Глава 5
Божий суд и человеческая воля
На рассвете все население замка и окрестных деревень собралось на турнирном поле. Было расстелено холщовое полотнище – ристалище. С одной стороны под балдахином сидел барон Одельрик, мрачный и озабоченный. Рядом с ним – священник, готовый благословить воинов.
Аларик в своих сияющих доспехах с грифоном выглядел спокойным и сосредоточенным. Он молился перед выходом на поле, и его вера была непоколебима. Он сражался за правду. За любовь.
Гастон, в черных доспехах без единого герба, выглядел как воплощение мрака. Его лицо было скрыто под забралом, но в позе читалась уверенная агрессия. Он сражался за собственность. За уязвленное эго.
Эллен стояла в толпе служанок, закутавшись в простой плащ. Ее лицо было бледным, но слез не было. Она прошла через слишком много, чтобы позволить страху парализовать себя. Ночью она приняла решение. Если Аларик будет проигрывать, она вмешается. Последствия ее не волновали. Она не могла потерять его.
Трубы протрубили начало поединка. Противники на конях, с длинными турнирными копьями, понеслись друг на друга. Первая же схватка была яростной. Копья раскололись вдребезги о щиты противников. Оба рыцаря устояли в седлах.
Следом пошли на мечах. Звон металла оглушал зрителей. Аларик дрался с яростью, но и с расчетливостью. Гастон же был подобен дикому зверю. Он бил без устали, его удары были тяжелы и коварны. Он не стеснялся бить ниже пояса, целить в сочленения доспехов, туда, где металл был тоньше.
Аларик держался, парируя удары, но один особенно хитрый выпад Гастона достиг цели. Клинок скользнул под наплечник Аларика, разрезая кольчугу и плоть. Кровь брызнула на песок. Толпа ахнула.
Аларик отступил, лицо его под шлемом исказилось от боли. Гастон, почуяв слабину, усилил натиск. Он наслаждался моментом, играя с Алариком, как кот с мышкой.
Эллен, наблюдая за этим, поняла, что момент настал. Она не могла больше ждать. Протиснувшись сквозь толпу, она выбежала на край поля. Ее золотые волосы выбились из-под платка и сияли на утреннем солнце.
– Остановитесь! – крикнула она изо всех сил. Но ее голос потонул в реве толпы.
Гастон между тем занес меч для решающего удара. Аларик, истекая кровью, едва держал щит.
И тогда Эллен сделала то, на что решилась ночью. Она сорвала с головы платок, и ее волосы рассыпались по плечам золотым водопадом. Она встала на колени прямо на окровавленном песке и простерла руки к сражающимся.
– Гастон де Монкорбé! – ее голос, усиленный какой-то нечеловеческой силой, внезапно прорезал гул толпы. Все замерли. – Ты хочешь правды? Я дам тебе правду! Но не на конце меча!
Гастон замер с занесенным мечом. Аларик, воспользовавшись паузой, опустил щит, тяжело дыша.
– Я – Эллен из Тисового Перекрестка! – кричала она, и ее слова летели над толпой. – Да, меня обвиняли в колдовстве! Обвиняли в том, что я убила свою семью! Но я невиновна! Мои муж и дети умерли не от моей руки! Они умерли от яда!
В толпе пронесся гул удивления.
– Какой яд? – проревел Гастон. – Ты сама его и приготовила!
– Нет! – Эллен встала. Ее глаза горели такой силой, что даже Гастон отступил на шаг. – Я знаю, кто это сделал! И знаю почему! Староста нашей деревни, Годрик, был должен моему мужу крупную сумму денег. Томас собирался забрать у него в зачет долга лучший участок земли. И Годрик решил избавиться от него! Он подкупил кухарку, та подлила отраву в наше вечернее питье! Но я… я в тот вечер не пила молоко. У меня болел зуб, и я пила только воду с травами. Поэтому я осталась жива!
Она выдержала паузу, глядя прямо на Гастона.
– А знаешь, откуда я это узнала, Гастон? Кухарка, старая Мэг, перед смертью исповедалась священнику. А тот, в свою очередь, послал донесение своему епископу. Я видела это донесение, когда работала в библиотеке замка! Оно пришло месяц назад! И ты знал о нем! Потому что твой шпион в замке доложил тебе! Ты не нашел меня, Гастон! Ты сфабриковал обвинение, чтобы опозорить Аларика и завладеть мной, зная, что я не смогу доказать свою невиновность! Ты использовал старую трагедию в своих грязных целях!
Толпа взорвалась возгласами негодования. Лицо Гастона под забралом стало багровым.
– Ложь! Это ведьмины чары! Она пытается околдовать нас!
Но было уже поздно. Барон Одельрик поднялся с места.
– Молчи, де Монкорбé! – его голос гремел. – Элли… Эллен. Ты говоришь о донесении? Оно существует?
– Да, ваша милость, – Эллен опустила голову. – Оно хранится в архиве библиотеки. Под номером триста сорок два. Я не сказала ничего раньше, потому что боялась своего прошлого. Боялась, что меня все равно осудят. Но я не могу допустить, чтобы из-за моей трусости погиб человек, которого я люблю.
Барон жестом приказал одному из писцов принести донесение. Тот помчался в замок. На поле воцарилась напряженная тишина. Аларик, игнорируя боль, подошел к Эллен и взял ее за руку. Его взгляд говорил все: он гордился ею. Он верил ей.
Через несколько минут писец вернулся с потрепанным свитком. Барон пробежал его глазами и мрачно взглянул на Гастона.
– Все подтверждается. Здесь есть исповедь кухарки и пометка епископа о том, что Годрик арестован и сознался в содеянном. Эллен невиновна. А ты, Гастон… ты лжец и клеветник.
Гастон стоял, сжимая рукоять меча. Его планы рушились на глазах. В глазах толпы он был теперь не благородным рыцарем, а подлым интриганом.
– Я… я был введен в заблуждение, – попытался он выкрутиться.
– Нет, – холодно сказал Аларик. – Ты был ослеплен завистью. Ты оскорбил честь дамы и бросил тень на мой дом. Поединок еще не окончен. Я требую удовлетворения. Но не как Божий суд, а как наказание за клевету.
Гастон понял, что отступать некуда. С рычанием он бросился на Аларика. Но теперь все было иначе. Аларик, освобожденный от бремени доказательства невиновности Эллен, дрался с чистой совестью и яростью защитника. Его рана была болезненной, но не смертельной. Он парировал удар Гастона и нанес ответный – точный и сокрушительный. Меч Гастона вылетел из его руки, а сам он рухнул на колени.
Аларик приставил острие меча к его горлу.
– Проси пощады, Гастон.
Гастон, побежденный и опозоренный, с трудом выговорил:
– Пощади…
Аларик опустил меч.
– Убирайся из моих земель. И если я еще раз увижу твое лицо, пощады не будет.
Слуги Гастона помогли ему подняться и увести с поля. Толпа разразилась ликующими криками. Правда восторжествовала.
Аларик повернулся к Эллен. Он снял шлем, и его лицо, бледное от потери крови, озаряла улыбка. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его ноги подкосились. Эллен бросилась к нему, подхватив его.
– Быстрее! Несите его в замок! – скомандовала она, и в ее голосе вновь зазвучала та самая сила, что спасла его когда-то в лесу.
Эпилог
Прошло полгода. Рана Аларика зажила, оставив лишь шрам, который Эллен ласково называла «напоминанием о его глупости». Скандал с Гастоном утих. Барон Одельрик, впечатленный мужеством Эллен и ее преданностью его сыну, дал свое благословение на их брак.
Свадьба была скромной, но радостной. Эллен, в простом платье цвета слоновой кости, с венком из полевых цветов в золотых волосах, была поразительно красива. Аларик не сводил с нее восхищенного взгляда.
Они поженились не в замковой часовне, а в маленькой сельской церквушке, где их благословляли те самые люди, которым Эллен когда-то помогала. Это был ее сознательный выбор. Она всегда будет помнить, откуда она родом.
После свадьбы Аларик попросил у отца разрешения управлять одним из дальних поместий баронства, на границе с лесами. Он хотел тихой жизни с женой, вдали от придворных интриг. Барон, видя их счастье, согласился.
Они переехали в уютный каменный дом с большим садом. Эллен снова могла выращивать свои травы, лечить людей и животных, не боясь косых взглядов. Аларик оказался хорошим управителем – справедливым и заботливым. Он построил школу для детей крестьян, и Эллен учила их не только грамоте, но и знанию природы.
Однажды вечером они сидели на террасе своего дома, глядя, как солнце садится за лесом. Аларик обнимал ее, а ее рука лежала на его, на ее пальце сверкало простое золотое кольцо – его подарок на помолвку.
– Знаешь, – тихо сказала Эллен, – я иногда думаю о том лесе. О том, как я бежала, сломленная и напуганная. Мне казалось, что моя жизнь кончена. Что я никогда больше не буду счастлива.
– А теперь? – спросил Аларик, целуя ее в волосы.
– А теперь я понимаю, что та дорога, хоть и была полна страданий, привела меня к тебе. И я благодарна за каждый камень, за каждую царапину. Потому что они сделали меня сильнее. И я готова пройти ее снова, если в конце меня будет ждать твоя улыбка.
Она повернулась к нему, и в ее серых глазах, наконец, не было ни тени печали. Только любовь. И мир.
– Я люблю тебя, Эллен де Курси, – прошептал Аларик.
– И я тебя, мой рыцарь. Всегда.
Они сидели так, держась за руки, пока последний луч солнца не угас за горизонтом. Их история началась с пепла и слез, но закончилась тихим вечером и уверенностью в завтрашнем дне. Они нашли друг друга в водовороте лжи и суеверий, и их любовь оказалась сильнее страха и сильнее смерти. Она была их настоящим, единственным чудом.
Если вам было интересно, подпишитесь на канал, чтобы не пропустить следующую историю.
Буду рада вашей поддержки в комментариях!