Тайна происхождения «смеющейся» султанши
Фигура Хюррем-султан, известной в Европе под именем Роксолана, является одной из самых ярких и спорных в османской истории. Ее путь от безымянной рабыни до законной супруги самого могущественного султана своего времени и влиятельной политической фигуры до сих пор окутан мифами. Достоверно известно, что она родилась на территории Королевства Польского, в городе Рогатин (ныне на территории Украины). Легенда, ставшая практически канонической, гласит, что она была дочерью православного священника по имени Гаврила Лисовский и носила имя Александра или Анастасия.
Год ее рождения также является предметом дискуссий, но историки сходятся приблизительно на 1504 году, основываясь на том, что своего первенца она родила, по некоторым данным, в возрасте около 17 лет. Ее детство оборвалось трагически: во время одного из многочисленных набегов крымских татар на эти земли, предположительно около 1509 года, когда активность татар в этом регионе была особенно высока, девочка была захвачена в плен. Ей было всего около пяти лет, и этот факт ставит под сомнение многие романтические версии ее юности.
Последующие годы ее жизни, до попадания в гарем, представляют собой сплошное белое пятно. Как девочка, захваченная во время набега, смогла попасть в главный дворец империи и стать «подарком» для султана? Ясно одно: она попала в Топкапы уже после восшествия Сулеймана на престол в 1520 году. Популярная в литературе, в частности, в романе Павла Загребельного, версия о том, что ее подарил Сулейману его друг Ибрагим-паша, абсолютно несостоятельна. В 1520 году Ибрагим, хоть и был близок к Сулейману, еще не обладал ни богатством, ни собственным дворцом, чтобы обеспечить рабыне должное воспитание и подготовку для султанского гарема. Кроме того, во дворец, тем более в гарем нового падишаха, половозрелые девушки «с рынка» не попадали. Туда отбирали юных и невинных девушек, которых годами готовили, обучали языку, музыке, танцам и искусству нравиться повелителю.
Существуют и другие теории. Одна из них гласит, что Хюррем могла быть подарком от тети Сулеймана, Фатьмы-султан, дочери Баязида II, которая якобы воспитала ее. Однако эта версия кажется маловероятной, так как достоверно известно, что по прибытии во дворец Хюррем очень плохо говорила на османском языке, что свидетельствует о том, что она воспитывалась за пределами столичной элиты.
Наиболее правдоподобной выглядит версия, связанная с Крымским ханством. Возможно, она была подарком самому крымскому хану, провела несколько лет в его дворце в Бахчисарае, где получила азы образования, и уже оттуда, как драгоценный дар, была отправлена в Стамбул новому султану Сулейману. Это объясняет и ее относительную «дикость» по меркам столичного гарема, и тот факт, что она все же была подготовлена как подарок для монарха. Какой бы ни была правда, ее прибытие в Стамбул стало началом конца многовековых традиций Османской империи.
Утверждение в гареме и материнство
Хюррем стала наложницей Сулеймана ориентировочно в ноябре или декабре 1520 года. Этот момент был критически важным, поскольку она появилась в гареме раньше, чем из Манисы прибыл «старый» гарем Сулеймана, включая его главную на тот момент фаворитку Махидевран-султан и их сына Мустафу. Когда Махидевран, носившая титул «Гюльбахар» (Весенняя Роза), прибыла в столицу, она вряд ли восприняла новую славянскую рабыню как серьезную угрозу.
За годы жизни с Сулейманом в Манисе она привыкла, что шехзаде постоянно выбирает себе новых наложниц на одну ночь, и считала себя незыблемой матерью его старшего и на тот момент единственного наследника. Ее статус казался непоколебимым. Однако Хюррем, получившая свое имя, означающее «смеющаяся» или «веселая», благодаря своему жизнерадостному нраву, сумела мгновенно очаровать Сулеймана. Он был покорён её умом, необычной для гарема живостью и смелостью.
Отношения между двумя фаворитками, Махидевран и Хюррем, судя по всему, обострились до предела после рождения у Хюррем ее первого сына, шехзаде Мехмеда, примерно в сентябре 1521 года. Это событие стало прямым вызовом. В Османской империи существовало неписаное, но строгое правило: «одна наложница — один сын». Эта традиция была введена для предотвращения борьбы за власть между братьями, имеющими одну мать и, следовательно, единую поддержку в гареме. После рождения сына наложница, как правило, отстранялась от ложа султана и посвящала себя воспитанию шехзаде, уезжая с ним в провинцию (санджак), как только он достигал нужного возраста. Сулейман же, вопреки всем устоям, после рождения Мехмеда не только не охладел к Хюррем, но и вновь призвал ее к себе.
Это стало настоящей революцией в гареме и личным оскорблением для Махидевран. Хюррем начала рожать детей-погодок, что свидетельствовало о ее монопольном положении в покоях султана. В 1522 году родилась их единственная дочь Михримах. Затем, в 1524 году, на свет появился шехзаде Селим. В сериале «Великолепный век» не было уделено внимания рождению еще одного сына Хюррем, шехзаде Абдуллы.
Обычно годом его рождения указывают 1523-й, помещая его между Михримах и Селимом. Однако анализ реальных писем Хюррем-султан вносит путаницу и позволяет сделать иные выводы. В одном из писем, написанном Сулейману до 1527 года, она передает привет от детей, перечисляя их в порядке старшинства: «Султан, ваш сын Мехмед, ваша дочь Михримах, Селим-хан и Абдулла также передают вам привет…». Если Абдулла упомянут после Селима (родившегося в 1524-м), это означает, что он родился в 1525 или 1526 году. Это, в свою очередь, сдвигает и дату рождения следующего сына, шехзаде Баязида: он родился не в 1525-м, как принято считать, а в 1526 или даже 1527 году. Последним сыном стал Джихангир, родившийся в 1531 году.
Такая последовательность рождений полностью разрушила карьеру Махидевран. Борьба между женщинами вылилась в знаменитый инцидент, описанный венецианскими послами: Махидевран в приступе гнева набросилась на Хюррем, оставив на ее лице заметные следы. Когда Сулейман призвал Хюррем, та отказалась идти, заявив, что в таком виде недостойна предстать перед ним. Заинтригованный Сулейман настоял, и, увидев следы этого столкновения, окончательно порвал с Махидевран, сделав Хюррем своей единственной фавориткой.
Одновременно с рождением детей Хюррем активно занималась своим образованием. Ее ранние письма, которые за нее писали дворцовые каллиграфы, она сопровождала личными заметками, написанными с ошибками и неуверенным почерком. Но она быстро училась. Вскоре она уже могла самостоятельно вести сложную переписку, писать стихи и обсуждать с Сулейманом политические вопросы.
Она также вникала в финансовые дела, хотя поначалу, судя по всему, не отличалась экономностью. В сериале показали, что Сулейман поручил Гюльфем-хатун присматривать за расходами своей любимицы. В реальности Гюльфем, вопреки сериальной версии, не была просто наложницей; вероятно, она была калфой (управляющей) гарема или, по другой версии, ранней фавориткой Сулеймана, потерявшей ребенка и оставшейся при дворе в статусе уважаемой компаньонки. Тот факт, что ей поручили контролировать траты Хюррем, говорит о сложном процессе интеграции бывшей рабыни в строго регламентированную жизнь дворца.
Брак, изменивший правила игры
Хюррем-султан стала первой женщиной в истории Османской империи, которая начала оказывать реальное и прямое влияние на политическую сферу государства. Но ее путь к этому влиянию лежал через еще одно, куда более скандальное событие — ее официальный брак с султаном Сулейманом. На протяжении более двух столетий османские султаны не вступали в законные браки. Эта традиция родилась не на пустом месте. Она была следствием национальной травмы, полученной в 1402 году после битвы при Анкаре.
Тогда султан Баязид I Молниеносный был разгромлен и взят в плен Тамерланом. Вместе с ним в плен попала и его законная жена, сербская принцесса Оливера Деспина. По легенде, Тамерлан подверг султана изощренным унижениям: он держал его в клетке, а его супругу, по слухам, заставлял прислуживать себе на пирах, что было глубоко унизительно для ее статуса. Эта история, пусть и обросшая мифами, настолько потрясла османскую династию, что следующие поколения правителей приняли негласное решение: никогда больше не связывать себя узами брака, особенно с иностранными принцессами, чтобы не подвергать честь династии риску. Вместо этого они выстроили сложную систему гарема, где их наложницы-рабыни не имели никаких прав и полностью принадлежали султану.
Сулейман нарушил этот двухвековой запрет. Около 1533-1534 года он совершил два неслыханных поступка. Сначала он даровал Хюррем свободу. По законам шариата, рабыня не могла быть законной женой свободного мусульманина. Этот акт сам по себе был экстраординарным. После освобождения Хюррем, по легенде, отказалась делить ложе с Сулейманом, ссылаясь на то, что она теперь свободная мусульманка и это было бы грехом вне брака. У Сулеймана был выбор: отпустить ее или жениться. Он выбрал второе.
Состоялась официальная церемония никяха. Это событие потрясло османское общество. Султан женился, и женился не на принцессе из знатного дома, что можно было бы объяснить династической выгодой, а на своей бывшей рабыне, славянке неизвестного происхождения.
Этот брак изменил всё. Хюррем перестала быть просто фавориткой. Она стала «Хасеки-султан» — титул, созданный специально для нее. Он ставил ее неизмеримо выше всех остальных женщин во дворце и давал ей официальный статус, близкий к европейскому понятию «королева-консорт». Вместе со статусом она получила огромное жалованье (около 2000 акче в день — колоссальная сумма) и, что важнее, легитимное право голоса.
Она стала главным советником Сулеймана. Когда он уходил в длительные военные походы, именно Хюррем вела с ним регулярную переписку, информируя его не только о делах гарема, но и о политической обстановке в столице. Она давала ему советы, характеризовала пашей, указывала на потенциальные угрозы. Ее влияние было абсолютным, поскольку она была единственным человеком, которому султан доверял безоговорочно.
Она также стала первой женщиной, имевшей право вести дипломатическую переписку. Сохранились ее письма королю Польши Сигизмунду II Августу, в которых она выражала соболезнования и предлагала дружбу, фактически выступая гарантом мирных отношений между двумя державами. Этот брак стал основой ее политической власти и позволил ей заложить основы так называемого «Женского султаната» — периода, когда женщины гарема стали активно вмешиваться в управление империей.
Альянс Рустема-паши и трагедия Мустафы
Одним из ключевых инструментов политического влияния Хюррем-султан стало заключение династических браков, и главной фигурой в ее стратегии была ее единственная и горячо любимая дочь — Михримах-султан. В «Великолепном веке» зрителю была представлена версия, согласно которой именно Хюррем, вопреки желанию дочери, настояла на ее браке с немолодым и непривлекательным губернатором Диярбакыра Рустемом-пашой, видя в нем верного союзника.
Однако реальные исторические свидетельства, в частности донесения венецианских послов, рисуют несколько иную и более сложную картину. Согласно этим сообщениям, выбор жениха для 17-летней Михримах в 1539 году вызвал серьезные разногласия между Хюррем и Сулейманом.
Хюррем-султан, как сообщается, выбрала для своей дочери другого кандидата — молодого, красивого и родовитого бейлербея Египта. Этот брак казался ей более престижным. Сулейман, однако, категорически отверг этот вариант. Его аргументы были прагматичны: он обожал свою дочь и не хотел отпускать ее в далекую провинцию, откуда до столицы нужно было добираться месяцами. К тому же, до Стамбула дошли слухи, что у египетского губернатора было серьезное заболевание, что делало его кандидатуру неприемлемой.
Вместо этого Сулейман сам выбрал для дочери другого человека — Рустема-пашу. Рустем был полной противоположностью египетскому жениху: ему было около 39 лет, он не отличался ни красотой, ни обаянием. Но он обладал качествами, которые Сулейман ценил превыше всего: он был выходцем из системы девширме (хорват по происхождению), был абсолютно предан султану, не имел связей со старой аристократией и, что самое главное, был одним из самых блестящих финансистов и администраторов в империи.
Противники Рустема немедленно попытались сорвать этот брак, распустив слух, что он болен проказой. Это было серьезное обвинение, которое могло разрушить его карьеру. Сулейман отреагировал немедленно: он приказал своему личному лекарю осмотреть Рустема. Лекарь провел тщательную проверку и, как гласит знаменитая легенда, обнаружил на одежде Рустема-паши вошь. Этот факт стал его спасением. В народе бытовало поверье, что вши никогда не селятся на прокаженных. Найденная вошь, получившая прозвище «вошь удачи» (kehle-i ikbal), стала неопровержимым доказательством его здоровья. Сулейман немедленно утвердил брак.
Хюррем-султан, поначалу недовольная выбором мужа для своей дочери, быстро оценила гениальность этого хода. Она знала Рустема и понимала, что этот человек, обязанный ей и султану всем, станет их самым верным союзником. Свадьба Михримах и Рустема-паши в 1539 году стала не просто семейным событием, а заключением мощнейшего политического альянса.
Этот тройственный союз — Хюррем (влияние в гареме и на султана), Михримах (богатство и статус принцессы) и Рустем (административная власть) — на долгие годы стал доминирующей силой в империи. В 1544 году Рустем-паша был назначен великим визирем, и этот альянс достиг пика своего могущества. Рустем стал исполнителем воли Хюррем и Сулеймана, проводя их политику и устраняя врагов, главным из которых был шехзаде Мустафа.
Судьба Мустафы, сына Сулеймана от Махидевран, – одна из самых трагических в истории династии. В сериале он показан как благородный, честный и любимый янычарами наследник, ставший жертвой интриг Хюррем и Рустема. В реальности ситуация была сложнее. Мустафа действительно был чрезвычайно популярен. Он успешно управлял Манисой, а затем Амасьей, и армия, особенно янычары, видела в нём идеального будущего султана. Эта популярность и стала его проклятием. По закону Фатиха, любой, взошедший на престол, имел право казнить своих братьев, чтобы избежать гражданской войны. Хюррем, боровшаяся за жизни своих сыновей, видела в Мустафе смертельную угрозу.
Решающий момент настал во время персидского похода 1553 года. Сулейман, уже немолодой и больной, остался в Стамбуле, а армию возглавил Рустем-паша. В лагере зрело недовольство. Янычары открыто говорили, что Сулейман стал слишком стар и слаб для походов, и что на троне должен сидеть Мустафа. Рустем-паша, верный Хюррем, доложил султану, что Мустафа готовит переворот.
Существуют доказательства, что Мустафа действительно вёл переписку с персидским шахом Тахмаспом, что по законам империи было государственной изменой. Кроме того, была перехвачена его печать, которой якобы скреплялись предательские письма. Было ли это интригой Рустема или реальной попыткой Мустафы заручиться поддержкой на случай смерти отца – неизвестно.
Сулейман вызвал сына в свой лагерь в Эрегли. Вопреки советам соратников, Мустафа поехал, надеясь доказать свою невиновность. 6 октября 1553 года он вошёл в шатёр отца. По свидетельствам очевидцев, как только он вошёл, на него набросились четыре немых палача (исполнители казней в династии). После отчаянной борьбы Мустафа был лишен жизни. Ему было 38 лет.
Казнь наследника, любимца армии, вызвала бурю. Янычары были готовы поднять бунт. Чтобы успокоить их, Сулейман снял с должности Рустема-пашу, сделав его «козлом отпущения», и отправил его в ссылку. Но Хюррем добилась главного: путь для её сыновей был расчищен.
Благотворительность, наследие и последние дни
В народной молве и в работах многих историков, особенно тех, кто был враждебных к «Женскому султанату», за Хюррем-султан прочно закрепился образ злой, коварной интриганки, которая жила исключительно ради власти и стала причиной гибели многих невинных людей, включая шехзаде Мустафу и великого визиря Ибрагима-пашу. Однако эта однобокая характеристика не учитывает другую, не менее важную сторону ее личности.
Хюррем-султан была одной из величайших меценаток и филантропов за всю историю Османской империи, и масштабы ее благотворительной деятельности превзошли всех женщин, живших до нее. Обладая колоссальными личными средствами, она тратила огромные суммы на строительство общественных зданий (вакуфов), которые служили простым людям.
Самым известным ее проектом стал знаменитый комплекс Хасеки-султан в Стамбуле, в районе Аврат-Пазары. Это был не просто один объект, а целый городской квартал, включавший в себя мечеть, медресе (школу), начальную школу, больницу (дарюшшифа), которая была открыта для всех, независимо от веры, и огромную бесплатную столовую (имарет), которая, по свидетельствам, кормила более пятисот человек дважды в день. Она также построила общественные бани и фонтаны.
Ее деятельность не ограничивалась столицей. Она финансировала строительство караван-сараев (гостиниц для путешественников и торговцев) на пути в Мекку, а также суфийских обителей и бесплатных столовых в святых городах — Мекке и Медине. Особое внимание она уделила Иерусалиму, где по ее приказу был возведен знаменитый Имарет Хасеки-султан, ставший крупнейшим благотворительным учреждением в городе, которое веками кормило паломников и бедняков.
Существует также легенда, отражающая ее сложные отношения с армией. Янычары, традиционно поддерживавшие шехзаде Мустафу, открыто ненавидели Хюррем. Согласно преданию, однажды она сопровождала Сулеймана в их казармы и увидела, как юные новобранцы (аджеми огланы) тренируются босиком на холодной земле. Она была тронута этим зрелищем и попросила Сулеймана немедленно назначить мальчикам жалованье и выделить средства на покупку обуви. Сулейман выполнил ее просьбу, а Хюррем, чтобы казна не пострадала от этих непредвиденных расходов, продала часть своих личных драгоценностей и вернула потраченную сумму в казну.
Здоровье Хюррем-султан, как и Сулеймана, начало ухудшаться после 1550 года. Если султан страдал от приступов подагры, то его жену, как пишут турецкие историки, мучили болезни сердца, предположительно стенокардия. Состояние ее здоровья резко ухудшилось в 1557 году. Сулейман, осознавая, что его любимая угасает, практически перестал заниматься государственными делами, передав большую часть своих обязанностей великому визирю Рустему-паше. Он проводил все дни и ночи у ее постели.
Хюррем-султан скончалась 15 апреля 1558 года. Французский посол в своем донесении так описывал атмосферу во дворце: «Хасеки, жена султана, умерла около двух часов ночи, весь дворец погрузился в глубокий траур. Помимо султана, горько оплакивал султаншу Рустем-паша, обязанный ей своими должностями». Смерть жены стала для Сулеймана страшным ударом. Современники отмечали, что он внешне постарел на несколько лет и до конца своих дней так и не оправился от горя.
Говорят, что за день до ее смерти он поклялся ей, что больше никогда не посмотрит ни на одну женщину. Судя по всему, он сдержал это обещание, оставшись вдовцом до самой своей смерти. Он похоронил ее в великолепном мавзолее (тюрбе) рядом с тем местом, где позже построили мавзолей для него самого, — в саду мечети Сулеймание, навеки соединив их в смерти, как они были соединены в жизни.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера