Натико

Есть летающие собаки. Есть летучие - очень - мыши. Но не знаю крылатых кошек. Не летают они, ты слышишь? Вновь уходят во тьму и холод и уносят на мягких лапках Мой уют и мою тревогу - принесут ли её обратно? Обходя закоулки мира, проверяя, в порядке ль космос, На бесшумных кошачьих лапках кошки тихо идут по звездам...

Служу я давно. А ночью темно. Но нынче - еще темней. Хоть выколи глаз. Начнётся сейчас Блужданье ночных огней. Что там? Светлячки? Иль чьи-то зрачки? "Тусовки" загробной цвет. Эх, зря не уснул... Над кладбищем гул - Не тот и не этот свет. Два ярких огня пугают, маня, Зовут погулять в лесу. Чур, чур, отойди! Рассвет впереди, И я, увы, не плясун. Ползут из земли "клиенты" мои И тянут своих подруг...

Ноябрь нас удивляет добротою, И солнце греет, кто бы мог поду... Я нынче двери сказке приоткрою, На небесах найду свою звезду... Давно на юг умчались птичьи стаи, По-прежнему моргают фонари. Но о зиме он не напоминает, Такой тактичный! Кто бы говори...

В тумане тканей бродит солнца луч, Не освещая, впрочем, ничего. Под паранджой дитя скалистых круч, За пеленою – взгляд и смех его. Четырнадцать – пришла ее весна, Окутывает покрывалом сна От юности до смертного одра Чадра Восточный танец – пламенный полет, И точен взглядов-стрел удар в толпу. Изгиб, неуловимый поворот, Ей некогда сердиться на судьбу. Зурна, застолье, танец живота, Огонь в крови и тела красота. Но на лице до самого утра Чадра Тиши гаремов войны не нужны, Гарем и сам – бесшумный вечный бой...

Спутник Гекаты мягким своим крылом Гладит меня, высматривает мышей. Он промелькнет на рассвете тревожным сном, Он возвратится ночью, что всех темней. Он не пугает - с ним невозможен страх. Тихо скользит сквозь ночь, не сливаясь с ней. И разгоняет призраков смелый птах, Спутник Гекаты, сторож моих ночей. "Совушка,...

(стилизация притчи) Дарил мудрец ребятам безделушки – Роскошные, но хрупкие игрушки. Вот слон – всё до детальки! Даже башня, За занавеской скрыт солдат бесстрашный. Убрали занавеску – там стрелок! Вооруженный луком - с ноготок. Вот – кукла! Так свежа – и так нежна! Наряды - из простого полотна, Как будто не простою ниткой сшиты, А ясными рассветами умыты, И тонкие, как бабочки крыло. Но... хрупким безделушкам не везло. А что поделать? Ведь недолог век Игрушечный. Ломались. Как на грех… И с ревом дети в дом бежали, с мамой Поплакать над своей ребячьей драмой...

Ход отложен, отложен, отложен – Еще не пора! Но он будет, он будет, он будет! Вы слышите трубы? Состоится, она состоится, Большая игра, Королевство усеют из кости и дерева трупы. Те солдаты – они Оживут, оживут, оживут! И на время, всего лишь на время Те клетки закроют, По которым со знаменем, Под королевский салют, Удалятся монархи В покои, в покои, в покои… Не спешите оплакать фигуры! Их ход – главный ход...

(по мотивам чешского предания) Шумят осенние аллеи, Смеются добрые глаза. А на углу, у бакалеи – Там виноградная лоза И ребятня играет в фанты, Не зная, что из года в год В чащобе Каменная Панна Рубашку шьет. Идут экзамены, проверки, На танцы молодежь спешит И глазки Славке строит Верка, Пока с подружкой говорит. Апрелем, молодостью пьяны, Как будто в жизни нет хлопот… …А где-то Каменная Панна Рубашку шьет. А токарь вновь детали точит, Настроил скрипку музыкант, И свой чертеж рисует зодчий, И воспитатель вяжет бант...

Хрустит ледок, и пал на землю иней, Побитую морозом поутру. И вышел первоцвет Весны-богини, Качаясь на ветру... До ландышей и роз дожить хотя бы Ему, первопроходцу вешних дней!  Ведь это только кажется, что слабый -  Он всех цветов сильней. Проталины несмело украшая, Приподнимая палую листву, Он первым открывает двери рая, Приняв свою судьбу...

Мы снимся Богу. Раннею порой, Поодиночке или же гурьбой, В ночной, вечерний, предрассветный час. Где б ни был Он, повсюду видит нас. Желаний неразумных череда, Любовь и месть, сомненья и беда, Со счастьем - горе, солнце и гроза - Он видит нас, едва прикрыв глаза, И слышит просьб невысказанных гул, Проснувшись - знает, что не отдохнул...

На Бейкер-стрит горит огонь в камине. Но вездесущий лондонский туман, чьё притяженье непреодолимо, скрывает след глубоких старых ран… Его объятья заглушают эхо… Своя у посвящённых картотека. Вот в лабиринтах доктор Мориарти маячит силуэтом на пути. И в предисловье – паутина карты, что сыщик должен до конца пройти. Граффити крови смоет водопадом – Нырять в воспоминания не надо… Однообразны улицы и скверы, их шрифтом «Таймс» печатают века. И, стряхивая пепел, как химеру, ждёт кэбмен у таверны ездока...

В степи раздольной, в поле киевском, Где ветер клонит ковыли, Стоит застава богатырская Защитников родной земли. Могучий конь, доспехи ратные, Открытый мужественный взгляд. Крестьянский сын Илья Иванович - О нём былины говорят. Подняв перчатку к переносице, Взяв булаву, глядит - не тронь! Конь вороной храпит и косится, В его глазах горит огонь. Добрыня - одесную* Муромца, Опора верная в бою. Коль враг грозит и небо хмурится - Защитники в одном строю. На нём броня заговоренная, На меч он оперся рукой...