Галя инстинктивно сжала руку Юли. Девочка тоже его узнала. Она не закричала, не рванулась вперед. Она просто замерла, упираясь, и смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными немого вопроса и надежды.
— Юля, идем, — тихо, но твердо сказала Галя, пытаясь ее подтянуть.
Но мужчина уже шел к ним. Он двигался спокойно, без угрозы, его лицо выражало скорее неуверенность и смущение.
— Здравствуйте, — сказал он, остановившись в паре метров от них. Его голос, низкий и бархатистый, снова поразил Галю. — Прошу прощения за беспокойство. Меня зовут Виктор. Виктор Алексеевич Громов.
Галя молчала, не зная, что сказать. Юля, прижавшись к ноге матери, не сводила с Виктора глаз.
— Я понимаю, что произошло недоразумение, — продолжал он, видя ее замешательство. — И после того случая я не мог не вернуться. Мне нужно кое-что вам объяснить. Я... я знаю, почему Ваша дочь приняла меня за другого человека.
Галина резко выдохнула, ее голос прозвучал резко, почти враждебно:
— Моя дочь приняла Вас за своего отца. Моего мужа.
— Я знаю, — тихо сказал Виктор. И, помедлив, добавил: — Его звали Сергей, да?
От этого имени, произнесенного чужим человеком, у Гали похолодело внутри.
— Откуда вы знаете? Кто Вы?
Он перевел взгляд на Юлю, потом снова на Галю.
— Мне очень неудобно говорить об этом здесь, на улице. Может, мы могли бы поговорить? Я понимаю, как это выглядит, но... — он снова посмотрел на Юлю, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти отеческое, — ...я думаю, я вам кое-что важное расскажу.
Галя металась в сомнениях. Пустить в дом незнакомца? Но он знал имя Сергея. И это сходство... Оно не могло быть случайным. Любопытство, смешанное с тревогой и каким-то смутным предчувствием, пересилило осторожность.
— Хорошо, — коротко кивнула она. — Поднимайтесь.
В квартире, Надежды Петровны, к счастью, не было — она ушла к подруге. Галя провела Виктора в гостиную, усадила Юлю в своей комнате смотреть мультики, обещая скоро прийти. Мужчина и женщина остались одни. Виктор сел на краешек дивана, Галя — напротив, в кресле. Между ними стоял сервированный бабушкой стол, создавая нелепый контраст с напряженностью момента.
— Итак, — начала Галя, скрестив руки на груди. — Объясните, что все это значит.
Виктор глубоко вздохнул, как человек, собирающийся с мыслями.
— Я понимаю Ваш шок и недоверие. Поверьте, для меня это тоже было... неожиданностью. Я Виктор Громов. И Ваш муж был моим двоюродным братом.
В воздухе повисла тишина. Галя смотрела на него, не веря своим ушам.
— У Сергея не было родных, — наконец выдохнула она. — Он вырос в детдоме. Он всегда говорил...
— Он, скорее всего, и сам не все помнил, или ему так сказали, — мягко перебил Виктор. — Наши отцы были братьями. Родными. У них был совместный бизнес, небольшая строительная фирма. Все шло хорошо. А потом... потом они столкнулись с бандитами, рэкетом, как это тогда бывало. Отказывались платить. Их... убили. Обоих. И мама Сережи, случайно оказавшаяся рядом, погибла тоже.
Галины руки бессильно опустились. Она знала, что Сергей — сирота, но он никогда не распространялся о подробностях, да и сам, наверное, знал о них смутно. Для нее это была абстрактная трагедия из прошлого. А теперь она обрела черты.
— Сергею и мне было тогда лет по шесть-семь, — продолжал Виктор, глядя куда-то в пространство перед собой. — Мы жили в одном городе, дружили, играли вместе. Помню, он всегда был заводилой, смелым... — на его губах на мгновение тронулась слабая улыбка, но тут же пропала. — После... после того, что случилось с отцами, моя мать в панике собрала вещи, и мы уехали. Далеко.Уезжали в спешке, в страхе. Связи со всеми оборвали.
Он помолчал, собираясь с духом.
— О Сергее я помнил смутно, как о друге детства. Мама не вспоминала то время, для нее это была незаживающая рана. И только недавно, уже после смерти мамы, разбирая ее старые бумаги, я нашел документы, фотографии... И я узнал всю историю. Узнал, что Сережа... что никто из оставшихся родственников не захотел или не смог его взять. И он попал в детдом.
В его голосе прозвучала неподдельная, глубокая боль. Галя слушала, затаив дыхание. Ее мир переворачивался. Сергей, ее Сергей, оказывается, не был одиноким подкидышем. У него была семья. Была история. Была трагедия.
— Я стал искать своего двоюродного брата, — голос Виктора вернул ее к реальности. — Потратил несколько месяцев. И... я узнал, что его больше нет. Что он погиб. А потом я узнал, что у него осталась семья. Жена. Дочь.
Виктор посмотрел на Галю, и в его глазах она увидела искреннее сочувствие.
— Я понимаю, что это, наверное, глупо. Мы были детьми, мы почти ничего не помним друг о друге. Но я не мог не приехать. Не мог не попытаться... узнать, каким он вырос, каким человеком стал. У меня были… и есть, кое-какие связи, в том числе в МВД. Мне помогли организовать кое-какое расследование. В общем, я нашел… но слишком поздно…
Галя отвернулась, смахивая слезу. Вся ее озлобленность, все недоверие растаяли, как дым. Перед ней сидел не призрак и не странный незнакомец. Перед ней сидел человек, который, как и она, хотел сохранить память о Сергее. Который искал свои корни.
— Он был... замечательным, — тихо сказала она, глядя на фотографию Сергея на полке. — Добрым. Веселым. Очень любил нас с Юлей. Он мог бы... — ее голос дрогнул, — он мог бы многого добиться. Просто не успел.
Она снова посмотрела на Виктора. Теперь она видела не просто сходство. Она видела в его чертах отголоски истории своего мужа. И это было одновременно и больно, и... утешительно.
— Расскажите мне о нем, — попросил Виктор. — Если, конечно, Вам не слишком тяжело.
И Галя стала рассказывать обо всем, что сохранила ее память, начиная с первого дня знакомства с Сергеем.
Виктор слушал внимательно, не перебивая, и по его лицу она видела, что он не просто вежливо кивает, а впитывает каждое слово, пытаясь сложить образ брата, которого потерял.
Разговор затянулся. Сумерки за окном сгустились в настоящую ночь. Галя вдруг спохватилась.
— Простите, я Вас задерживаю. И... я даже не предложила вам чаю.
— Не стоит извинений, — он улыбнулся, и улыбка эта опять-таки была не сергеевой, но по-своему теплой. — Вы не представляете, какую ценность для меня имеет все, что Вы рассказали. Спасибо Вам.
Он поднялся.
— Я остановился в гостинице неподалеку. Может... может, мы могли бы как-нибудь еще пообщаться? В более спокойной обстановке? В парке, например. Без... — он кивнул в сторону комнаты, где была Юля, — без лишних потрясений для девочки.
Галя, сама того не ожидая, кивнула.
— Да. Конечно.
Они обменялись номерами телефонов. Проводив его до двери, Галя снова осталась одна в тишине. Но теперь была наполнена не болью и тоской, а каким-то новым, непонятным чувством. В ее жизнь, такую предсказуемую и серую, ворвалась тайна. Трагическая, но настоящая история. И человек, который был ее частью.
Галина подошла к окну и увидела, как темная фигура вышла из подъезда и затерялась в вечернем городе. «Двоюродный брат... — думала она. — У тебя, оказывается, была семья, Сережа. Не только мы.»
А потом ее взгляд упал на дверь в комнату дочери. И ее снова охватила тревога. Как объяснить Юле, кто этот человек? Как сказать, что это не папа, но... почти родной? И самое главное — что принесет с собой это неожиданное появление? Покой и исцеление или новые бури?
Ответа не было. Было только щемящее чувство ожидания и понимание, что ее жизнь уже никогда не будет прежней.
Встреча в парке была назначена на воскресенье, на утро. Галя долго выбирала, что надеть, в итоге остановилась на простых джинсах и свитере, сердито одернув себя перед зеркалом: «Не на свидание же идешь, в конце концов. Просто поговорить».
Они встретились у центрального фонтана, который уже не работал, затянутый пленкой первого льда. Виктор ждал ее, опершись на парапет. В этот раз он был одет менее официально — темно-синяя куртка, джинсы. И от этого его сходство с Сергеем стало еще более разительным, почти пугающим. Галя на мгновение застыла в нескольких шагах, наблюдая за ним. Он смотрел на голубей, и в его позе была какая-то сосредоточенная, немного отстраненная грация.
Виктор заметил ее, улыбнулся, и заколдованное мгновение развеялось. Улыбка была другой. Более сдержанной.
— Здравствуйте, Галина, — поздоровался он.
— Здравствуйте, Виктор. Можно просто Галя.
— Галя, — кивнул он, и ей почему-то стало чуть теплее. — Спасибо, что пришли.
Они пошли по аллее, усыпанной желтой листвой. Первые минуты шли молча, неловкость висела между ними почти осязаемой пеленой.
— Как Юля? — наконец спросил Виктор, нарушая тишину.
— Спасибо, полегче, — вздохнула Галя. — Объяснила, как могла. Сказала, что ты... что Вы брат ее папы. Что вы очень похожи, но Ыы другой человек. Вроде, поняла. Хотя, конечно, в ее голове сейчас каша.
— Мне очень жаль, что так вышло, что я стал причиной такого стресса для нее.
— Да уж... — Галя горько усмехнулась. — Не Вы, а моя мама, с ее «папа в командировке». Но Вы... Вы стали тем катализатором, который все это обнажил.
Они свернули на детскую площадку. Несколько ребятишек с визгом носились по горкам. Виктор вдруг остановился.
— Знаете, я почти ничего не помню из того времени, когда мы были с Сергеем детьми. Отрывочные картинки. Помню, как мы строили замок из песка в такой же песочнице. И как он меня тогда толкнул, потому что я случайно наступил на башню.
Галя посмотрела на него с удивлением.
— Сергей? Толкнул? Он был очень мирным.
— Ну, мы же были детьми, — улыбнулся Виктор. — А в детстве все бывают разными. Наверное, он изменился. Или просто Вы его таким не знали. Или я не так помню.
Они присели на скамейку. Разговор потек легче. Галя рассказывала о Сергее — о его мечтах, о его любви к автомобилям, о том, как он мог часами возиться с двигателем их старенькой «девятки». Виктор слушал, задавал вопросы, и Галя ловила себя на мысли, что ей приятно говорить о муже с человеком, который по-настоящему хочет его узнать. Это было не дежурное соболезнование, что она слышала от знакомых, а живой, неподдельный интерес.
— А Вы... женаты? — вдруг спросила Галя, сама не ожидая от себя такого вопроса.
Виктор покачал головой.
— Нет. Не сложилось. Работа, проекты, командировки. Не до того было. Да и... — он замялся, — не встретил свою женщину.
— А чем вы занимаетесь? Вы сказали о проектах, командировках?
— Да. Я архитектор. Частные дома, в основном. Работаю на себя. Это дает свободу. Сейчас, например, закончил проект здесь, в Вашем городе, и могу позволить себе задержаться, чтобы... — он запнулся, — чтобы узнать о брате.
Он сказал это просто, но Галя почувствовала, что за этими словами стоит что-то еще. Какая-то незавершенная фраза.
В этот момент с аллейки донесся знакомый голос:
— Мама!
Они оба обернулись. К ним, краснея от быстрого бега, подбегала Юля, а следом за ней, запыхавшись, — Надежда Петровна.
— Бабушка сказала, что вы тут гуляете! — выпалила девочка, останавливаясь перед ними. Она снова уставилась на Виктора, но теперь в ее взгляде было не отчаянное узнавание, а жгучее любопытство. — Ты... ты правда брат моего папы?
Виктор серьезно посмотрел на нее и кивнул.
— Правда. Двоюродный брат. Зовут меня Виктор.
— А почему я тебя раньше не видела?
— Я жил далеко. А теперь приехал и хочу с тобой познакомиться.
Юля подошла ближе, изучая его лицо с детской непосредственностью.
— Вы правда похожи. Только у папы ямочка на щеке была, когда он смеялся. А у тебя нет.
Галя ахнула. Она сама не сразу сообразила, в чем разница. А шестилетняя девочка подметила.
Виктор улыбнулся, и ямочка так и не появилась.
— Наблюдательная. Значит, будем знакомы, Юля?
Девочка кивнула, и через мгновение уже вовсю тащила дядю Витю к качелям, чтобы показать, как высоко она умеет летать. Надежда Петровна, смущенно поздоровавшись с Виктором, присела рядом с дочерью.
— Ну и что, Галь? — тихо спросила она. — Кто он?
— Тот, кем представился. Брат Сергея.
— И что ему тут надо? — в голосе матери прозвучала тревога.
— Узнать о брате, мама! Не «надо», а хочет! — вспылила Галя, но тут же понизила голос, глядя, как Виктор качает Юлю на качелях, и девочка смеется так заразительно, как не смеялась с тех самых пор... С тех самых пор. — Видишь? Она его не боится. Она тянется к нему.
— А я боюсь, — прошептала Надежда Петровна. — Мало ли что. Чужой ведь человек. Вдруг какие-то права на что-то предъявит? На квартиру? На наследство?
— Какую квартиру, мама? У нас ипотека была, которую я теперь одна выплачиваю! Какое наследство? — Галя смотрела на дочь и Виктора, и в ее сердце затеплился какой-то новый, непонятный огонек. Огонек надежды. Или что-то очень на нее похожее…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.