Глава 6 / Начало
Домой Василиса пришла выжатая, словно лимон. Отчего она так устала, так и осталось загадкой. Может, от того, что лаской бегала по лесу, а может, тётка высосала из неё все силы. Ну, вот зачем она рассказывала Василисе о своей жизни? Ей это было совсем неинтересно. Хотя... чего себя обманывать — интересно, и даже очень. Любит же она заглядывать в чужие окна. Интересно? Конечно, интересно: как мебель стоит, какие обои. Сейчас люди не очень-то переживают, что открытые шторы выставляют их жизнь на всеобщее обозрение. Частенько можно увидеть не только мебель, но и кусочек чужой жизни.
Василиса всегда закрывает шторы. Мало ли, найдётся кто-нибудь такой же любопытный. А тут — полжизни выдали без всяких вопросов. Жалко, помочь нечем. А чем поможешь? Советом? Самое глупое, что можно сделать, — это дать совет, совершенно не зная характеров в той семье. А там, может, и сам муж слезы льёт? Может, и его так же ни слышать, ни видеть никто не хочет? А надо-то всего — поговорить. Вот только посоветовать легко, а вот сделать... Сделать бывает порой совсем невозможно. Василиса знает это точно. Она много раз пыталась поговорить с мамой и бабушкой. Когда готовилась к разговору, в мыслях все получалось гладко. А стоило открыть рот... всё оборачивалось совсем не так. Эх, мудрости ей не хватает. А мудрость, как говорит (ой, говорила!) баба Аля, не всегда с возрастом приходит. Вот баба Аля Василису называла мудрой. И где она только в ней эту мудрость усмотрела?
Плюхнувшись в кресло, Василиса блаженно вытянула ноги. Почитать бы. Жаль, у Миши нет любимых ею детективов. Книги стоят, вон сколько, но все какие-то серьёзные: Чехов, Тургенев, куча книг по психологии. Ничего интересного. А ещё Василиса любила читать любовные романы. И не современные, а что-нибудь старинное, «Анжелику», например. Эх, были же времена! Короли, принцы и принцессы... Хотя и не очень-то короли счастливыми были.
Василиса так и задремала, сидя в кресле.
Ей приснился огромный танцевальный зал. Прижимаясь к стенам, стояли люди в пышных бальных платьях; тут же жались к мамкам и тётушкам молоденькие девчонки в коротеньких юбочках и майках, едва прикрывавших живот. Какая-то толстозадая тётка в леопардовых лосинах металась по центру зала, искала себе пару для танца. А Василиса стояла, держа какого-то тощего прыщавого парня за ужасно потные ладони, и точно знала, что танцевать с ним она не хочет. Да и вообще танцевать она ни с кем не хочет, потому что ей жутко давил башмак, и она не могла сделать ни шага. Василиса пыталась кому-то сказать, что не будет танцевать, но у неё не получалось. Тогда она решила прямо тут, посреди зала, обернуться лаской. Пусть что хотят, то и говорят! Надоели! Но вместо того чтобы грохнуться на земь, она просто задрала голову и увидела, что с красивой люстры на неё смотрит Баба-Яга и грозит пальцем. А по всему залу разносилось: «Обещала! Три дня! Потом худо будет!»
Василиса, наконец, бросилась на пол, больно ударившись плечом, и открыла глаза.
Она лежала на полу, а рядом с ней стояла пустая миска.
— Это что? — потирая плечо, поднялась она с пола.
И тут её словно ледяной водой обдало. Молоко! Она лешему обещала молока! На улице уже смеркалось, но Василису это совсем не испугало. Накинув куртку, она подхватила пустую миску, бутылку с молоком и кинулась в лес.
Запыхавшись, остановилась перед тропинкой, ведущей в Николаевку, поставила миску на пенёк, налила молока, поклонилась. Прошептала извинения, что не сразу обещание выполнила, развернулась, чтобы идти к дому, и замерла. В окнах дома ведьмы горел свет.
Странно, кто там может быть? Немного подумав, она двинулась к дому. Попутно отметив, что среди деревьев светились и другие окна. Ну да, ей же говорили, что на хуторе ещё живут люди. Дома просто разбросаны далеко друг от друга, поэтому Василиса и не обращала внимания. Надо с соседями познакомиться. Вот сейчас она это и сделает.
Стукнув пару раз для приличия в дверь, Василиса зашла в дом.
У печки, держа Влаську на руках, стояла девчонка примерно её возраста, может, чуть младше, и внимательно смотрела на Василису.
— Здравствуй, — кивнула Василиса.
Девчонка в ответ тоже кивнула.
— Ты теперь здесь живёшь?
Девчонка опять кивнула.
— А кто тебе сказал, что дом пустой? Или ты родственница?
Девчонка неопределённо пожала плечами и снова кивнула.
— Ты немая, что ли? — разозлилась Василиса.
Девчонка опять кивнула, улыбнулась и указала на графический планшет, лежащий на столе. Отпустила кота, подошла к столу и начала писать печатными буквами по экрану, затем протянула планшет Василисе.
«Я немая. Римма меня воспитывала. Теперь буду здесь жить. Ты кто? Я слышу, говори».
Обалдевшая Василиса подняла глаза на девчонку, а та стояла и улыбалась.
— Обалдеть, — одними губами произнесла она. — Я Василиса. Миша уехал, я пока здесь живу. — Она ткнула пальцем в сторону дома Михаила. — А ты, значит, вместо ведьмы?
Девчонка, не переставая улыбаться, опять кивнула.
Взяв планшет, передёрнула рычажок, удаляя надпись, и принялась писать снова. Закончив, протянула Василисе.
«Я на каникулах. Летом приеду насовсем. Морок сниму».
— Какой морок? — опешила Василиса.
Передёрнув рычажок, девчонка написала опять.
«Вернёшься раньше меня — скажи: «Полина позволила, морок спадёт».
— Куда вернусь? Вернее, откуда? — удивилась Василиса, прочитав надпись. — А Полина — это ты?
Кивнув, девчонка указала на свои глаза, потом на лицо Василисы и опять настрочила на планшете.
«Не знаю, когда и откуда. Говорю, что вижу. Дорога у тебя долгая. Больше ничего не вижу».
Прочитав, Василиса окончательно убедилась, что девчонка не только немая, но и больная.
— Никуда я не собираюсь, — раздражённо ответила она. — Видит она... Чего ты там видишь? Цыганка нашлась. Ещё по руке погадай.
Полина качнула головой — мол, не умею.
— Так и не умничай. Кота, кстати, я накормила.
Василисе отчего-то очень захотелось показать девчонке язык, но она удержалась. Она всё-таки ведьма. А мудрые ведьмы языки не показывают. Вспомнив, что она ведьма и должна увидеть Полину в цвете ауры, она прищурилась, всматриваясь. Полина только усмехнулась и принялась строчить на планшете.
«Я ученица. Учусь, не врождённая. Меня не увидишь».
— Так чего ты мне голову морочишь? — возмутилась Василиса. — Что ты вообще можешь видеть?
Полина опять пожала плечами.
Василиса совсем разозлилась и, хлопнув дверью, вышла из дома.
«Задавака какая-то!»
И тут же к ней пришло понимание, словно выплывая из глубин памяти: никто ей силу ещё не передал. Учить-то учат, потому что задатки есть, а вот силы нет. А Василисе силу передали. Она вспомнила окровавленную шею женщины, к которой наклонилась, вспомнила, как та крепко сжала её руку, вспомнила, как сама кричала от испуга. Василисе стало стыдно. Ладно, завтра она опять придёт к Полине. А там видно будет.
Захватив с дровника охапку дров побольше, Василиса зашла домой. Сейчас она протопит печь, а то утром вставать будет неуютно, приготовит ужин и поищет книгу, какую интересно будет почитать. Телевизор смотреть ей отчего-то совсем не хотелось.
Интересно, куда это у неё дорога? — задумалась Василиса, пока растапливала печь. — Варвара Ильинична позвонит? Работа для неё найдётся? Или, может, она назад к бабушке с мамой вернётся? Нет! Точно нет! Не будет для неё работы в отделе — устроится куда-нибудь в другое место. Да и из отдела её никто не увольнял. Просто сейчас там какие-то проблемы, совсем её не касающиеся, вот и попросили посидеть дома. Точно, завтра позвонит Варвара Ильинична и вызовет на работу. И нечего всерьёз принимать слова Полинки. Она ещё не ведьма.
Решив соорудить себе, бутерброд и налить кофе, Василиса обнаружила на столе чашку с подошедшим тестом.
— Нет, Вавила Силыч, — догадалась она, чьих рук дело, — я не хочу печь. Да и не очень умею.
На стул, стоящий рядом, упала тряпка.
— Ну, не сердись. Кому эти пирожки? Мне много.
В печной трубе что-то гулко треснуло.
— Ну, хорошо. Но больше без моей просьбы так не делай. Мне бы и бутера хватило, — раздражённо хлопнула дверца шкафчика.
С пирожками Василиса провозилась около часа. Вавила Силыч явно помогал: то раздувая огонь в печи, то приглушая его. Пирожки получились — загляденье! Лучше, чем у бабы Али. Василиса пила кофе, налив и Вавиле немного, и с удовольствием уплетала выпечку почти собственного приготовления. Это уж точно вкуснее бутерброда.
— Ох, объелась, — простонала Василиса, отодвигаясь от стола. — Спасибо, Вавила Силыч, — пробормотала она и подошла к книжному шкафу выбрать, что-нибудь почитать. Детектив она себе купит, как только попадёт в город.
Одно название её заинтересовало — «Проклятые короли». А там, где короли, там и принцы с принцессами, балы и интриги.
Неожиданно книга Василису увлекла. Её воображение живо рисовало старца на костре, красавца Филиппа, наряды неверных принцесс. Когда она попыталась представить кошель, что подарила коварная золовка, над головой Василисы прозвучал голос:
— Давай-ка, девонька, сила твоя нужна. Спи.
Василиса вздрогнула и завертела головой, пытаясь увидеть Бабу-Ягу. Голос был явно её.
— Вот и за что мне это? — опять раздался голос Яги. — У такой мудрой ведьмы, как моя дочь, такие бестолковые потомки! О боги! Спи, говорю!
Перед глазами Василисы всё поплыло. Она оказалась в каком-то лесу, моросил дождь, и было совсем неуютно.
— Уснула? — Рядом на пеньке появилась Яга. — Что? Погода не нравится?
Василиса кивнула.
— Вот же непутёвая. Хорошую себе представь, — проворчала старуха.
Василиса представила солнышко, море и ласковый ветерок.
— И чего вас всех от родных мест к чёрту на кулички тянет? Нет бы, свою речку представить, а то вот это вот, — вздохнула Яга. — Ладно, слушай. Есть мальчишка, Баран. Фамилия у него такая — Баран. Назовут Тихоном.Так ему грозит нерождение. Он не родится. Некому будет фашиста, как Иван Сусанин, в болото завести. В 1942-м, в конце января. Расстреляют его, конечно, немцы, там и ляжет. Но миссию выполнит. Много людей спасёт.
— Это кто ж так мальчишку обидел? — хохотнула Василиса, пытаясь догнать волну. — С такой фамилией лучше не родиться.
— Вот же непутёвая, — вздохнула Баба-Яга. — Не в дочь мою, в морока, точно, в морока... — Она вздохнула. — Фамилия славная, это вам, неучам, не рассказывали. Мальчишка жизни спас целому отряду партизан. Открытий потом важных, сколько спасённые и их потомки сделали... Эх, чего тебе рассказывать! — Яга с досадой сплюнула.
Картинка изменилась. Появилась речка, величаво несущая свои воды куда-то к югу, мирно пасущиеся на лугу коровки, берёзовая рощица неподалёку, песчаный берег и всё такое же ласковое солнце. Василиса уселась рядом с Бабой-Ягой на песке.
— Да я ничего, я просто так, — виновато пробормотала она.
— А раз просто так, то слушай. Прабабка по отцу этого Барана самосожжением собралась заняться. Ей замуж пора, за Барана-то. Она сейчас Кузьмина дочь, а будет Баран. Тьфу ты! Я бы тоже сожглась, — в сердцах выругалась Яга. — Нельзя этого допустить.
— Она чего? Из-за фамилии? — удивилась Василиса.
— А? Нет. Конец века. Какой-то болван сказал, что земля остановится. Цифра дьявола — 1900. От девятки единицу отнять, и два нуля — это двойка. Шестёрка получается. Число дьявольское. Дьявол на землю и придёт править. А если все сожгутся заживо, то этого не допустят. Там ваши отдельские этого умника вычисляют. Вычислят, куда денутся. Дочь Кузьмина спасти надо. Пацан отряд тогда спасёт. Понятно?
Василиса кивнула.
— Ты сейчас по тропе пойдёшь, сворачивать никуда не смей. Так по тропе и иди.
— А вернусь в тот же день и тот же миг? — уточнила Василиса.
— Быстро управишься — к завтрему и вернёшься, — делая руками какие-то па, произнесла Баба-Яга.
«Вот тебе и дорога», — подумала Василиса, заходя под низко нависшие ветви берёзы. Продолжение