Глава 3
Тень старой дружбы
С каждым днем Аларик поправлялся. Вскоре он уже мог ходить по замку, опираясь на палку, а затем и без нее. Его возвращение к активной жизни означало, что услуги Эллен больше не требовались. Она собралась возвращаться в свою деревню, к своей хижине и травному огороду.
Но Аларик остановил ее.
– Элли, ты спасла мне жизнь. Я в неоплатном долгу. Я поговорил с отцом. Он согласен взять тебя на службу в замок. Ты будешь присматривать за замковыми аптекарскими садами и помогать жене управителя с хозяйством. Это лучше, чем твоя хижина.
Эллен колебалась. Жизнь в замке означала быть на виду. Знакомиться с людьми, отвечать на вопросы. Это было рискованно. Но с другой стороны, это была безопасность. Защита могущественного рода. И… возможность видеть Аларика.
– Я… я не знаю, мессир. Я простая женщина. Я не привыкла к жизни в замке.
– Привыкнешь, – улыбнулся он, и его улыбка была на удивление теплой. – И перестань называть меня «мессир». Мое имя Аларик.
Так Эллен стала работать в замке. Ей выделили маленькую, но светлую комнатку в башне для прислуги. Работа была несложной, но ответственной. Она ухаживала за садом, где росли не только овощи, но и лекарственные травы, заготовляла их на зиму, помогала лечить слуг и солдат гарнизона. Ее скромность и умение быстро снискали ей уважение.
Именно в замке она встретила человека, который станет тенью, омрачающей ее зарождающееся счастье. Лорда Гастона де Монкорбе. Он был другом детства Аларика, сыном соседнего барона, и частым гостем в Гренаделе.
Гастон был полной противоположностью Аларику. Высокий, статный, с огненно-рыжими волосами и насмешливыми голубыми глазами, он был душой любой компании. Остроумный, харизматичный, он легко покорял сердца женщин и располагал к себе мужчин. Но Эллен, с ее обостренным восприятием, с первого взгляда почувствовала в нем что-то фальшивое. За его блеском скрывалась холодная расчетливость. Его шутки часто имели острый, почти жестокий край.
Гастон заметил ее почти сразу. Блондинка с грустными глазами, выделяющаяся среди прочей прислуги своей осанкой и спокойной уверенностью, не могла не привлечь его внимания. Аларик, с присущей ему прямотой, представил их.
– Гастон, это Элли. Та самая, что вытащила меня с того света.
– А, так это та самая знаменитая целительница! – Гастон взял ее руку и с преувеличенной галантностью поднес к губам. Его прикосновение было холодным. – Позвольте выразить вам мое восхищение, мадемуазель. Аларик мой старейший друг, и я бесконечно вам благодарен.
– Я просто была в нужном месте, мессир, – опустила глаза Эллен, пытаясь высвободить руку.
– Скромность – украшение добродетели, – улыбнулся Гастон, но не отпустил ее руку сразу. Его взгляд скользнул по ее фигуре с откровенной оценкой. – И, должен сказать, украшение весьма привлекательное.
Аларик, стоявший рядом, нахмурился.
– Гастон, оставь девушку в покое. Она не из тех, кого можно смущать твоими придворными манерами.
Гастон рассмеялся и наконец отпустил ее руку.
– Прости, старый друг. Не могу устоять перед красотой.
С той встречи Гастон стал уделять Эллен все больше внимания. Он находил поводы заговорить с ней, когда она работала в саду, дарил ей безделушки – шелковую ленту, флакончик духов, которые она вежливо, но твердо отказывалась принимать. Его ухаживания были навязчивыми, почти собственническими.
– Почему ты тратишь свои лучшие годы на грядки с сорняками, моя прелесть? – говорил он как-то раз. – С такой внешностью ты могла бы блистать при дворе. У меня есть связи. Я мог бы устроить тебя фрейлиной к герцогине.
– Мое место здесь, мессир, – холодно отвечала Эллен. – Я ценю простые вещи.
– «Простое» – удел простолюдинов. Ты рождена для большего. Я это вижу.
Его слова пугали ее. Он видел слишком много. В отличие от Аларика, который чувствовал ее душу, Гастон, казалось, хотел разгадать ее как загадку, чтобы потом владеть разгадкой.
Аларик, занятый делами гарнизона (на границах баронства снова активизировались бандиты), сначала не замечал назойливости друга. Но постепенно он стал видеть, как Эллен напрягается в присутствии Гастона, как бледнеет, когда тот подходит слишком близко.
Однажды вечером, после того как Гастон снова осыпал ее комплиментами за ужином, Аларик отвел его в сторону.
– Гастон, я серьезно. Оставь Элли в покое. Она не игрушка для твоего развлечения.
Гастон поднял бровь.
– Аларик, мой дорогой, ты что, ревнуешь? Крестьянку? Это несвойственно тебе.
– Она не просто крестьянка. Она спасла мне жизнь. И я прошу тебя уважать ее.
– Я и уважаю! Более того, я восхищаюсь. И намерен добиться ее расположения. Честным путем, разумеется.
– Она не хочет твоего внимания. Это видно.
– Женщины часто не знают, чего хотят, пока им этого не предложат, – цинично парировал Гастон. – Не волнуйся, старый друг. Я не причиню ей вреда. Наоборот, я хочу осыпать ее благами.
Эта беседа не принесла результатов. Гастон лишь стал более изощренным в своих ухаживаниях. А напряжение между тремя ними росло.
Тем временем отношения между Алариком и Эллен перешли на новый уровень. Они стали проводить все больше времени вместе. Он показывал ей замковую библиотеку – редкое сокровище, читал ей вслух стихи трубадуров. Она, в свою очередь, открывала ему мир природы, объясняя свойства растений, рассказывая о повадках зверей. Он восхищался ее мудростью, а она – его благородством.
Однажды лунной ночью, стоя на стене замка и глядя на долину, утопавшую в серебристом свете, Аларик взял ее за руку.
– Элли, я не знаю, как сказать это… Я никогда не думал, что смогу снова чувствовать что-то подобное после… – он замолчал.
Эллен посмотрела на него. Она знала, что он был помолвлен несколько лет назад, но его невеста умерла от лихорадки перед самой свадьбой. Эта потеря оставила в его душе шрам, такой же глубокий, как ее собственный.
– После Изабеллы? – тихо спросила она.
Он кивнул, удивленный, что она знает.
– Да. Я думал, мое сердце похоронили вместе с ней. Но ты… ты вернула его к жизни. Ты так непохожа на нее. Она была веселой, легкой, как бабочка. А ты… Сильная, глубокая. И в тебе столько боли, что я готов отдать все, чтобы ее унять.
Он повернулся к ней, и в его глазах горела такая искренняя, такая сильная любовь, что все стены Эллен рухнули разом. Все предосторожности, все страхи показались мелкими и ничтожными перед этим чувством.
– Аларик, – прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучала неподдельная, не скрываемая эмоция. – Я… я тоже…
Он не дал ей договорить. Его поцелуй был нежным, но полным страсти и обещания. Эллен ответила ему с такой силой, о которой сама не подозревала. В этот миг она была просто женщиной, любимой и любящей. Не ведьмой, не изгоем. Элли.
Но их счастье было недолгим. В тени арки, ведущей в башню, стоял Гастон. Он наблюдал за ними, и его лицо, освещенное луной, исказилось гримасой ярости и зависти. Он не просто хотел Эллен как очередной трофей. Теперь, когда он видел, что ее сердце принадлежит Аларику, это желание превратилось в навязчивую идею. Он должен был получить ее. Во что бы то ни стало.
Если вам было интересно, подпишитесь на канал, чтобы не пропустить следующую историю.
Буду рада вашей поддержки в комментариях!