Предыдущая часть: Защитник. Часть 3.
Артём вышел из комнаты. Усталый, отстранённый. В нём не было ни злобы, ни боли, лишь пустота, в которую ушло всё, что он к ней чувствовал, сказал:
- Говори. Я слушаю.
Она понимала, что это её последний шанс. Но все заготовленные с Иветтой речи, все оправдания о деловом ужине и мимолётной слабости показались ей сейчас такими жалкими и фальшивыми. Он видел её насквозь. Поэтому, сбиваясь, она начала:
- Я была неправа. Ужасно неправа. Я не знаю, что на меня нашло. Это была глупость, слабость.
- Предательство. Это слово называется предательство и ещё можно сказать измена. Не надо приуменьшать.
- Да! Предательство. Я предала тебя и сына. И я готова на всё, чтобы это исправить. Я порву все контакты с Кириллом, уволюсь с работы, мы можем переехать в другой район. Всё, что захочешь!
Артём молча прошёл на кухню, налил себе стакан воды. Выпил его медленно, не спеша, ответил:
- Алиса, ты не поняла самого главного. Речь уже не о том, что ты готова сделать. Речь о том, что я ничего от тебя не хочу. Твои обещания, твои жертвы они мне больше не нужны. Доверие не вернёшь увольнением или переездом. Его нельзя собрать по кусочкам, как разбитую вазу.
- Но мы же семья! Столько лет вместе! Неужели один поступок может всё перечеркнуть?
- Это не один поступок. Это айсберг, Алиса. А поступок - лишь его верхушка, которую наконец увидели я и сын. Годы твоих задержек, твоего отдаления, твоей лжи о работе. Ты делала выбор против нас каждый день. А Лёша просто стал тем, кто вскрыл этот нарыв.
Из комнаты Алексея доносились приглушённые звуки, он распаковывал вещи, жил своей, отдельной от неё жизнью. Она прошептала:
- Что же мне делать? Скажи, что мне делать?
Артём поставил стакан в раковину и впервые за весь разговор посмотрел на неё прямо. Ответил:
- Жить. Жить с тем, что ты натворила. Устроить свою жизнь без нас. В понедельник я подам заявление на развод. Юрист уже готовит документы. Ты можешь воспользоваться своим ангелом, если он тебе ещё нужен. Но я думаю, он уже сломал себе крылья.
Он вышел из кухни, оставив её одну. Алиса медленно опустилась на стул. В ушах звенела тишина, которую не могли нарушить даже её рыдания. Она проиграла. Она сидела так, не зная, сколько прошло времени. Потом поднялась и пошла в свою спальню. Комната, которую она делила с мужем, казалась чужой. На тумбочке с его стороны всё так же лежала книга, которую он читал перед отъездом. Она потянулась к ней, но не посмела дотронуться.
В этот момент она услышала, как из комнаты Алексея доносится его тихий смех. Он говорил по телефону. В его голосе звучали покой и тепло, которых не было, когда он разговаривал с ней.
И тут её осенило. Артём сказал:
- Жить с тем, что ты натворила.
Но это не означало, что путь заказан навсегда. Возможно, возврата к старому и правда нет. Но, может быть, впереди долгий, мучительный путь к тому, чтобы заслужить прощение сына. Не как жены, но как матери. Чтобы однажды, в далёком будущем, он смог смотреть на неё без той ледяной обиды в глазах.
Это была слабая, едва теплящаяся надежда. Но другой у неё не было. Она подошла к окну и увидела, как Артём, выйдя на балкон, закурил. Он смотрел в ночное небо, на тусклые городские звёзды. И по его прямой, неподвижной спине она поняла, что точка возврата была пройдена без неё. Теперь ей предстоял путь в одиночку, и первый шаг на этом пути принять последствия своего выбора. Завтра. А сегодня нужно было просто пережить эту ночь.
Встреча Алисы и Кирилла была неизбежной, как грозовой фронт после душного дня. Они договорились увидеться в нейтральном месте - в тихом, пустынном кафе на окраине города, где их никто не мог узнать. Алиса пришла первой, выбрав столик в самом углу, за которым скрывалась за высокой спинкой дивана. Она нервно теребила салфетку, взгляд её блуждал по стенам, украшенным безликими репродукциями. Каждый звонок входной двери заставлял её вздрагивать. Кирилл вошёл, огляделся и направился к её столику. Он двигался медленнее обычного, стараясь скрыть лёгкую хромоту, и без того бледное лицо казалось восковым от усталости и напряжения. На голове красовалась аккуратная повязка, прикрывающая шов, а синеватый синяк на скуле придавал его обычно самодовольному лицу жалкий и одновременно опасный вид.
Он молча опустился на диван напротив, заказал кофе, и когда официантка ушла, уставился на Алису. Низким и хриплым голосом, без прежних барских ноток Спросил:
- Ну? Что у нас там с твоим отморозком?
Алиса сглотнула. Вид Кирилла, этого сломленного ангела, вызывал в ней не жалость, а лишь омерзение и страх.
- Артём подал на развод.
- Я не об этом! Я о заявлении! Ты уговорила меня его не писать. Или думаешь этот участковый, приятель мужа, всё уладит?
- Николай Иванович ничем не может помочь ему. Он говорил, что если ты напишешь заявление, то Лёше грозит статья. Умышленное причинение вреда здоровью. Но он же ещё несовершеннолетний, ему шестнадцать лет исполнится только в январе.
- Ещё несовершеннолетний! Он мне голову чуть не проломил, Алиса! Трубой! Ты это понимаешь? И ты до сих пор думаешь о нём, как о мальчике? Он - опасный хулиган! И его нужно изолировать!
В его глазах горел неприкрытый, животный страх, перерождающийся в злобу. Он боялся Артёма, боялся последствий, и единственным способом вернуть себе ощущение контроля видел в нападении на самое слабое звено, на подростка. Алиса попыталась возразить, сказала:
- Кирилл, нет. Если мы его посадим. Это же навсегда. Я потеряю его навсегда!
- А ты его ещё не потеряла? Он на тебя смотрит, как на прокажённую. Его отец тебя вышвырнул, как использованную вещь. Ты думаешь, он тебя простит? Никогда. Ты для него теперь предательница. А предателей не прощают.
Его слова, как раскалённые иглы, вонзались в самое сердце. Она знала, что он прав. Взгляд сына в той кухне был приговором. Она слабо прошептала:
- Но это же мой сын!
- Сын, который мог меня убить! И который теперь представляет для общества реальную угрозу. Мы с тобой должны проявить гражданскую сознательность. Мы - пострадавшая сторона. Ты - мать, которая пытается остановить сползание сына в криминал. А я - жертва немотивированной агрессии. Мы должны привлечь его к ответственности. Это наш долг. И наша защита.
- Защита?
- Конечно! Пока этот тип на свободе, он представляет для меня угрозу. А его отец, Артём, он же явно не в себе. Но если сын окажется под стражей или получит условный срок, они оба будут на крючке у системы. Одно движение и условность превратится в реальный срок. Это лучший способ обезопасить себя. Они не посмеют тронуть нас, если судьба Алексея будет в наших руках.
Он говорил с холодной, отточенной логикой запуганного человека, видящего спасение лишь в тотальном унижении противника. Его план был чудовищен. Использовать сына как заложника, как разменную монету в их грязной войне.
Алиса смотрела на него, и последние остатки иллюзий таяли, как снег на раскалённой сковороде. Этот человек, ради которого она разрушила свою жизнь, был готов уничтожить её ребёнка, чтобы прикрыть свою спину. Он был не ангелом, не рыцарем, а мелким, трусливым хищником.
- Ты с ума сошёл! Ты предлагаешь мне уничтожить собственного сына, чтобы спасти свою шкуру? И вот что я выяснила, к нам приходили из органов опеки и сказали, то, что он совершил, уголовно не наказуемо. Его привлекут к административной ответственности. Вернее, не его, а родителей!
- Как ты не понимаешь, я предлагаю нам спастись! Они нас уничтожат, Алиса! Твой муж уже поговорил с моей женой! Елена подала на развод! Её отец, этот старый волк, уже давит на моё руководство! Мне звонят и намекают, что было бы неплохо взять отпуск для решения семейных проблем! Моя карьера висит на волоске! И твоя жизнь тоже летит в тартарары! Или ты думаешь, после развода Артём оставит тебе хоть что-то? Он тебя вышвырнет в нищету! А с этим заявлением мы получим рычаг давления! Мы сможем диктовать условия!
Она молчала, глотая слёзы. Картина, которую он рисовал, была ужасна. Нищета, одиночество, осуждение. И единственный выход, который он видел, - это стать тюремщиком для собственного ребёнка.
- Нет, я не согласна. Я не буду участвовать в этом. Я не отдам своего сына.
Кирилл откинулся на спинку кресла, и его лицо исказила гримаса презрения.
- Ну, конечно. Материнские чувства. Проснулись, когда уже поздно. Хорошо. Тогда я напишу заявление один. У меня есть свидетели - охрана ресторана, прохожие. Медицинское заключение. Я один смогу его посадить. А ты останешься ни с чем. Без семьи, без сына и с клеймом матери неадекватного преступника. Подумай над этим.
- И среди свидетелей твоя дочь. А по данному делу уже есть отказной материал, и я не думаю, что его реально вернут на новое рассмотрение.
Кирилл встал, бросил на стол несколько купюр для оплаты за кофе, который так и не пил, и, не оглядываясь, зашагал к выходу.
Алиса осталась сидеть, парализованная ужасом. Перед ней был выбор между двумя безднами: предать сына окончательно, чтобы сохранить призрачный шанс на собственную безопасность, или попытаться защитить его, рискуя всем и понимая, что он, скорее всего, никогда этого не оценит и не простит.
Осуждение и вопрос, что им делать дальше, висел в воздухе, тяжёлый и неразрешимый. Для Кирилла ответ был очевиден: давить, уничтожать, спасать себя любой ценой. Его путь вёл в ад, вымощенный цинизмом и страхом.
Для Алисы же вопрос оставался открытым. Сможет ли она найти в себе силы не для того, чтобы вернуть прошлое, а для того, чтобы поступить правильно здесь и сейчас, даже, если это будет стоить ей последних остатков надежды на спасение? Ей предстояло решить, кто она: мать, пытающаяся искупить вину, или соучастница, окончательно хоронящая своего ребёнка ради сомнительной защиты от последствий собственного предательства.
Окончательное решение Артёма было, подобно гранитному валуну, незыблемым и холодным. Дни, последовавшие за их возвращением с турбазы, были заполнены не разговорами, а действиями. Юрист, нанятый Артёмом, работал быстро и эффективно. Алиса, после той роковой встречи с Кириллом, поняла, что любые попытки манипуляций или давления обречены. Угроза заявления против сына, которую Кирилл так яростно лоббировал, повисла в воздухе, но так и не была реализована. Возможно, он осознал, что это лишь сильнее разозлит Артёма и его новую неожиданную союзницу Елену, за которой стоял грозный отец-судья.
Развод был оформлен в упрощённом порядке, по обоюдному согласию, но без обоюдного желания. Алиса, сломленная и опустошённая, подписала все бумаги, практически не глядя. Ей оставили часть совместно нажитого, но главное она потеряла семью, которую сама же и разрушила. В день, когда решение суда вступило в силу, она стояла на пороге уже чужой квартиры с двумя чемоданами в руках. Артём молча помог вынести вещи к такси. Прощаясь, он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за горизонт её жизни. Она попыталась в последний раз поговорить, но сын, стоявший в дверях своего, отчего дома, лишь покачал головой. В его глазах не было ненависти. Была глубокая, непробиваемая стена отчуждения. Это было больнее любой злобы. Артём прощаясь тихо сказал:
- Живи, Алиса.
Новогодние каникулы этого года были для них всех не просто отдыхом, а глотком чистого, целебного воздуха после удушья городской драмы. На этот раз турбаза встретила их не уединением, а почти домашним теплом. Тот же бревенчатый домик, но теперь в нём пахло не только дымом, но и мандаринами, и ёлкой, которую они вместе наряжали.
Артём, Алексей, Елена и Катя - странный квартет, связанный не кровными узами, а общей болью и, как ни парадоксально, обретённой в этой боли силой. Они были похожи на выброшенный штормом на один берег экипаж двух разных кораблей, научившийся жить на суше.
Вечера проходили за настольными играми, просмотром старых комедий и долгими разговорами на кухне за чаем. Артём и Елена обнаружили, что им легко молчать вместе. Их понимание не требовало слов. Они были двумя взрослыми людьми, пережившими предательство и научившимися ценить тишину и искренность.
Алексей и Катя, прошедшие через огонь и воду, стали неразлучны. Их связь была глубже первой юношеской влюблённости. Они были сообщниками, спасателями, самыми верными друг другу людьми на свете. Они катались на лыжах, смеясь и обгоняя друг друга, и их смех, звонкий и чистый, был лучшей терапией для всех.
В новогоднюю ночь они вышли на крыльцо. Небо, усыпанное бриллиантами звёзд, казалось, было так близко, что до него можно было дотронуться. Где-то вдалеке, в посёлке при турбазе, взрывались хлопушки и взлетали в небо редкие, но яркие салюты. Артём поднял бокал с шампанским и провозгласил:
- За Новый год!
Его взгляд скользнул по лицам: повзрослевшему и уверенному сыну, смущённо улыбающейся Кате и спокойной Елене. Сын добавил:
- За новый этап!
Елена, чокаясь с ними, тихо добавила:
- За честность!
Катя, сжимая руку Алексея, сказала:
- За друзей!
Алексей посмотрел на отца, и в его глазах Артём прочёл всё: прощение, благодарность и обещание идти вперёд, несмотря ни на что. Подводя итог, Артём твёрдо произнёс:
- За семью!
И в этот момент, под холодным звёздным небом, вдали от распавшегося старого мира, это странное маленькое сообщество из четырёх человек почувствовало себя по-настоящему семьёй. У них не было громких слов и клятв. Было лишь понимание, что самое страшное осталось позади, а впереди - долгая лыжня, которую предстояло пройти вместе, поддерживая друг друга на поворотах и помогая подняться в случае падения.
Точка возврата была не просто пройдена. Она осталась далеко позади, и они даже не оглядывались. Впереди был только снег, звёзды и дорога, ведущая в новую жизнь.
Предыдущая часть: Защитник. Часть 3.
Это окончание.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
- за 2023 год: Навигатор 2023
- за 2024-2025 год: Навигатор 2024
- подборка работ за 2020-2025 год: Мои детективы