Мария шла себе спокойно с хозяйственной сумкой, набитой картошкой и хлебом. Семьдесят два года – возраст солидный, но ноги еще держат. Правда, одышка донимает. Ну да ладно, не жаловаться же.
Двор знакомый до боли. Тридцать лет тут живет. Каждую плиточку помнит, каждую трещинку в асфальте.
И вдруг:
– У-у-у... – протяжно, жалобно.
Остановилась как вкопанная. Прислушалась.
"Показалось?" – подумала и двинулась дальше.
– У-у-у-у...
Нет, не показалось. Откуда-то снизу. Словно из-под земли.
Мария оглянулась – двор пустой. Соседи по домам сидят, новости смотрят.
Звук повторился. Определенно – собачий.
Она пошла на голос, как моряк на маяк. Сумку оставила у скамейки, шла и прислушивалась.
– Где же ты, милый? – прошептала.
И тут увидела. Старый колодец за гаражами – бетонный, заброшенный. Коммунальщики года три назад его закрыли железной крышкой, но крышка съехала. Или сама или кто-то постарался. Приличная щель образовалась.
Мария подошла ближе, заглянула в темноту.
– Ой, Господи, – у нее перехватило дыхание.
На дне колодца металась небольшая дворняжка. Рыжая, худая до безобразия. Смотрела наверх умоляющими глазами.
– Как же ты туда попала, бедолага?
Собака, услышав человеческий голос, заскулила громче. Встала на задние лапы, пыталась выкарабкаться по скользким бетонным стенкам. Бесполезно.
– Сейчас, сейчас. Что-нибудь придумаем.
Мария кинулась искать помощь. К первому встречному – молодому соседу с третьего этажа:
– Юра! Юрочка! Там собачка в колодце! Помочь надо!
– Тетя Маш, у меня футбол по телеку. И что, как я по-вашему ее должен достать?
– Да она же погибнет!
– Ну, коммунальщикам позвоните завтра.
Следующий отмахнулся еще проще:
– Не мое дело. Сами как-нибудь.
Третий вообще нахамил:
– Собак много! Одной меньше – легче дышать будет!
Мария вернулась к колодцу. Села на корточки у края.
– Ну что, милая. Видишь, какие люди?
Дворняжка тихонько поскуливала. В ее глазах Мария прочитала все: и страх, и надежду, и благодарность за то, что хоть кто-то не прошел мимо.
– Завтра принесу тебе поесть. И веревку попробую найти. Не бросим мы тебя.
Домой шла с тяжелым сердцем.
Как же достать собаку? Сил у нее маловато, спина болит. Да и кто поможет?
Но бросить – не вариант.
На следующее утро Мария встала ни свет ни заря. Сварила каши с колбаской, налила в пластиковую бутылку воды. Все в пластиковое ведерко – и марш во двор.
Дворняжка встретила ее радостным поскуливанием.
– Держись, родная. Сейчас покормим.
Мария привязала к ведерку веревку, опустила вниз. Собака с жадностью накинулась на еду. Воду лакала так, словно неделю не пила.
– Вот и хорошо. А теперь думать будем, как тебя оттуда вызволить.
Веревка у нее была – старая бельевая, метров пятнадцать. Но как собаку поднимать? Петлю сделать? А вдруг задушит? И главное – сил не хватит тянуть.
Мария снова пошла по соседям.
– Люди добрые! Помогите собачку вытащить!
Анна Петровна с первого этажа даже дверь не открыла:
– Мария Семеновна, не до собак мне! У меня внучка заболела, сама с ума схожу!
Семья Ковалевых отреагировала проще:
– Тетя Маша, мы на дачу уезжаем. Некогда нам.
К вечеру Мария обошла весь дом. Результат – ноль.
– Неужели все такие черствые? – бормотала она, волоча ноги по лестнице. – И детей таких воспитывают.
Дома заплакала. Впервые за долгие годы. Не от обиды – от бессилия.
Дни потекли однообразно. Каждое утро – поход к колодцу. Каша, вода.
– Как дела, красавица? – спрашивала Мария, опуская ведерко.
Собака уже не металась по дну. Лежала, изредка поднимая голову. Ела мало – видно, силы покидали.
Соседи начали коситься на Марию с подозрением.
– Чего это тетя Маша каждый день к гаражам ходит? – шептались бабульки на лавочке.
– Может, старость? Крыша поехала?
– А может, клад ищет? – хихикала толстуха Зинаида.
Некоторые даже следили. Видели, как Мария возится с веревкой и ведром.
– Тетя Маша, вы чего там делаете? – спросил как-то сосед-алкоголик Витек.
– Собачку кормлю. В колодце сидит.
– А-а-а, – протянул он и пошел дальше. Ему было все равно.
Через неделю Мария поняла – тянуть нельзя. Позвонила в службу спасения.
– У меня собака в колодце застряла. Помогите!
– Адрес скажите.
Мария продиктовала.
– Мы заявку зарегистрируем. В течение недели приедем.
– Недели?! Да она за неделю помрет!
– Извините, но очередь большая. У нас люди в приоритете, а не животные.
Мария бросила трубку. Руки дрожали.
– Очередь. Приоритеты. А душа живая мучается!
Прошло две недели.
Соседи окончательно записали Марию в чудачки.
– Совсем старая стала, – качала головой управдом тетя Галя. – С собаками разговаривает.
Мария слышала эти разговоры и молчала. Что им объяснять? Что такое совесть, они и так знают. Просто предпочитают о ней забывать.
Однажды встретила во дворе местного участкового.
– Товарищ лейтенант! – кинулась она к нему. – Помогите! Собака в колодце!
– Бабуль, это не наша юрисдикция. Обращайтесь в МЧС.
– Я обращалась! Очередь у них!
– Ну сочувствую. Но ничем помочь не могу.
И ушел. Даже не посмотрел в сторону колодца.
К концу третьей недели Мария совсем отчаялась.
– Прости меня, родная, – шептала Мария, склонившись над колодцем. – Не смогла тебя спасти. Не хватило сил.
И вдруг поняла: сердце болит. Не душа – сердце. По-настоящему. Колет, сжимает.
– Ох, – присела на корточки.
Боль накатывала волнами. Дышать тяжело.
– Не сейчас, – сказала тихо. – Я не могу оставить ее одну...
Но организм уже не слушался. Мария осела на землю у края колодца.
Скорую вызвал алкоголик Витек. Увидел, как Мария лежит без движения.
Марию увезли на скорой.
И никто не обратил внимания на слабое поскуливание, доносившееся из-под земли.
Дворняжка осталась совсем одна.
В больнице Мария лежала под капельницами, а мысли – все о собаке. Как она там? Жива ли еще?
– Доктор, – хватала за халат проходящих мимо, – мне домой нужно. Срочно!
– Бабушка, никуда вы не пойдете минимум неделю.
На третий день приехала дочь. Валентина работала в Москве, жила своей жизнью. С матерью виделась раз в году – на дни рождения.
– Мама, что случилось? – села рядом с кроватью.
– Валя! – Мария чуть не заплакала от счастья. – Ты приехала. А я думала...
– Соседка Анна Петровна позвонила. Сказала, тебя в больницу увезли. Я сразу билет купила.
– Валенька, там собачка. В колодце сидит месяц уже. Я ее кормила каждый день, а теперь. Она же умрет без меня!
Валентина нахмурилась. Мать действительно выглядела неважно – бледная, говорит сбивчиво.
Мария попыталась приподняться.
– Иди во двор, за гаражи. Там колодец старый, крышка съехала. Загляни!
– Хорошо, хорошо. Успокойся. Схожу посмотрю.
Валентина решила – лучше проверить. А то мать весь день места себе не находит.
Во дворе встретила соседку Анну Петровну.
– Как мама ваша? – участливо спросила та.
– Лежит. Говорит какую-то чушь про собаку в колодце.
– А-а-а... – протянула Анна Петровна. – Так она же каждый день туда ходила! Мы думали – совсем из ума выжила. С веревочкой какой-то возилась, ведерки таскала.
– Значит, собака правда есть?
– Да кто ж знает! Мы не очень-то верили.
Валентина пошла к гаражам с дурным предчувствием.
Колодец нашла быстро – железная крышка действительно съехала набок. Заглянула в щель.
Темно. Ничего не видно.
– Эй! – крикнула вниз. – Есть там кто?
Тишина.
Валентина достала телефон, включила фонарик.
То, что она увидела, заставило ее ахнуть.
На дне колодца лежало что-то рыжее. Неподвижное.
– Господи... – прошептала Валентина.
Она громче крикнула:
– Собачка! Эй!
Рыжий комок слабо шевельнулся. Приподнял голову. Жалобно, едва слышно заскулил.
Жива. Еще жива.
– Мама была права, – Валентина почувствовала, как подкашиваются ноги.
Она не стала терять время. Набрала МЧС.
– У меня экстренная ситуация! Животное в ловушке!
– Адрес?
Она продиктовала.
– Выезжаем через час.
– Через час?! А если через час она умрет?!
– Мы сделаем все возможное. Ждите.
Валентина металась по двору как зверь в клетке. Час – это много. Очень много для полумертвого животного.
Побежала в хозяйственный магазин. Купила самую крепкую веревку, какую нашла. Фонарь налобный. Перчатки.
Вернулась к колодцу. Заглянула – собака все так же лежала без движения.
– Держись, девочка. Сейчас тебя вытащим.
Валентина спустила вниз ведерко с водой. Собака даже не подняла голову.
– Плохо дело, – прошептала Валентина.
МЧС приехало через полтора часа. Два парня в униформе, без особого энтузиазма.
– Где ваша собака? – буркнул один.
– Вот, смотрите.
Спасатель заглянул в колодец, присвистнул:
– Ничего себе глубина. Метра четыре будет.
– Вы ее достанете?
– Достанем. Но сначала оформить надо. Акт составить.
И вот спасатели принялись за дело. Один спустился в колодец. Другой страховал сверху.
– Живая? – крикнула Валентина.
– Еле дышит, но живая, – донеслось снизу. – Совсем истощенная. На скелет похожа.
Подъем занял полчаса. Собаку осторожно подняли наверх.
Валентина увидела ее вблизи и ужаснулась. Шерсть свалявшаяся, глаза запавшие, ребра торчат. Настоящий скелет, обтянутый кожей.
– Ее надо срочно к ветеринару, – сказал спасатель. – Может и не выжить.
– Довезете?
– Мы не такси. У нас другие задачи.
Валентина вызвала такси. Добрый водитель согласился везти собаку – завернули в одеяло, положили на заднее сиденье.
В ветклинике врач осмотрел дворняжку и покачал головой:
– Сильное истощение. Обезвоживание. Плюс стресс. Шансов процентов двадцать.
– Но вы попробуете?
– Конечно. Ставим капельницы, витамины. Будем бороться.
Собаку забрали в стационар. Валентина осталась в коридоре – ждать.
Звонила матери каждый час:
– Мам, нашли твою собачку. В больнице сейчас.
– Живая? – еле слышно спрашивала Мария.
– Живая. Врачи борются.
– Слава Богу. Слава Богу...
Валентина сидела на больничной скамейке и думала. Месяц семидесятилетняя женщина каждый день ходила кормить бездомную собаку. А вокруг – сотни людей. И ни один не помог.
Как они дошли до такой жизни?
Собака выжила. Через неделю в ветклинике Валентина забрала окрепшую дворняжку. Врач удивлялся:
– Редко видел такую волю к жизни. Будто кого-то ждала.
– Я знаю кого, – тихо ответила Валентина.
Во дворе собака повела себя странно. Каждое утро приходила к колодцу, садилась и смотрела в сторону подъезда. Валентина приносила еду, воду. А собака только хвостом вяло махала, но с места не уходила.
– Упрямая же какая, – вздыхала Валентина.
Мать выписали. Врачи предупредили – никаких нагрузок, покой, таблетки по расписанию.
Валентине пришлось взять отпуск, остаться с матерью.
– Мам, тебе нельзя волноваться, – говорила она. – Собачку мы пристроим в хорошие руки.
– Только бы знать, что жива.
В день выписки Мария потихоньку дошла до двора, опираясь на руку дочери.
И вдруг...
– Гав! – радостный лай откуда-то сбоку.
Рыжая собака неслась через весь двор, подпрыгивала от счастья. Мария присела на корточки, и дворняжка кинулась ей на шею.
– Моя хорошая. Моя умница, – шептала Мария, гладя рыжую шерсть. – Дождалась.
Валентина стояла рядом и не могла сдержать слез.
Дома собака – а назвали ее Найдой – устроилась у ног Мариии больше никуда не отходила. Спала рядом с кроватью, провожала до кухни, встречала с прогулок.
– Знаешь, Валя, – сказала как-то Мария, – я всю жизнь думала – зачем я живу? Ты выросла, муж умер. А потому что я нужна была. Ей нужна была.
Валентина кивнула. Понимала.
Перед отъездом в Москву зашла к соседке Анне Петровне:
– Вы за мамой приглядывайте. Если что – звоните сразу.
– Конечно. Только теперь у вашей мамы охрана есть, – усмехнулась та. – Собачка ни на шаг не отходит.
Во дворе Валентина увидела группку детей у колодца. Они бросали по крышке камушки.
– Дяденька крышку починил, – объяснил один мальчишка. – Теперь никто не упадет.
Крышка действительно была надежно закреплена.
Валентина подумала – а ведь могли бы и раньше починить. Год назад. Два. Но тогда никому не было дела.
Мария с Найдой стояли у подъезда. Мать махала рукой, собака радостно лаяла.
– До свидания, мам. До свидания, Надя.
В автобусе Валентина думала – может, зря она в Москву рванула? Может, надо было остаться?
Но нет. У каждого своя жизнь.
А у мамы теперь есть Найда.
Спасибо, друзья, за то, что читаете, за лайки и комментарии!
Еще интересные публикации на канале: