Представьте: день рождения сына. Четыре года Мирону, дети визжат, мыльная пена летит во все стороны, я бегаю с подносом, чтобы хоть как-то успеть накормить гостей. Думаю — сейчас, наконец, сяду рядом с мужем, поговорю. Хоть минуту вместе. Ага, как же. У него дела поважнее.
Стою на террасе — и слышу, как мой Герман говорит другу:
— Да куда она денется? Не в деревню же возвращаться.
Я даже не сразу поняла, что речь обо мне. Сначала подумала — про кого-то другого. Но потом Данил, его приятель, спрашивает:
— А если Крис всё же узнает про твою рыжую? Думаешь, проглотит молча
И тут у меня буквально поднос из рук выпал. Я стою, держу бокалы, руки дрожат, сердце в горле. А Герман спокойно отвечает:
— Узнает — и что? Рыжая — это адреналин, азарт. А Крис — дом, порядок, семья. Такие вещи не смешиваются.
Вот тут, девочки, я поняла, что мне конец. Потому что если мужчина уже делит женщин на «дом» и «азарт» — это диагноз, а не ошибка.
А он продолжает, не замечая, что я стою буквально за кустом жасмина и слышу каждое слово:
— В постели с ней как в урагане. Крис бы на такое никогда не решилась. Но менять ничего не собираюсь — хороший левак только укрепляет брак.
Я, честно, перестала дышать. В груди будто что-то сломалось. Он про меня так говорит. Про нас.
И ведь всё всплыло сразу: как мы вместе начинали, как без сна и денег поднимались. Я писала чужие дипломы ночами, он разгружал фуры по утрам. Мы строили бизнес, дом, семью. Всё вместе. И вдруг я слышу — я просто «дом». Мебель.
А потом он ещё добавил:
— Она же сидит дома, уже четвёртый год. Клиентов растеряла, денег нет, квартиры нет. Куда ей деться?
Вот это, пожалуй, было больнее всего. Не измена даже — а вот это холодное спокойствие в голосе. Эта уверенность, что я никуда не уйду, потому что некуда.
А друг ему говорит, мудро, кстати:
— Не зли женщину. Когда ей больно, она перестаёт бояться. Тогда держись.
Но Герман только фыркнул, а потом достал телефон:
— Да, Настя, я помню, у сына праздник… Да, скучаешь, понимаю…
Девочки, это было всё. После слова «Настя» мир перед глазами просто померк. Я стояла за кустами, как школьница, и слушала, как мой муж, отец моего ребёнка, разговаривает со своей любовницей во время дня рождения нашего сына.
Когда он сказал: «Может, подумаю, как тебя взять с собой», — у меня просто выпал поднос. Стекло разлетелось, а я — в ступоре. Лишь бы он не заметил. Лишь бы не понял, что я слышала.
Данил что-то сказал про поговорку «на воре шапка горит», Герман отмахнулся, сбросил звонок, посмотрел в кусты и позвал:
— Крис, это ты?
Я не дышала. Казалось, если вдохну — он услышит.
А потом… потом я пошла к сыну. Потому что надо было жить дальше, хоть и не хотелось. Мирон нырял в пену, смеялся, а я стояла рядом, улыбалась, будто всё в порядке. Внутри уже была пустота. И только один вопрос: как теперь жить? Куда идти с ребёнком, если я четыре года не работала? Всё время вкладывала в дом, в него, в семью. И вот итог — он меня предал, а я осталась без опоры.
Когда праздник закончился, Герман подошёл, обнял меня за талию — и я чуть не задохнулась от отвращения.
— Ты плачешь?
— Мирон растёт, — ответила я. — Уже совсем взрослый.
Он усмехнулся:
— Из-за этого слёзы? Да ты сентиментальной стала.
А я смотрела на него и понимала — нет, просто кончилось. Всё. Я больше не жена. Не любимая. Просто тень в его доме. Но играть я пока не могла позволить себе роскошь честности. Я знала — если выложу всё сейчас, он уничтожит меня. И потому сказала ровно:
— Может, заведём ещё одного ребёнка?
Хотела посмотреть в глаза. У него аж мышцы на лице дёрнулись.
— С чего вдруг?
— Просто кажется, пора, — сказала я. — И, может быть, стоит попробовать то, чего я раньше не делала.
Он напрягся, отвёл взгляд. И мне впервые за весь день стало легче. Я улыбнулась — мило, почти по-женски, — и пошла к гостям. Пусть думает.
Потом Мирон подбежал, облепленный пеной, визжит:
— Мам, пойдём! Я хочу в шар!
Я его обняла — и всё. Ради него я могла держаться сколько угодно.
Когда гости уехали, Герман сказал, что поедет «в офис». Документы забрать. Работать ночью.
Я только кивнула, хотя всё понимала. И вдруг тихо сказала:
— А я думала, сегодня мы займёмся вторым ребёнком.
Он отвернулся:
— Не сегодня, милая.
И в этот момент я поняла, что больше не смогу лгать — ни ему, ни себе.
Я посмотрела прямо в глаза и спокойно сказала:
— Я знаю, Герман. Я знаю, что ты мне изменяешь...
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Без права на прощение", Анна Томченко ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение