Прошла неделя. Виктор позвонил еще раз, они встретились в кафе, поговорили уже больше о ней, о ее работе, о планах. Галя ловила себя на том, что ждет этих встреч. Что ей становится интересно и... легко. Слишком легко. А все, что было слишком легко после года тяжелой, давящей тоски, вызывало у нее чувство вины. Как будто она предает память Сергея.
Этим чувством мастерски пользовался Дмитрий Николаевич. Он заглянул как-то вечером к Галине в комнату, принес Юле конфет, а Гале — книгу под названием «Забытые рецепты с царского стола».
— Вот, дочка, посмотри. Может, с фабрики уйдешь, свое дело маленькое откроешь. Или, например, Юрий Иванович поможет тебе ресторанчик открыть, а? Не просто так, конечно. Он не будет посторонней женщине помогать, но для своей жены, кхе…. постарается, — отец многозначительно посмотрел на Галину.
— Пап, я тебе говорила, ничего у меня с Юрием Ивановичем не будет. Свидание было одно, и то только чтобы тебя не расстраивать. Я ему все ясно дала понять.
— Ясно-не ясно, — отмахнулся отец, усаживаясь в кресло. — Мужчина он серьезный. Настойчивый. Говорит, ты ему понравилась. Скромная, работящая, хозяйка хорошая. Он сам вдовец, детей нет. Так что Юльку твою, гляди, своей примет. А ты подумай о будущем, Галя! Ему пятьдесят, да, но зато на ногах твердо стоит. Машина, квартира в центре, дача. Денег…. куры не клюют! Жизнь будет обеспеченная! Не то, что... — он запнулся, но смысл был ясен. «Не то, что с твоим Сергеем».
— Папа, хватит!
— Ладно, ладно. Но он завтра тебя в ресторане «Метрополь» ждет. В восемь. Я уже договорился.
— Папа! — возмутилась Галя. — Как ты мог? Без моего согласия!
— А что тут такого? Сходи, пообщайся. Человек он интересный. Не закопай себя в четырех стенах, дочка! Юлечке отец нужен!
Этот аргумент, как бич, опускался на нее снова и снова. Сжав зубы, Галя согласилась. Решила, что придет и еще раз, уже окончательно и бесповоротно, все объяснит Юрию Ивановичу.
Ресторан «Метрополь» был не тем местом, куда бы она пошла сама. Дорого, пафосно, тихая музыка, приглушенный свет. Юрий Иванович Носков ждал Галину у столика. Мужчина с густыми, тронутыми сединой волосами, в дорогом костюме, с золотыми запонками.
— Галина, как я рад. Вы просто прекрасно выглядите.
— Здравствуйте, Юрий Иванович, — сухо поздоровалась она.
Мужчина заказал ужин, вино. Рассказывал о своем бизнесе, о поездках, сыпал фамилиями важных людей. Галя кивала, делая вид, что слушает, а сама думала, как бы поскорее закончить этот маскарад. Она чувствовала себя не женщиной на свидании, а товаром на выставке.
— ...так что, Галина, я человек прямой, — перешел он к сути, отодвинув тарелку. — Мне Вы подходите. Я чувствую, мы сможем построить крепкую семью. Я готов взять на себя все заботы о Вас и Вашей дочери. Вам не придется больше работать в столовой на фабрике.
— Юрий Иванович, я ценю Ваше предложение, но...
— Никаких “но”, — он перебил Галю, положив свою руку сверху ее руки. Рука была крупной, тяжелой, влажной. — Я понимаю, Вы скромничаете. Но поверьте, я все обдумал. Ваш отец — мой старый друг, он дал добро.
Галя с усилием высвободила свою руку.
— Моего отца я люблю и уважаю. Но решать, с кем мне строить семью, буду я сама. И я... я не испытываю к Вам таких чувств. Простите.
Лицо Юрия Ивановича на мгновение стало каменным. но он сумел взять себя в руки и снова натянул вежливую улыбку.
— Чувства — дело наживное, Галочка. Главное — уважение и общие цели. Вы ко мне привыкнете.
В этот момент Галя отвлеклась на движение у входа. В ресторан зашел кто-то знакомый. Ее сердце екнуло. Это был Виктор. Он был с коллегой или деловым партнером, они о чем-то оживленно беседовали, и метрдотель провел их к столику в дальнем углу зала.
Взгляды Виктора и Галины на мгновение встретились. Виктор на секунду замер, его улыбка погасла. Он увидел ее. Увидел нарядное платье, свежий макияж, столик на двоих, солидного мужчину напротив. Он едва заметно кивнул, холодно и отстраненно, и прошел к своему столику, отвернувшись.
В Гале все похолодело. Почему? Почему ей вдруг стало так важно, что он подумал? Почему ей захотелось вскочить, подбежать к нему и крикнуть: «Это не то, что ты подумал! Это не по моей воле!»
Но она сидела, как парализованная, слушая, как Юрий Иванович расписывает их общее будущее.
Свидание закончилось формальными, ледяными прощаниями. Галя вышла возле своего подъезда из машины Юрия Ивановича, кутаясь в пальто. Как только автомобиль тронулся с места, она достала телефон, желая написать Виктору, объясниться... но что объяснять? И с какой стати? Они ведь ничего не обещали друг другу. Они просто... общались.
На следующий день Виктор позвонил сам. Голос его был ровным, вежливым, но без прежней теплоты.
— Галя, добрый день. Я звоню, чтобы сказать, что, кажется, задержусь в Вашем городе подольше. Нашел здесь клиента, который заказал проект дома. Так что буду тут временно базироваться.
— Виктор, это... это хорошо, — растерянно сказала она. — А вчера... в ресторане...
— А, да, видел Вас мельком, — отрезал он, и в его голосе не дрогнуло ни единой нотки. — Не хотел мешать. Рад за Вас. Кажется, Вы нашли того, кто сможет о Вас позаботиться.
Он не дал ей сказать ни слова.
— Ладно, не буду отвлекать. Удачи, Галя.
Виктор положил трубку, а Галя так и сидела с телефоном в руке, чувствуя себя так, будто ее только что окатили ледяной водой. Он решил, что у нее есть кто-то и отступил. Вежливо, тактично, но намертво.
И в этот момент она все поняла с такой ясностью, что у нее перехватило дыхание. Она не просто «общалась» с Виктором. Он стал для нее человеком, с которым связывались тихие, почти забытые надежды. Надежды на то, что жизнь может быть не просто тяжкой обязанностью, что можно снова чувствовать, волноваться, ждать звонка.
А теперь Виктор отдалился из-за чужого, навязанного ей мужчины, из-за воли отца, из-за ее же собственной нерешительности.
Галя подошла к окну. На улице шел мелкий, противный дождь и ее мир, который всего пару дней назад начал понемногу наполняться цветами, снова стал серым и безрадостным. Теперь ей предстояло бороться не только с тоской прошлого, но и с болью настоящего, и с настойчивым вниманием Юрия Ивановича, который, как она чувствовала, так просто не отступится.
«Что же делать?» — прошептала она в стекло. Ответа не было. Была только тяжесть в груди и щемящее чувство потери чего-то, что едва успело начаться.
*****
Отдаление Виктора стало для Гали болезненной, но странно знакомой реальностью. Как будто окно в другой, более светлый мир захлопнулось, и она снова осталась в своей серой, предсказуемой жизни, где главными событиями были смена сезонов за окном и вечные уговоры отца «устроить свою жизнь».
Юрий Иванович Носков, почувствовав вакуум, тут же его заполнил. Он стал появляться в доме родителей Галины с настойчивостью, которую Галя поначалу принимала за заботу. Приносил дорогие сладости Юле (которые та брала молча и неохотно), помог Дмитрию Николаевичу с ремонтом машины, а Надежде Петровне — с покупкой новой стиральной машины. Он втирался в их быт, как вода в трещины.
Однажды вечером, придя с работы, Галя застала мужчину в гостиной. Юрий Иванович сидел в папином кресле и смотрел телевизор, как у себя дома. Юля тихо играла в углу на ковре куклами.
— Галина, родная! — Юрий поднялся навстречу, широко улыбаясь. — Я тут с Юленькой посидел, пока тебя не было. Помог аппликацию сделать.
— Спасибо, — сдержанно кивнула Галя, снимая пальто. — Но, Юрий Иванович, впредь, пожалуйста, не трудитесь. Я сама справляюсь.
— Что Вы, какие пустяки! — он махнул рукой. — Скоро ведь все одно будем семьей. Привыкать надо. А девочка у Вас смирная, тихая. Это хорошо. Я шума не люблю.
Его слова прозвучали невинно, но Галя почувствовала под ними какой-то подтекст. Она посмотрела на дочь. Та не подбежала к ней, как обычно, а лишь подняла на нее глаза и снова опустила их на куклу. Было в ней что-то зажатое, неестественное.
— Юля, что-то случилось? — спросила Галя, подходя к ней.
— Ничего, — тихо ответила девочка.
—Она просто устала, — вступил Носков. — Позанимались хорошо, я ей сказал, что пора отдохнуть. Играет вот, молча. Умница.
Его тон, этот патриархальный, снисходительный тон «я все решил», задел Галю за живое. Но спорить она не стала. Усталость за день делала ее мягкой, как воск.
Вскоре Дмитрий Николаевич предложил всем поехать на выходные на дачу — закрыть сезон, убрать участок.
— И Юрия Ивановича с собой возьмем, — добавил он. — Мужик поможет, а то мы с тобой, доча, за три дня не управимся, а у мамы спина болит.»
Ехать с Носковым в одной машине несколько часов? Провести с ним целые два дня? У Гали похолодело внутри. Но отец смотрел на нее с такой надеждой, а мать так активно закивала, что отказаться означало устроить скандал.
Дача была старой, уютнной, еще сохранившей тепло прошедшего лета. Первый день прошел относительно спокойно. Носков действительно помогал Дмитрию Николаевичу по хозяйству, колол дрова, вещал о политике. С Юлей он был подчеркнуто корректен, но Галя стала замечать то, чего не видела раньше. Когда девочка, резвясь, слишком громко смеялась за столом, он бросал на нее быстрый, холодный взгляд. И Юля тут же смолкала, будто ее облили водой. Однажды она нечаянно задела его ногу, проходя мимо, и он резко одернул ее: «Осторожнее, девочка! Смотри под ноги.»
— Юрий Иванович, она же не специально, — тихо сказала Галя.
— Дисциплина, Галина, — ответил он, не глядя на нее. — Всему свое время. Ребенок должен знать рамки.
Вечером Галя, чтобы вырваться из этой гнетущей атмосферы, вызвалась сходить в соседнюю деревню за свежим молоком. Дорога шла через поле и лес, и одинокая прогулка в прохладном осеннем воздухе была ей как бальзам на душу.
Она шла, глядя на багряные вершины берез, и думала о Викторе. Где он сейчас? Что делает? Вспоминает ли их разговоры? Или уже забыл, решив, что она нашла себе «солидного» мужчину?
Недалеко от деревни, на опушке, она увидела знакомую фигуру. Высокую, в темной куртке. Сердце ее екнуло и бешено заколотилось. Это был он.
Виктор стоял, прислонившись к стволу старого дуба, и смотрел на открывающийся с пригорка вид на долину. Он не заметил ее сразу.
— Виктор? — тихо окликнула она, подходя ближе.
Он обернулся. На его лице мелькнуло удивление, затем что-то сложное, похожее на боль, и наконец — привычная вежливая маска.
— Галя. Какими ветрами? Что Вы здесь делаете? — широко открыв глаза спросил Громов.
— Я... мы с семьей на даче. А Вы?
— Клиент мой тут неподалеку строит дом. Я приехал замеры кое-какие уточнить. Решил прогуляться, место красивое.
Они постояли в неловком молчании.
— Как поживаете? — наконец спросил он, делая ударение на множественном числе.
— Ничего... — она опустила глаза. — А ты... один?
В этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Он извиняющимся жестом достал его.
— Алло? Да, я слушаю... — он отвернулся, и Галя услышала что его голос стал более мягкий, теплый. — Зайка, привет. Нет, все в порядке... Да, скоро вернусь... Конечно, соскучился... Хорошо, договорились. Целую.
Он положил трубку и снова повернулся к своей собеседнице. Галя стояла, чувствуя, как по ее щекам разливается жар. «Зайка». «Целую». Все было ясно. У него действительно есть кто-то. И он с ней ласков, нежен. Все ее смутные надежды рухнули в одно мгновение.
— Извини, — сказал он. — Это... сестра.
— Да, конечно, — быстро проговорила Галя, глотая комок в горле. — Мне пора. Я спешу… за молоком.
Она хотела было уже уходить, как из-за поворота на дорожке выскочила Юля. Видно было, что она бежала.
— Мам! Бабушка сказала, что ты в деревню пошла, а я увидела тебя на пригорке и побежала за тобой! — девочка запыхалась и вдруг увидела Виктора. Ее лицо просияло. — Дядя Витя! Ты здесь!
Юленька, не задумываясь, подбежала к Громову и схватила за руку, как делала это в парке. Виктор автоматически погладил малышку по голове, но взгляд его был растерянным и прикованным к Гале.
Галина смотрела на эту сцену, и в ней все переворачивалось. Ее дочь тянется к этому мужчине, как к родному, а у него есть своя «зайка». А у нее... у нее есть Юрий Иванович, который ждет на даче, чтобы сделать ей «предложение», от которого у нее сжимается желудок.
«Надоело, — пронеслось в ее голове. — Надоело быть одной. Надоело бороться. Надоело надеяться. Дочке отец нужен. Пусть не идеальный, но... отец.»
Она выпрямилась, и ее лицо стало холодным и решительным.
— Юля, пошли. Не мешай дяде Вите. У него свои дела.
— Но мама...
— Я сказала, пошли! — ее голос прозвучал так резко, что девочка вздрогнула. — И не приставай больше к дяде Виктору. У него своя жизнь.
Она посмотрела на Виктора, и в ее взгляде было что-то похожее на ненависть. Ненависть к нему за его «зайку», к себе — за свою слабость, и ко всему миру — просто так и точка.
— Я, вообще-то, замуж собираюсь. Так что лучше нам прекратить общаться. Не звони и не пиши мне больше. Всего хорошего.
Она развернулась и, крепко сжав руку Юли, почти потащила ее по дороге к даче. Она не видела лица Виктора. Не видела, как он смотрел ей вслед, сжав кулаки, с лицом, полным боли и полного непонимания.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.