Натико

Они снимают селфи на телефон, Они пьют кофе в лучших английских домах. Они доверяют миру и думают - он Всегда был безоблачным, исстари было так. За их спиной - рукотворный мемориал. За их спиной люди мира скорбно стоят. И здесь улыбки смотрятся, как оскал, И сотни лет не промчалось, как здесь был ад. Они - не глупые, знают, кто газ включил, И знают, куда приехали и зачем. Они не жестоки - они же не палачи... А просто для фотографий нет лучших тем. "Дизлайки", "лайки" - успех! Даже общий гнев Неважен - лишь бы внимание, всё равно...

Здесь гаснут лучи надежды, Здесь номер - судьбе взамен. Исчезло, что было прежде, Растаяв во тьме кромешной Короткого слова - плен. Пред Родиной виноваты? Не сам же себя пленил... На фронте ты был комбатом, А здесь - "триста тридцать пятый"... Достало бы только сил... Пленённый - не побеждённый. Солдат и в плену - солдат. И снятся детишки, жёны, И домик, и сад зелёный... Вернуться б - сквозь смерть и ад...

Говорили - костры погасли, Утверждали - уже не жгут,  Просвещение не напрасно. Только выполз огненный спрут... Знал ли Гейне, чья доля - вечность, Слово мудро, и ум остёр? Это немцы в двадцатом веке Возведут тебя на костёр...  Что им строки стихотворенья? В душах - каинова печать. Разве это "венец творенья"? Это "карлики на плечах". Страшный час. Храм наук. Портреты Строго, сумрачно вдаль глядят. И не каждый решится встретить Осуждающий древний взгляд. Вечный Гёте, великий Гейне - Мудрость истины, соль земли...

Интерпретаторам истории посвящается Мой дед погиб. Но не за вас. Не метил никогда в мессии. В атаку он ходил не раз, И слякоть сапоги месили. Мой дед сражался на войне - Той, о которой вы забыли. И правду, честную вполне, Другою правдой заменили. Средь миллионов узнаю! В чужой земле его могила. Он был в плену, он был в бою, И я его не сочинила. Ему не очень повезло...

Есть летающие собаки. Есть летучие - очень - мыши. Но не знаю крылатых кошек. Не летают они, ты слышишь? Вновь уходят во тьму и холод и уносят на мягких лапках Мой уют и мою тревогу - принесут ли её обратно? Обходя закоулки мира, проверяя, в порядке ль космос, На бесшумных кошачьих лапках кошки тихо идут по звездам...

Служу я давно. А ночью темно. Но нынче - еще темней. Хоть выколи глаз. Начнётся сейчас Блужданье ночных огней. Что там? Светлячки? Иль чьи-то зрачки? "Тусовки" загробной цвет. Эх, зря не уснул... Над кладбищем гул - Не тот и не этот свет. Два ярких огня пугают, маня, Зовут погулять в лесу. Чур, чур, отойди! Рассвет впереди, И я, увы, не плясун. Ползут из земли "клиенты" мои И тянут своих подруг...

Ноябрь нас удивляет добротою, И солнце греет, кто бы мог поду... Я нынче двери сказке приоткрою, На небесах найду свою звезду... Давно на юг умчались птичьи стаи, По-прежнему моргают фонари. Но о зиме он не напоминает, Такой тактичный! Кто бы говори...

В тумане тканей бродит солнца луч, Не освещая, впрочем, ничего. Под паранджой дитя скалистых круч, За пеленою – взгляд и смех его. Четырнадцать – пришла ее весна, Окутывает покрывалом сна От юности до смертного одра Чадра Восточный танец – пламенный полет, И точен взглядов-стрел удар в толпу. Изгиб, неуловимый поворот, Ей некогда сердиться на судьбу. Зурна, застолье, танец живота, Огонь в крови и тела красота. Но на лице до самого утра Чадра Тиши гаремов войны не нужны, Гарем и сам – бесшумный вечный бой...

Спутник Гекаты мягким своим крылом Гладит меня, высматривает мышей. Он промелькнет на рассвете тревожным сном, Он возвратится ночью, что всех темней. Он не пугает - с ним невозможен страх. Тихо скользит сквозь ночь, не сливаясь с ней. И разгоняет призраков смелый птах, Спутник Гекаты, сторож моих ночей. "Совушка,...

(стилизация притчи) Дарил мудрец ребятам безделушки – Роскошные, но хрупкие игрушки. Вот слон – всё до детальки! Даже башня, За занавеской скрыт солдат бесстрашный. Убрали занавеску – там стрелок! Вооруженный луком - с ноготок. Вот – кукла! Так свежа – и так нежна! Наряды - из простого полотна, Как будто не простою ниткой сшиты, А ясными рассветами умыты, И тонкие, как бабочки крыло. Но... хрупким безделушкам не везло. А что поделать? Ведь недолог век Игрушечный. Ломались. Как на грех… И с ревом дети в дом бежали, с мамой Поплакать над своей ребячьей драмой...

Ход отложен, отложен, отложен – Еще не пора! Но он будет, он будет, он будет! Вы слышите трубы? Состоится, она состоится, Большая игра, Королевство усеют из кости и дерева трупы. Те солдаты – они Оживут, оживут, оживут! И на время, всего лишь на время Те клетки закроют, По которым со знаменем, Под королевский салют, Удалятся монархи В покои, в покои, в покои… Не спешите оплакать фигуры! Их ход – главный ход...

(по мотивам чешского предания) Шумят осенние аллеи, Смеются добрые глаза. А на углу, у бакалеи – Там виноградная лоза И ребятня играет в фанты, Не зная, что из года в год В чащобе Каменная Панна Рубашку шьет. Идут экзамены, проверки, На танцы молодежь спешит И глазки Славке строит Верка, Пока с подружкой говорит. Апрелем, молодостью пьяны, Как будто в жизни нет хлопот… …А где-то Каменная Панна Рубашку шьет. А токарь вновь детали точит, Настроил скрипку музыкант, И свой чертеж рисует зодчий, И воспитатель вяжет бант...