«Чосонский стрелок»: момент истины

Автор Натико

Часть вторая (часть первая)

«Перемен требуют наши сердца», - под этими словами могли бы подписаться многие современники той эпохи. Однако сначала о том, по какому принципу выбираются цитаты. Мне хотелось выбрать те, которые лучше всего отражают сущность персонажа – его мировоззрение, взгляды, руководящие его поступками, и изменения этих взглядов.

И поэтому здесь есть (или будут) все основные герои, кроме одного: короля. Его сущность неуловима. Он увлекается и передумывает, отступает под гнётом обстоятельств и сам эти препятствия создаёт. Принимает решения то в пользу одних, то в пользу других. Александр Дюма считал, что править надо, воюя с врагами и опираясь на сторонников. Король, кажется, преследует цель врагов разозлить, а сторонников разочаровать. Или не отличает одних от других.

Что же в нём настоящего? Только одно – слабость: характера, убеждений, решений, власти… Но он будет тут мелькать, поскольку он, если разобраться, один из главных двигателей сюжета, ведь это его решения и нерешения заставляют героев действовать и умирать. Ну, на то он и король… Но ему самому слова не дам - известна цена этому слову...

«Плохие времена создают сильных людей… Слабые люди создают плохие времена…» Истинное несчастье страны – слабый король. Его министры первыми это поняли – и постарались использовать. Главным героям тоже с характером монарха пришлось познакомиться лично.

Партия Юнгана

«Государь спас меня и попросил послужить ему». – «Так вы будете у него служить?» - «Нет, я отказался». – «Но что тогда будет с Ён Ха? Если ложное обвинение не снимут, вам придётся скрываться до конца жизни. Отправляйтесь к государю, только так вы сможете выжить».

Барышня Су Ин дает разумный совет и верит в королевскую власть. Она – наследница своего отца, который погиб, будучи уверенным, что король – за просвещение. Вообще интересно, как развитие чувств этой пары происходит на фоне взаимодействия их жизненных позиций, как они не только поддержки друг друга, но и понимания. Причём меняется Юн Ган. Барышня идёт одним и тем же курсом, и даже её очарования и разочарования в людях – от неизменности принципов. Верность королю и королеве в ней сочетается с приверженностью идеям просвещения, свободы, всеобщего равенства и братства. А Юнган – ни за кого конкретно, даже с учителем, спасшим его, не соглашается, но он за справедливость, безопасность и благополучие близких, и, конечно же, за любовь. Если ему предлагают что-то, не соответствующее этой политической программе, он отказывается.

«Я не думал, что человек может быть настолько жесток к другому человеку. Увидев Че Ми (рабыню из лавки в плену бывшего хозяина – прим.), я подумал, как жилось Ён Ха (в рабстве – прим.), и мне стало больно. Ведь мы все люди. Но некоторые отдают приказы, а другие живут по приказу».

Юнган начинает замечать то, что раньше не так бросалось в глаза, ведь и раньше наверняка были жестокие хозяева и рабы. Но сейчас он уже с другим настроением и вниманием выслушивает рассуждения барышни Су Ин: «Вы правильно поступили. Ваше оружие спасло людей», – радуется барышня, когда он сжигает документы рабов или раздаёт людям рис, но и удивляется одновременно, что он занялся чужими трудностями.

Вообще «душеспасительные» беседы Су Ин и Юнгана, когда нет необходимости притворяться Ханчо-саном, «век бы слушал». Ну и век бы смотрел, конечно, тоже – на пейзажи, архитектуру и двух красивых молодых людей, рассуждающих о жизни и о том, что в ней правильно, а что нет.

«Уму непостижимо, что Хэ Вон направила на меня пистолет». – «Это горе от потери отца. Всё меняется, когда теряешь дорогого человека. Пустота в душе заполняется гневом». – «Надеюсь, все скоро закончится, и в вашу душу придёт мир».

В жизнь Хэ Вон мир так и не придёт. Есть одна сцена, которая разрушает образ бедной несчастной рабыни, вынужденной выживать. Это сцена, в которой Хэ Вон сообщает Суин о смерти её отца, переводчика Чона, от рук мятежников. Она спокойна, хладнокровна и философски настроена, когда речь идёт о чужих отцах – какой контраст с той, что обещала убить Юнгана, а затем целилась из пистолета в Су Ин, когда думала, что её собственный отец погиб. Ту самую Су Ин, которую она обманывала с самого начала. «Пока человек чувствует чужую боль, он человек». А когда человек чувствует только свою боль, он кто?

«Отец уже погиб, хочешь, чтобы я и тебя лишилась? Просвещение, новый мир… Неужели всё это важнее жизни?»

Можно сказать, крик души. У вдовы переводчика Чона, матушки Су Ин, свои заботы о взрослой дочери. «Долго собираешься ждать этого вечного изгнанника?» Служанка вторит ей: ну что за кавалер, то он замешан в измене, то в убийстве. Но у барышни Су Ин есть другие препятствия для обычной жизни с Пак Юн Ганом – сам Пак Юн Ган: «Если я попрошу вас все забыть и жить обычной жизнью рядом со мной, это будет слишком жестоко?» – спрашивает она, предлагая ему отказаться от борьбы и мести. Просвещённая дочь и не очень просвещённая мама весьма одинаково смотрят на то, что может (или не может) быть важнее жизни.

«Как сложно решить. Мне бы хотелось построить мир, о котором мечтал отец. И хотелось бы жить обычной жизнью с господином Юн Ганом. Тяжело смотреть, как он в одиночку преодолевает трудности. Не могу оставаться спокойной. Хотелось бы мне жить, как другие люди… Ужинать вместе, глядя друг на друга, родить детей, похожих на нас, которые будут смеяться и плакать. Разве такая жизнь для нас невозможна?»

Настроения и мечты обоих за весь фильм не изменились. «Вы спасли мне жизнь, но без неё она мне не нужна», – говорит Юнган учителю-революционеру, стараясь не допустить того, чтобы барышня стала придворной дамой короля и вмешалась в борьбу партий и войск. «Это ей решать», – спокойно отвечает учитель. Он уже видит, что расчёт оказался правильным.

«Прошу, не вмешивайте Японию. Мы должны сделать всё сами. Если японцы примут участие – потом захотят здесь хозяйничать. Видите же, что творит армия Китая после смуты. Лучше обратитесь к народу. Народ должен подняться и захотеть помочь, без этого нам не победить. Чтобы победить, надо понять людское горе, надо быть на их стороне».

Итак, расчёты учителя, он же министр иностранных дел, оправдались. Юнган оказывается во дворце во главе с повстанцами. Но его противоречия с руководством восстания только растут. И, кажется, он говорит совершенно обратное тому, что говорил в начале фильма о книге «Просвещение в Чосоне». Но на самом деле противоречия никакого нет. Он во всём разобрался сам, черпая знания из жизни, а не из книг. И тем заметнее ему, что слова повстанцев расходятся с делом. Его споры с учителем становятся фундаментальными, и только его верность партии «барышни Су Ин» нерушима и неизменна.

«Предпочитаете беречь государя? Даже зная, что он со мной сделал?» – «Понимаю, но у меня нет выбора. Я солдат, мой долг – защищать государя. И я не могу отступиться. А не отступаться мне велел твой отец». – «Защищать государя и защищать Чосон – не одно и то же. Неужели вы не поняли? Я буду защищать Чосон. Даже отец не мог бы обвинить меня».

Как уже было сказано выше, слабый король стране не помощник. Но позже Юнгану пришлось убедиться, что и сторонники прогресса и просвещения не безобидны. К тому же выводу приходит и Суин. «Хорошее ли дело мы затеяли?» - спрашивает она, сомневаясь. Действительно, зачем применять силу там, где можно перетянуть на свою сторону убеждением, а не страхом – во всяком случае, дворцовую стражу во главе с помощником своего отца он просто раскидал, ни разу не выстрелив и не нанеся ни одного удара мечом, и переубедил. Учитель сплёл сети, чтобы привлечь молодёжь, не предоставляя каждому полноты картины, пока для каждого не стало поздно. А ведь всё было очевидно: сначала одни (консерваторы) убирали своих противников, потом другие (просветители) начали убирать своих врагов.

С другой стороны, могли ли они в условиях неравных слабых сил захватить консерваторов и судить по закону? На словах все планы построить новый мир строятся из идеальных и красивых фраз, а в жизни это ранения, порох, кровь и смерть. А министр внутренних дел и глава восстания очень хорошо показывает панику победившего вождя, которому надо принимать непростые и быстрые решения, противоречащие всему, что он говорил ранее. Они все не были готовы к этому. Но надо грести в одном направлении, потому что если просветители не доберутся до консерваторов, то консерваторы соберут силы и раздавят просветителей.

Тем временем король просит: «Перестаньте убивать моих сторонников, я обещаю вам ваш новый мир». Половинчатость решений – она такая. А людям нужна определённость – и просвещённым, и консервативным.

Впрочем, Юнган единственный из всех восставших, кто добился своих политических целей – освободил лидера своей партии из королевского дворца. То есть вернул себе барышню Су Ин, как и собирался. Но окончательно разочаровался в наставнике и в целях восстания. «Зачем мне мир, созданный чужими руками?» - спрашивал он, требуя не игнорировать настроения народа. «Если вы выходите из игры, я с вами», – сказала Су Ин. Но из этой игры надо не просто выйти, а выйти живым. Чтобы начать новую – уже свою собственную.

«Сможем ли мы жить дальше? Удастся ли нам выжить ради тех, кто погиб за нас? – «Непременно. Будет нелегко, но придётся постараться и держаться до конца».

Деловая женщина

«Вы занимаетесь не типичной для девушки работой». – «Я лишь выгляжу, как девушка, но никогда не жила девичьей жизнью. В путешествиях я носила больше поклажи, чем мужчины». – «Деловая женщина». – «Да. И делами управляла с самого рождения».

Защитить от смерти дочь своего врага, заработав себе в перспективе дополнительные неприятности? Легко. Но мстить врагу, добираясь до его детей – не для Юнгана. Другое дело, что это милое яблочко Хэ Вон от папочки-яблоньки всё-таки недалеко укатится.

Пак Юн Ган называет Хэ Вон деловой женщиной. Неженская жёсткость – это попытка выжить и приспособиться в мужском мире. Правда, эта жёсткость обманчива. В начале фильма Хэ Вон казалась мне сильнее: она последовательно отстаивает интересы отца, делая невозмутимое лицо в решительные моменты, и не знает о его тайных делах. А Су Ин так стремится разгадать тайну Ханчо-сана, что создаёт ему трудности: она добивается правды для себя, а для Юнгана, живущего под угрозой казни, это смертельно опасно.

Но потом они словно меняются местами: Суин узнАет правду и обретёт незыблемую уверенность в себе, а Хэ Вон потеряется. «Деловая женщина» утратит почву под ногами в жестоком мужском мире. Потому что даже умение без колебаний принимать решения не защищает от всего.

«Я сама была рабыней. Голодная, избитая. Так и жила. Стало невыносимо, и я сбежала. Вот, теперь неловко стало. А хотела это скрывать. Наговорила вам лишнего, Ханчо-сан». – «Нечего вам стыдиться. Стыдиться должны те, кто дурно поступает. А вы ничего дурного не сделали. Вы сами сотворили свою судьбу и стали сильной женщиной».

Заступничеством Хэ Вон явно не избалована, а после слов Ханчо-сана ей и вовсе хочется быть «хорошей». Юнган впечатляет её, не ставя такой задачи. И сам не понимает, чем. Для него это естественно – защитить женщину, даже если это дочь врага. Для Хэ Вон это целое откровение, потому что эти отношения из мира, где женщина может быть слабой, и её защищает сильный мужчина. Это мир Юн Гана и барышни Су Ин. А в мире Чхве Вон Сина и его дочери нет места для снисхождения ни к кому, невзирая на лица. Вот её папочку тот факт, что сын его врага спас его дочь, совершенно не остановит…

«Я слышал, дамы в Чосоне могут наливать (чай) только своим мужьям». – «Я не собираюсь жить как они. Признаться, я о вас кое-что уже знаю. Это вы – Пак Юн Ган. Не бойтесь, я вас не выдам. Взамен у меня есть просьба. О Су Ин забудьте. Храня её в своём сердце, вы подвергаете её опасности. Освободите своё сердце. А я буду с вами рядом, Ханчо-сан. Я буду защищать и заботиться. С Ханчо-саном, тем, которого звали Пак Юн Ганом, я бы хотела быть вместе».

Что ж, иного мира она не знала. Стремление защищать «своих», деловой мир с его взаимной выгодой и уступками. Даже её предложение Ханчо-сану напоминает предложение дельца, а не признание влюблённой девушки. Юнган заметно опешил от такой прямоты и деловитости, во всяком случае, предложений «освободить сердце» ему ещё не поступало… Ведь сердце – не товар, не объект сделки. Юнгану и Су Ин это известно…

Я переезжаю в Мапхо. Не ищите меня. Займусь делами и заработаю столько, что смогу купить весь мир. Но… Я буду заниматься этим одна. Не пресмыкаясь, как вы, перед власть предержащими. Я покажу вам, что вы ошибались.

Хэ Вон, узнавшая, что её отец тёмной ночью пробирается с ружьём, чтобы пристрелить отцов её подружек и дорогого её сердцу Ханчо-сана, что он держит в доме рабыню как приманку, была прекрасна. Но характерно, что взять за это реванш у папы она решила деньгами – доказать отцу, что заработать все деньги мира можно другим способом. Но тем самым она вторгается на запретную территорию – во имя чего отец совершил свои преступления. И у неё уже, по сути, нет выбора, потому что она осталась в той же системе координат. Где всё ладилось, пока она управлялась с наёмниками отца в его доме. И всё разрушилось, когда она попыталась одна противостоять жестоким торговцам. Она возвращается к отцу и разделяет его мысли уже как убеждённый сторонник, а не как объект защиты и заботы.

Причина вражды очевидна – Юнган не ответил ей взаимностью. Кажется, что это месть за отвергнутую «любовную любовь», но он ничего не обещал, а она чувствует себя обманутой. Она не понимает – как можно воевать с Чхве Вон Сином, спасая дочь врага. Наоборот, детей врага надо уничтожать, ведь с ней всегда так и поступали противники и деловые партнёры отца. А вот за семью можно откусить голову. И Хе Вон на суде, хотя и с угрызениями совести, выбирает сторону Чхве Вон Сина, подписывая Юнгану ещё один смертный приговор. Обижается на отца, не находит поддержки в чудом выжившем Пак Юн Гане и становится настоящей деловой стервой.

Нет, трагедии «Монтекки» и «Капулетти» там не было – Юнган действительно не давал ей повода. Это рефлекс воспитанного человека: он спас бы любую девушку, которую уводили в лес бродяги с оружием. Ей достаётся совсем чуть-чуть от тех взаимоотношений, в которых воспитаны Юнган и барышня Суин – безусловной любви и поддержки. В их жизни человек человеку не волк, а проявление вражды – отклонение, а не норма. И, конечно же, Юнган рискнёт всем ради барышни Су Ин. А Хе Вон он спасает ситуативно, по ходу жизни. Но что превращает женщину в леди? Отношение мужчины, забота и уважение. А в стерву? Отсутствие этого. Поэтому ей даже этих осколков света достаточно, чтобы почувствовать, как он согревает. И она с ещё пущей ненавистью начинает вредить источнику этого света – за невозможность купаться в этих лучах. Вот так «кусочек доброты» Пак Юнгана внезапно оборачивается против него – его врагом оказывается девушка, которой он ну ничего плохого не сделал. Семья которой, наоборот, до основания разрушила его жизнь.

«Я потеряла всё... Того, кого любила, даже последнюю гордость». – «Любовь и гордость – непозволительная роскошь для нас. Такова наша судьба, мы не можем жить, как все. Вернись ко мне, и мы разрушим этот мир вместе с тобой». – «Я вспоминаю, как прежние времена были лучше. Сбежав от хозяина, мы покупали себе рис и суп на деньги, которые зарабатывали торговлей. Мы отдавали друг другу лучшие куски и говорили: «Кушай больше». Куда всё это делось… Почему мы стали такими, как сейчас. Ведь было время, когда простая миска риса делала нас счастливыми».

Есть случаи, когда говорят: а ведь всё могло быть иначе. А тут как раз тот случай, когда можно смело сказать: всё было иначе. Но захотелось большего…

«Я делал это ради дочери». – «Не придумывай отговорки. Всё из-за твоих амбиций, твоей жадности. Ради себя самого. И даже имени своей дочери не упоминай. Ты убил моего отца, продал сестру, а я изо дня в день жил как в аду и ждал лишь одного – того мгновения, когда собственными руками заберу твою жизнь».

Действительно, чем больше денег, тем больше аппетиты, тем влиятельнее и страшнее партнёры. Сперва – гильдия, потом – объединение торговцев всей страны, а там и выход на международный уровень. Разве не так строятся финансовые империи и экономические системы? Но то, что порождает этот подход, его и убивает: растущие аппетиты.

У Юнгана свой взгляд на наступление капитала – должны же быть ограничители, нельзя строить благополучие любой ценой. «Они купили рис, но не человеческие жизни – сделка несопоставима», – скажет он о методах торговли Ямамото-сана и Чхве Вон Сина.

Но семья – это святое. «Это твой предел как стрелка», – надменно говорит Вон Син, наводя на Юнгана то же ружьё, что убило его отца. «Я делал всё ради дочери», – лепечет он разбитыми губами, когда проигрывает. Юнган, сам потерявший отца, дважды отступит перед этой привязанностью: «Из-за неё я не убил его. Просто не смог сделать это на глазах у дочери. Иначе стал бы таким, как он». Не сможет выстрелить, потому что не на всё можно пойти. Действительно, есть предел у стрелка. У одного – безнаказанность, у другого – милосердие.

«Дурак ты. Скажу тебе лишь одно: если уж ты прицелился – не медли ни секунды. Стоит замешкаться, и твоя цель уже исчезла».

Поначалу мне казалось странным, почему он стреляет реже, чем его враги, ведь против него – матёрые убийцы, и они уже знают, что он вышел на «тропу войны». На него нацелены ружья, их много против него одного, стрелять необходимо, чтобы уцелеть. Но вот ещё один из его «пределов»: как отомстить, не уподобившись своим обидчикам, если правосудие становится на сторону негодяев? Как бороться не мечом и пулей, а правдой?

Кстати, его учитель, тот самый «политический авантюрист» и министр иностранных дел, говорит, что уподобился… И зовёт присоединиться к революционной борьбе. Но вообще-то многие зовут… Среди них – сам король, разочаровавшийся в попытках решить ситуацию «в лоб» и выбирающий окольные пути для королевского правосудия.

«Работай со мной. Мне понадобится твоя помощь». – «Сожалею, но я отвечаю отказом. Освобождённый судом убийца ушёл с гордо поднятой головой. А мой смертельный приговор развеял все надежды. Разрушил веру в государя и сам Чосон. Я ухожу. Хотите остановить – убейте немедля!»

Вот и одна из причин, почему Юнган оказался среди заговорщиков. Он ранее, когда его отец был близ короля, не горел амбициями становиться на государственную службу, а произошедшие события и вовсе отвратили его от каких-либо государственных идей. Плюс невозможность осуществить одну из своих главных целей: восстановить доброе имя отца. За это Юнган готов простить королю многое – но за это он готов спросить с самого монарха и его сторонников. Он и спрашивает у друга и сподвижника отца: каков результат, кого арестовали, кого защитили? Даже сестру – и ту не спасли. Вот здесь Юнган и Чхве Вонсин гораздо ближе, чем они думают: оба ради идеи жизнью близких жертвовать не будут.

Почему должна погибнуть мама, чтобы один чиновник отчитался перед другим? Почему всесильный король пожертвовал верноподданным и уже несколько лет не может «отыграть назад» свои же решения? Почему прячется под чёрной тряпкой вместе со своей «тайной стражей» и ранит других своих верноподданных, выполняющих его же королевский приказ о казни сына этого верноподданного? Король, спасший Юнгана от королевского указа...

В общем, вот так революционерами и становятся… Не потому что «там лучше», а потому что «так невыносимо». Но хорошо, что Юнган из партии «барышни Суин» не ушёл, и её усиленно отговаривал от участия в подобного рода вещах и сам не участвовал, пока жизнь в буквальном смысле не заставила это сделать. Слишком много ошибок было совершено теми, кто заботился только об удержании власти в своих руках.

Параллельные миры

«Хочу засвидетельствовать почтение». – «Это совершенно лишнее. Каждый раз, открывая рот, кричишь о революции. Зачем обременять себя старомодными обычаями? Разве ты не намерен перевернуть всё с ног на голову? Увидишь сам, изменится ли мир по твоему замыслу».

Ещё один сторонник просвещения и не-соперник Юнгана в любви - сын министра Ким Хо Гён. Второй советник Ким Бен Чжэ консервативен, жесток и иерархичен с собственным сыном: он ребёнок наложницы, а значит, заведомо «непокорный и проигравший», завидующий законным детям. Но в течение фильма из-под этой злобности антагониста проявится боль отца, чей сын не пошёл по его стопам, а выбрал совершенно иной путь. Новое и старое ещё сойдутся в смертельной схватке, и оба погибнут. Старое – потому что его время вышло. Новое – потому что нелегко пробивать себе новый путь.

«Ты приползёшь ко мне и поймёшь, что твоё место – в моей тени». – «Вы стыдитесь подобного сына – и мне подобным отцом гордиться нечего»

От их споров искры летят, и «сын рабыни» не всегда покорно сносит отцовские «наставления». Отец орёт на сына, что тот «разрушает его репутацию», «становится в оппозицию отцу». А сын спрашивает, куда девался тот любящий отец, что «дал ему образование и избавил мать от участи кисэн» (то есть, получается, на деле отец заботлив и деятелен). Эти баталии стоили обоим немало душевных сил и слёз.

Отец меняется, когда сын начинает служить во дворце и когда отстаиваемая Ким Бен Чжэ старая система собирается перемолоть Хо Гёна. Он даже признаёт его и открыто поддерживает, отечески советует прекратить опасную деятельность, советует уехать за границу и обещает это устроить (звучит очень трогательно, на фоне предыдущих стычек). А сын беспокоится об отце – одном из вождей партии консерваторов – во время восстания. Они готовы рискнуть многим, чтобы уберечь друг друга. Сын и отец готовы рискнуть жизнью, но ни один не готов пожертвовать взглядами, выйти из своей системы координат: «Есть вещи, которые нельзя изменить, сколько ни старайся».

Интересны их политические дебаты. Ким Хо Гён – за сильную армию, способную защитить страну современными ружьями (не произведут – так закупят, открытые границы-то на что?). Второй министр – за то, чтобы не дёргать никого за усы, не привлекать внимание вооружённых Китая, Японии и Запада: «Думаешь, будут стоять и наблюдать, как ты бездумно наращиваешь вооружение?» - учит он сына осторожности. Каждый искренне пытается научить другую сторону своей правде.

И вот – момент истины.

Как ты мог? Вернулся ко мне… Ради этого? Шпионить за мной, чтобы при первой возможности убить? ... В новом мире, которого ты так жаждал, нет места таким, как я?.. Ты был со мной, как в прежние времена… И я был счастлив… Пусть и недолго.

Перед лицом смерти главным становятся отношения отца и сына, а не консерваторов и просветителей. Но второй министр неточен. Не только ему, но и его сыну, знатному, но незаконнорожденному, образованному, но не нашедшему применения знаниям, безответно влюблённому в барышню Суин, не найдётся места в новом мире. Да ему, собственно говоря, и в старом было тесно: для знатного папы – «бунтовщик и революционер», для просветителей – «сын вельможи». Он так и остался «между мирами».

Вместо эпилога

«Слыхал я, что великие перемены вы затеяли. Переживаю я, не торопитесь ли вы. Политика должна быть естественной, как передвижение по реке. Это искусство компромиссов и передвижений небольшими шагами». – «Но у Чосона не осталось на это времени. Если ветер не наполняет паруса, надо грести». – «Но реку не переплыть, если грести лишь с одной стороны. Другой борт тоже должен грести. Это для равновесия. Если оно будет потеряно, лодка перевернётся».

Ну почему за этим змеем Ким Чжа Ёном интереснее записывать, чем за королём? «Неоспоримая причина сделает больше, чем сто тысяч солдат», – иногда он просто говорит афоризмами. В переводе «Альянса» звучит как мастер Йода с его обратным порядком слов. И вообще, на первый взгляд – беседа двух государственных мужей о будущем страны. Это если не вдумываться в то, что один из них (министр) склонен выбрасывать из лодки тех, кто не туда гребёт, ссылаясь на «порядок вещей». А другой (король) в итоге пожертвует гребцами с обоих бортов. И лодка подчинится «порядку вещей», ей просто некуда деваться, – с такими-то кормчими.

«В итоге король предпочёл власть справедливости» и накренил один из бортов, подавив одно восстание и запустив подготовку к новому. Не один Пак Юн Ган был разочарован.

«Всё вернётся на круги своя. Умру я… на моё место придут другие. Таков закон жизни. Рабы станут сами себе хозяева, сытая жизнь им глаза застит, а высшее сословие дремать не станет и будет искать способ защитить то, что имеет». – «Хватит лицемерия. Высшее сословие не спит только по одной причине. И это – страх».

Конечно, по сюжету противостояние героя и его врагов – это ещё и борьба мировоззрений. И, надо сказать, что каждый раз Юнгану есть что противопоставить и что сказать каждому из них – вчерашним союзникам, заклятым друзьям и врагам. Но для того, чтобы доказать свою правду, ему пришлось стать быстрее, умнее и сильнее сторонников министра Ким Чжа Ёна. И эта борьба ещё не окончена.

#чосонскийстрелок #дорама #корея #историческийсериал #сериал #лиджунги