Свете было двадцать шесть, и она считала, что ее жизнь удалась. Любящий муж, перспективная работа графическим дизайнером, уютная квартира в спальном, но зеленом районе. Она была счастлива. До тех пор, пока в поле зрения не попадала ее свекровь, Екатерина Валерьевна.
Екатерине Валерьевне было всего пятьдесят, но выглядела она, по общему мнению, на тридцать пять. Подтянутая, ухоженная, с дорогой стрижкой, которая идеально обрамляла ее лицо без единой морщинки. Она занималась йогой, предпочитала органическую еду и обожала моду. И именно Света стала ее главным проектом для негласного «улучшения».
Их первая встреча после свадьбы запомнилась Свете навсегда. Они пили чай на просторной кухне Екатерины Валерьевны, залитой солнцем.
— Светочка, милая, это твой натуральный цвет волос?» — спросила свекровь, прищурившись. — — Он такой… спокойный. Но знаешь, мне кажется, что тебе очень пойдет блонд. Мой мастер делает чудо. Или хотя бы мелирование, оживило бы лицо.
Света невольно потрогала свои русые волосы. Они ей нравились.
— А платье симпатичное, — продолжала Екатерина Валерьевна, — но, кажется, немного тебя полнит. В твоем возрасте нужно носить более облегающие фасоны, пока тело позволяет.
Никита, ее двадцатисемилетний муж, в этот момент увлеченно резал яблочный пирог и лишь улыбнулся:
— Мама у нас специалист по красоте, ей виднее.
Это «ей виднее» стало рефреном их жизни. Замечания сыпались как из рога изобилия: о том, что Света слишком много работает за компьютером («Испортишь осанку и зрение, будешь в тридцать лет ходить согнувшись, как старушка»), о том, что она готовит слишком калорийно («Никиту жалко, он же спортом занимается»), о том, что она не делает маникюр каждую неделю («Руки — визитная карточка женщины, Светлана»).
Света терпела. Она пыталась отшучиваться, спорить, но Никита лишь пожимал плечами: «Мама просто заботится. Не принимай близко к сердцу». Он искренне не видел проблемы. Для него его мама была эталоном стиля и здоровья, и ее советы он считал проявлением любви.
Переломный момент наступил на семейном ужине по поводу дня рождения свекра. Света надела новое платье — шелковое, тёмно-зелёное. Она чувствовала себя в нем прекрасно.
— О, Света, какое интересное платье, — сказала Екатерина Валерьевна, окидывая ее оценивающим взглядом. — Очень… ретро. Прямо как у моей матери в старом альбоме. Но ты молодая, тебе бы что-то посовременнее. Яркое.
В тот вечер, вернувшись домой, Света стояла перед зеркалом и впервые не увидела себя — умную, талантливую, симпатичную девушку. Она поняла, что воспринимает слова свекрови слишком близко к сердцу. Она и правда начала замечать, что волосы, кажется, тускловаты, что маникюр можно и делать почаще, да и платье это… Ну уж нет, она не позволит свекрови навязать ей своё мнение.
И тогда в ее голове родился план. Если Екатерина Валерьевна так одержима молодостью и боится старения, значит, нужно сыграть на этом. Не грубо, не зло, а с той же сладкой, ядовитой «заботой», которой свекровь пичкала ее все это время.
Она решила отплатить ей той же монетой. Первый залп она решила воплотить в жизнь на следующие же выодные. Они приехали в гости, и Света, сияя невинной улыбкой, протянула Екатерине Валерьевне изящную коробку.
— Екатерина Валерьевна, я вам подарок принесла! Вы так много делаете для нас, так заботитесь, что я решила позаботиться о вас.
Свекровь, обрадованно, раскрыла коробку. Внутри лежал баночка дорогого, густого крема от известного бренда. Этикетка гласила: «Интенсивный восстанавливающий крем для зрелой кожи 55+. Активная борьба с морщинами и возрастной пигментацией.
На лице Екатерины Валерьевны застыла маска вежливого недоумения, смешанного с ужасом.
—Пятьдесят пять плюс? Светочка, мне всего пятьдесят.
— Ой, я знаю! — воскликнула Света. — Но продавец сказала, что после пятидесяти процессы старения ускоряются, и лучше начинать использовать профессиональные средства заранее. Это антивозрастной уход премиум-класса. Вам же важно сохранить кожу.
Никита, разливая чай, весело подхватил:
—Здорово, мам! Света прямо о тебе побеспокоилась. Какой внимательный подарок.
Екатерина Валерьевна молча поставила крем на полку, словно он был радиоактивным.
Вторая акция была и того лучше. Света узнала, что ее свекровь ищет новые активности, и «случайно» нашла в интернете афишу.
— Екатерина Валерьевна, смотрите, какой замечательный мастер-класс! «Секреты активного долголетия: скандинавская ходьба, дыхательные практики и лекция о здоровье суставов». Я вас сразу записала, моя подруга-организатор дала скидку.
Свекровь, привыкшая к йоге и пилатесу, скептически посмотрела на афишу, где были изображены бодрые пенсионеры с палками.
—Скандинавская ходьба? Это для пожилых, Света.
—Ну что вы! — не смутилась Света. — Это же для активного долголетия! В вашем возрасте очень важно поддерживать суставы и сердечно-сосудистую систему. Это нам, молодым, можно бегать как угорелым, а вам нужны щадящие, но эффективные нагрузки.
Никита, услышав это, похлопал жену по плечу:
— Умничка! Мама, тебе точно полезно будет, а то ты на йоге одной сидишь, разнообразие не помешает.
Света посмотрела на сияющего мужа. Он был в восторге от того, как хорошо поладили его жена и мать. Это же мечта любого мужчины — две любимые женщины подружились.
Екатерина Валерьевна вернулась с того мастер-класса в мрачном настроении. Оказалось, она была единственным участником младше шестидесяти пяти. Ей подарили буклет о правильном питании при остеопорозе и назвали «молодой бабушкой».
Третьим ударом стала путевка. На день рождения свекрови Света торжественно вручила ей конверт.
— Это от нас с Никитой! Путевка в прекрасный санаторий «Сосновый Бор». Там такой комплекс процедур для людей в возрасте: радоновые ванны, лечение остеохондроза, магниты!
Никита поддержал жену:
— Да, мам, мы хотели, чтобы ты отдохнула и подлечилась. Света все сама нашла, вникла.
Екатерина Валерьевна побледнела.
—Сосновый Бор? Это тот санаторий, куда ездила твоя бабушка, Света?
Да! — обрадовалась она. — Бабушка в восторге, говорит, после него лет на десять моложе себя чувствует.
Свекровь поехала. Фотографии в семейном чате, где она в окружении милых старушек в панамах и дедушек с шашками, говорили сами за себя. Екатерина Валерьевна на них улыбалась напряженной, застывшей улыбкой.
Света не останавливалась. Она подарила ей огромную, с крупными кнопками, «удобную» модель телефона для «пожилых людей», сославшись на то, что «в вашем возрасте зрение уже не то, а с обычными смартфонами сложно». Она «по-доброму» порекомендовала своего парикмахера, который «специализируется на возрастных стрижках, которые молодят», и Екатерина Валерьевна, по наивности сходив, получила жесткую, короткую стрижку, которая сделала ее старше на десять лет.
Каждый раз Никита был в восторге от «заботы» жены.
—Я и не знал, что ты так любишь мою маму! — говорил он, и Света лишь загадочно улыбалась.
Атмосфера накалялась. Екатерина Валерьевна стала раздражительной, бросала на Свету колючие взгляды, но не могла ничего сказать — все подарки и жесты были безупречны с точки зрения заботы. Она попала в свою же ловушку.
И вот, спустя месяц после санатория, раздался звонок. Голос у свекрови был ровным, но холодным.
—Светлана, я хочу с тобой поговорить. Приезжай, пожалуйста, завтра днем. Без Никиты.
Сердце Светы екнуло. Пришло время расплаты. Она приготовилась к скандалу, к обвинениям, к тому, что все ее хитрости раскроются.
На следующий день в той самой солнечной кухне пахло кофе. Екатерина Валерьевна сидела за столом, строгая и собранная, но в ее глазах Света увидела не гнев, а какую-то усталую грусть.
—Садись, — сказала она.
Света села, чувствуя себя школьницей, пойманной на шалости.
—Я все поняла, — тихо начала свекровь. Она не смотрела на Свету, а вертела в руках свою фарфоровую чашку. — Крем для пожилых, скандинавская ходьба с дедушками, санаторий, где средний возраст отдыхающих — семьдесят… Этот ужасный телефон. Это ведь ответка, да? За все мои замечания.
Света молчала, не зная, что сказать. Готовый сценарий с попытками отвертеться рухнул перед этой тихой прямотой.
— Я не оправдываюсь, — продолжила Екатерина Валерьевна, и ее голос дрогнул. — Я вела себя отвратительно. Но я хочу, чтобы ты поняла… почему.
Она наконец подняла на Свету глаза, и в них стояли слезы.
— Мне пятьдесят, Света. Пятьдесят. А кажется, что вчера мне было двадцать пять. Я смотрю в зеркало и вижу, как кожа уже не та, как контур плывет, хоть и по миллиметру в год. А потом я смотрю на тебя. На твою гладкую кожу, на твои сияющие волосы, на эту… юную энергию. И мне становится так страшно. Так обидно. Я чувствую себя стареющей, никому не нужной женщиной, которую скоро списали со счетов. А ты — начало жизни, все впереди. И мои замечания… это была попытка хоть как-то контролировать этот процесс. Привести тебя к своему эталону, чтобы ты не казалась мне такой чужой, такой пугающе молодой. Чтобы я могла сказать себе: «Да, она молода, но я могу ее научить, я еще нужна». Это эгоистично, глупо и по-детски. Я это осознаю».
Она вытерла сбежавшую слезу кончиком пальца, раздраженно, словно сердясь на свою слабость.
Света сидела, ошеломленная. Она готовилась к битве, а получила искреннее, горькое признание. Она видела перед собой не монстра-свекровь, а испуганную женщину, которая боролась со своим страхом старения как умела.
— Екатерина Валерьевна… — начала Света, подбирая слова. — Вы не выглядите на свои пятьдесят. Вы потрясающе выглядите. И… я никогда не хотела вас по-настоящему обидеть. Я просто… защищалась. Я уже не девочка, и я знаю, что мне удобно и красиво. Я ценю ваше мнение и взгляд со стороны, но… Мне просто надоело, как вы тыкаете в меня своим идеальным маникюром.
Света даже немного испугалась того, как резко прозвучали её последние слова. Но уголки губ Екатерины Валерьевны дрогнули в подобии улыбки.
—Мой маникюр безупречен, это да. А твой… в последнее время стал гораздо лучше.
Это была шутка. Первая шутка, которую она позволила себе в адрес Светы. В воздухе что-то переломилось.
— Видишь ли, Виктор Петрович, мой муж, всегда был состоятельным мужчиной. Мне всегда приходилось соответствовать, быть на высоте. Я привыкла так жить. Мне всегда казалось, что если я не буду выглядеть идеально, он просто уйдет, — Екатерина Валерьевна вздохнула, — а я этого не переживу.
Света мягко улыбнулась:
— Знаете, я вижу, как Виктор Петрович смотрит на вас. Как он ловит каждое ваше слово, мчится вам на помощь после первого слова. Он любит вас, и я очень сомневаюсь, что дело в красоте или молодости. Но если вас это беспокоит, то, может, стоит обсудить это с ним? А не вымещать скрытые страхи на невинных невестках?
—Я больше не буду, — твердо сказала свекровь. — С замечаниями. Это мои проблемы и тараканы, и я буду бороться с ними сама. А твои… методы были весьма эффективны. После того санатория, где мне предложили вступить в клуб ветеранов, я поняла, что зашла слишком далеко.
—А крем вы хоть попробовали? — не удержалась Света.
— Соседке передарила, дорогой же. Пах старушкой. Я пользуюсь гиалуроновой сывороткой, для возраста 40+, — с достоинством ответила Екатерина Валерьевна, и они обе рассмеялись. Напряженный, нервный смех, но он очищал воздух.
—Давайте заключем перемирие, — предложила Света. — Я перестану намекать на ваш почтенный возраст, а вы — на мою неидеальность.
— Почтенный? — свекровь подняла бровь, но в глазах уже играли искорки.
—Шучу-шучу. В последний раз, честно — сказала Света.
— Так-то лучше. Иди, налей себе кофе. Только, ради бога, не из той моей старинной турки, которую я берегу для особых случаев. Ты в прошлый раз ее чуть не разбила.
Это прозвучало уже без едкой критики, а с легким, почти материнским раздражением. Света поняла, что это их новая реальность. Не идеальная, не родственные души, но перемирие. Со своими шероховатостями, но без войны.
Когда вечером за ней заехал Никита, он лишь обнял мать и жену, и сказал.
— Как хорошо, что у моих девочек всё замечательно. Я самый счастливый на свете муж и сын.
Света и Екатерина Валерьевна переглянулись. Ох уж эти мужчины, ничего не замечают.
— У нас был очень полезный разговор, — улыбнулась Света. — Мы кое-что прояснили.
Света посмотрела на своего доброго, слепого мужа, который так и не понял, что происходило на самом деле, и рассмеялась.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Как мне удалось помирить мужа и свою маму? Это было непросто!