В семнадцать Катя, с её черными как смоль волосами и огненным нравом, жила стремительно и ярко. В её жизнь на полгода ворвался Егор — кудрявый, высокий, с лучезарной улыбкой двадцатипятилетний красавец. Он казался воплощением мечты, но слишком спешил перейти все границы, чего юная Катя принять не могла. Его планы оказались важнее: родители настояли на втором высшем в Москве, и он, не оглядываясь, уехал с Урала, оставив её с горьким осадком невысказанных слов и обидной тенью в глазах общих друзей, перед которыми он выставил её капризной и незрелой.
Но жизнь брала своё. Рана затянулась быстро, оставив лишь легкий шрам на память. Катя встретила другого мужчину, спокойного и надежного, вышла замуж. Муж переехал в её квартиру, пока родители девушки обосновались в деревенском доме неподалеку. Казалось, страница с Егором была перевёрнута навсегда.
***
Однажды, когда мужа не было в городе, Катя засиделась в гостях у подруги. Вернувшись поздно вечером, она с удивлением обнаружила на лестничной клетке знакомый силуэт.
— Кать! Наконец-то! — Егор, словно они виделись вчера, с укором поднялся ей навстречу. — Где тебя так долго носило? Я уже изголодался, как волк!
Ошеломленная такой наглостью, Катя на автомате впустила его в квартиру. Сидели на кухне, пили кофе, разговаривали о пустом. Но когда хозяйка начала нервничать и суетливо доставать постельное бельё для дивана, Егор мягко, но твердо остановил её.
— Нет, милая, — он покачал головой, и в его глазах заплясали веселые искорки. — Я один на этом диване оставаться не намерен. Я не для этого сюда пришёл.
— Ты не понял, — голос Кати дрогнул, — это я себе постелю. Мне в пять утра в аэропорт, мужа встречать. А тебе, Егор, давно пора.
Он лишь рассмеялся, откинувшись в кресле.
— Брось, Катя! Какого мужа? Признайся лучше, что это все — спектакль, чтобы мне отомстить. Ну, вышла замуж назло! Я же знаю. Кто я, и кто он… этот твой лысый обмылок?
Прежде чем она успела среагировать, он резко поднялся, схватил её за руку и увлёк в объятия, усадив к себе на колени. Его поцелуи, грубые и беспорядочные, обрушились на её волосы, щёки, шею.
— Отстань! Пусти! — вырвавшись, она отпрянула, сердце колотилось где-то в горле. Мысли путались, в голове стоял один панический вопрос: как она будет оправдываться перед мужем? — Егор, умоляю, не ломай мне жизнь! Всё между нами кончилось много лет назад!
— Ладно, ладно, успокойся, — он говорил сладким, убаюкивающим тоном. — Я же вернулся. Я тебя простил. Давай ляжем спать, а утром твоему «благоверному» всё объясним. Пусть уходит с дороги, разойдёмся, как в море корабли.
Взгляд, брошенный на часы, вогнал её в ступор: было два часа ночи. Осознание полной беспомощности накрыло с головой. Заперевшись в ванной, она, плача, набрала подругу Свету.
— Свет, помоги… Я, дура, впустила его! — шёпотом, прерываемым рыданиями, выдавила она. — Он не уходит! Я его и так, и эдак… Бесполезно!
Света примчалась через десять минут. Попытка вразумить Егора провалилась. Он лишь упрямо твердил: «Я никуда не уйду, мы должны всё обсудить». Решение пришло суровое и единственно верное.
— Ладно, — холодно сказала Света, доставая телефон. — Тогда будем обсуждать с полицией. Говорите свой адрес, дежурный, для протокола.
И только щелчок разблокировки экрана заставил Егора подняться. Девушки проводили его до машины, следя, чтобы он точно уехал. На улице он всё ещё пытался поймать Катю за руку, но Света была непреклонным щитом. Наконец, его автомобиль скрылся в ночи, и стало казаться, что этот кошмар исчез навсегда.
***
Прошло несколько лет. Катя и её муж были проездом в Москве. Уставшая от долгой прогулки, она присела на холодную мраморную скамью в метро, в ожидании своего поезда. Муж стоял рядом, листая что-то на телефоне.
К перрону, оглушительно грохоча, подошёл состав. Из вагонных дверей хлынул людской поток. И вдруг, сквозь эту толпу, прямо на неё уставился взгляд. Взгляд Егора. Всё внутри Кати похолодело и сжалось в тугой комок. Она застыла, ожидая узнавания, скандала, чего угодно.
Но его глаза скользнули по ней с абсолютным безразличием незнакомки и растворились в толпе. Он её не узнал.
— Катя? Ты в порядке? — встревоженный голос мужа вернул её к реальности. Он взял её за руку. — Ты вся белая, как полотно. Я же говорил, что тебе, беременной, не стоит так утомляться. Поездку надо было отложить.
Она с силой сглотнула комок в горле и слабо улыбнулась, прижимая его руку к себе.
— Всё хорошо… Просто немного закружилась голова. Прошло.
***
Жизнь вошла в привычное русло. Родилась дочь, забот прибавилось, и образ Егора окончательно стёрся, стал похож на старую, выцветшую фотографию.
Как-то раз, когда Катя укачивала полугодовалую Машеньку, на экране её телефона всплыл незнакомый номер с московским кодом. Решив, что это какая-то служба доставки, она ответила.
— Алло? Катя? Это Егор.
Голос в трубке был ей знакомым и чужим одновременно. У неё похолодели пальцы, сжимающие телефон.
— Егор? Откуда у тебя мой номер?
— Нашёл, — уклончиво ответил он. — Слушай, я знаю, что тогда, в ту ночь, был не прав. Но я часто о тебе вспоминал. Я сейчас в вашем городе, по делам. Давай встретимся? Хочу на тебя посмотреть.
Катя посмотрела на дочь, сладко посапывавшую у неё на руках, затем на обручальное кольцо на своём пальце. В её душе не было ни страха, ни гнева, лишь спокойная, ледяная уверенность.
— Егор, у меня нет ни малейшего желания тебя видеть. У меня семья, ребёнок. И я очень прошу тебя — больше никогда мне не звонить.
— Но, Катя, послушай…
— Нет, это ты послушай, — её голос стал твёрдым, как сталь. — Ты — часть прошлого, которое меня больше не беспокоит. Всё кончено. Не пытайся вернуть то, чего никогда по-настоящему и не было. Прощай.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа, и заблокировала номер. Затем подошла к окну. За стёклами шел тихий вечерний снег, засыпающий их маленький, уютный мирок. Она поймала себя на мысли, что на этот раз чувствует не страх, а лишь лёгкую грусть о том, как некоторые люди так и остаются запертыми в своих иллюзиях, не в силах увидеть, что жизнь давно ушла вперёд.
***