, и она вздрогнула, но не от страха, а от предвкушения. Он был нежен и терпелив, готовя ее к себе, пока все ее тело не заныло от желания.
– Аларик, пожалуйста, – взмолилась она, уже не в силах терпеть.
Он вошел в нее медленно, давая ей привыкнуть. Была небольшая боль, быстро сменившаяся волной тепла и наполнености. Она обвила его ногами, притягивая к себе глубже, желая раствориться в нем. Он начал двигаться, и ритм их тел стал общим ритмом – биением одного сердца.
В этой близости не было места мысли. Были только ощущения. Жар его кожи, соленый вкус пота на его плече, его хриплое дыхание у ее уха, глухие стоны, вырывавшиеся из ее груди. В этом единении она нашла то, что потеряла – чувство принадлежности, связи, абсолютного доверия. Он был ее якорем в бушующем море.
Он довел ее до вершины, и она взорвалась в тихом крике, вцепившись ему в спину. Через мгновение он последовал за ней, с ее именем на губах.
Они лежали, переплетенные, слушая, как трещит свеча и как бьются их сердца, постепенно успокаиваясь. Аларик лежал на боку, прижимая ее к себе, его рука покоилась на ее талии.
– Что бы ни случилось завтра, – тихо сказал он, – знай, что это была самая настоящая ночь в моей жизни. Ты – моя истина.
Эллен прижалась губами к его груди.
– А ты – моя жизнь. Вернись ко мне.
– Обещаю.
Они не спали до самого рассвета, просто лежа в обнимку, черпая силы друг в друге. Когда в окне показалась первая полоса света, Аларик поцеловал ее и поднялся с постели. Он оделся в молчании, и она смотрела на него, запоминая каждый жест, каждый луч света, играющий на его мышцах.
Перед уходом он обернулся.
– Я люблю тебя, Эллен.
Он произнес ее настоящее имя. Не Элли, а Эллен. И в его устах оно звучало не как обвинение, а как признание.
– И я тебя, – ответила она. – Всегда.
Дверь закрылась. Эллен осталась одна. Но теперь она не чувствовала страха. Была только решимость. Решимость бороться за их любовь до конца.
Если вам было интересно, подпишитесь на канал, чтобы не пропустить следующую историю.
Буду рада вашей поддержки в комментариях!