Предыдущая часть:
Алексею тяжело было сделать это — подойти к Наташке спустя столько времени, да еще и с таким предложением. Ну а куда деваться? Она отказалась от анализа. Алексей взглянул на жену, которая ловила каждое его слово и, кажется, периодами даже дышать забывала.
— Улыбнулась, увидев меня, сказала, что я стал настоящим красавцем, пожелала удачи и добавила, что ничего от меня никогда не потребует, что ей достаточно и того, что теперь рядом с ней всегда частичка меня. А мальчишка этот, он так смотрел на меня своими глазенками, будто что понимал — удивительно взрослый взгляд для такого крохи.
Алексей тогда буквально сбежал из Сосновки — не стал дожидаться отца и отправился пешком за несколько километров на электричку, чтобы поскорее убраться оттуда. Он решил, что ноги его больше не будет в этом месте. И тогда, возможно, некрасивая история постепенно забудется. Наташка, ее больной ребенок, осуждающие взгляды бывших приятелей. Только вот уйти от этого не получилось. Бабушка умерла, но теперь в Сосновку часто ездят мать с отцом. Ребенок, Наташкин, растет, у него серьезное заболевание. Люди продолжают судачить. Мои родители, они помогают мальчику, но не как бабушка и дедушка, просто как неравнодушные люди. Покупают ему что-то. Наташка ничего не требует, но люди ведь говорят, люди давят. Думаю, моим родителям нелегко от всего этого. Я иногда там бываю и мальчика этого Дмитрия вижу. Случается, сходства в нас не так много, только цвет волос и глаз. Я не чувствую, что это мой сын. Да и болезнь его. Нет у нас таких инвалидов в роду. Родители Алексея помогали анонимно, чтобы не подливать масла в деревенские сплетни и не создавать лишнего давления на сына.
— Это могло случиться из-за пьянства, — напомнила Мария. — Да и вообще это такой диагноз, что ребенок мог его и во время родов получить, когда что-то не так пошло. Столько лет это все тянется, и ты до сих пор не выяснил наверняка.
— Я ведь предлагал ей анализ ДНК и тогда, когда только узнал обо всем, и позже — было несколько раз. Родители мои тоже упрашивали Наташку сделать этот анализ. Она отказывается наотрез, а без согласия матери такой анализ невозможен. Но ведь если б она была уверена, что Дмитрий мой, то согласилась бы это подтвердить. Правильно. Раз отказывается, значит, не так уж уверена.
Мария вздохнула. Она видела страх в глазах мужа, и ей это не нравилось. Мария привыкла наблюдать супруга совсем другим — уверенным, решительным, надежным. А тут такая вот картина.
— Ты должен был мне об этом рассказать.
— Я хотел, несколько раз собирался, но мне было страшно. Я боялся твоей реакции. Но если это твой ребенок, ты обязан ему помогать. Тем более мальчик болен, ему нужны реабилитации, лекарства и всякое такое. Алексей скрывал историю из страха разрушить их брак и из-за постоянного давления от деревенских сплетен, которые могли отпугнуть Марию.
— Я больше всего на свете просто хочу забыть всю эту историю и жить дальше. Меня это все ужасно тяготит, да и уверен я, что не мой это сын. Мало ли что люди говорят — это же деревня, там всем лишь бы посудачить и перемыть кости.
— Я съезжу туда, — вдруг заявила Мария.
— Куда? — не понял Алексей.
— В Сосновку и поговорю с Натальей. Это с тобой она такая, потому что любит до сих пор, а я узнаю правду. Алексей, если это твой сын, ты обязан помогать ему.
— Я знаю. Больше всего я боюсь, что ты станешь иначе ко мне относиться из-за всего этого.
Она вздохнула. Сначала она была зла на мужа за неискренность, за трусость, но теперь, к концу разговора, ее настрой изменился. Мария подумала, что простить можно не сразу, но шаг за шагом, ведь Алексей всего лишь человек со своими слабостями и страхами. Все произошло много лет назад. Он был тогда еще парнем, которому едва стукнуло восемнадцать. В таком возрасте люди имеют право на ошибку. А потом все пошло по какому-то неправильному пути. Алексей боялся потерять ее, Марию, потому это можно понять. А вообще он надежный и преданный. Взять хотя бы ту историю с бабушкой Марии — примчался за столько километров, не раздумывая, чтобы помочь своей любимой. Теперь Мария поможет Алексею. Они любят друг друга. Они муж и жена. Мария поняла и приняла его чувства и страхи и сделает все, чтобы прояснить ситуацию, чтобы все это больше не висело тяжелым грузом на Алексее и его родителях.
— Завтра же отправлюсь в Сосновку, отгул возьму.
— Я с тобой, — тут же отозвался Алексей.
— Ну нет, я поеду одна. Если рядом со мной будешь ты, Наталья снова откажет. Я поговорю с Натальей и все выясню. Все будет хорошо в любом случае.
Мария накрыла своей ладонью плечо супруга, как бы приободряя его. Она любила этого человека, а он любил ее. Если Алексей сделал ошибку в юности, если смалодушничал, если побоялся потерять ее, своего любимого человека, это можно простить, простить и понять. Мария впервые приехала в Сосновку одна, без мужа. Это было странно. Машину оставила на том самом пятачке, где всегда и парковалась. Вышла из автомобиля и прошла мимо дачи родителей Алексея, мимо ставшего уже почти родным домика. И это тоже было необычно. Было раннее утро, но мать Алексея уже, судя по всему, не спала. Из трубы тонкой струйкой поднимался дым. Мария зайдет к Ольге Петровне позже, когда с Натальей поговорит. Расскажет ей, что все знает. Возможно, они обсудят эту историю, поделятся своими чувствами. Так будет хорошо, правильно. А вот и дом Натальи — запущенный, давно требующий ремонта, покосившийся забор, облупившаяся краска, заросший двор, но мусора нигде нет. Видно, что Наталья по мере сил старается ухаживать за участком. Калитка оказалась не заперта. Мария прошла дальше и постучалась в дверь. Скоро на крыльцо вышла хозяйка дома Наталья. Мария знала, что они ровесницы, но тяжелая жизнь досрочно состарила Наталью. Полноватая, рыхлая, бледная женщина с резкими морщинками, залегшими между бровей, а глаза все равно добрые, чистые какие-то. Мария узнала адрес Натальи от Ольги Петровны, которая упоминала его в разговорах о соседях.
— Здравствуйте. Я хочу с вами поговорить. Меня зовут Мария. Я жена Алексея.
— Я знаю, кто вы, — кивнула Наталья. — Конечно, знаю. Вы та, которой я все это время завидую. Не переживайте, белой завистью. Я очень рада, что Алексей счастлив с вами. Спасибо вам за это.
— Так, мы можем поговорить?
— Конечно.
Наталья рукой пригласила гостью внутрь. Они прошли мимо гостиной, в которой за высоким столом сидел мальчик. Мария знала, что Дмитрию уже одиннадцать, но выглядел ребенок максимум на пять-шесть лет. Очень маленький, худенький и бледный, под огромными серыми глазами глубокие тени. Но улыбка — какая у него была улыбка. Дмитрий рисовал, когда вошли мать с гостьей. Увидев незнакомку, он оторвался от своего творения и улыбнулся Марии. Женщину будто теплой волной окатило — настолько это была очаровательная, искренняя улыбка. И да, что-то общее у них с Алексеем явно имелось. Не копии друг друга, конечно, но некоторые черты указывали на то, что чудесный мальчик действительно сын мужа Марии.
— Привет, — обратилась Мария к ребенку. — Что ты рисуешь?
— Наш сосновский лес.
Мальчик с готовностью продемонстрировал гостье свою работу. Мария искренне восхитилась увиденным. Дмитрий явно обладал врожденным талантом. Пейзаж удивительно точно передавал то, что Мария видела своими глазами несколько минут назад, когда мимо леса проезжала. Четкие, уверенные штрихи. Точно переданный объем, работа с тенями и светом.
— Слушай, тебе нужно учиться обязательно, — наконец произнесла Мария.
— Где? — горько усмехнулась Наталья. — У нас тут в Сосновке художественных кружков и близко нет. Идемте на кухню, там поговорим.
— Ну пока.
Мария махнула рукой Дмитрию и прошла за хозяйкой в следующую комнату. Когда Дмитрий сидел за столом, не было заметно, что он болен, но в кухне стояла старая инвалидная коляска с потрескавшейся обивкой. А еще здесь на полочке теснились лекарства. Все говорило о том, что в доме живет больной человек.
— Дмитрий что, не ходит сам? — спросила она, кивнув на коляску.
— Какой там ходит? — вздохнула Наталья. — Едва сидит самостоятельно, и то ситуация ухудшается. Дмитрий растет. Врачи говорят, что без должной реабилитации скоро он совсем сляжет.
— Почему не реабилитируете?
— Денег таких мне в жизни не заработать, — снова вздохнула Наталья. — И так люди добрые помогают — совсем с голоду не умереть нам с Димкой. Спасибо им за это.
— Послушайте, я в курсе вашей истории. Вы считаете, что Дмитрий сын Алексея? Он готов признать его, если это действительно так. Алексей сказал, что вам предлагали сделать тест ДНК, но вы отказались.
— Не нужно мне все это, понимаете? Вам это не понравится, конечно, но я люблю Алексея с самого детства, сколько себя помню. Он для меня... — Наталья замолчала и уставилась с мечтательной улыбкой в стену. — В общем, я не хочу его во все это втягивать. Судебные тяжбы, алименты, анализы. Не хочу портить те отношения, что между нами были. Пусть и совсем недолго, пусть в пьяном угаре, но мы были вместе. Мне достаточно знать, что Дмитрий — ребенок от моего любимого человека. Все у нас с ним будет хорошо.
Мария с любопытством смотрела на эту уставшую женщину, которую тяжелая жизнь состарила раньше времени.
— Вы не понимаете, это ведь не ради вас, а ради Дмитрия. Он замечательный мальчик, и у него наверняка есть перспективы. Отказываясь признавать отцовство, отказываясь от помощи Алексея, вы перечеркиваете сыну будущее.
Мария говорила много, вдохновенно. Она уже точно знала, что при любом раскладе будет помогать этому мальчику с искренней такой теплой улыбкой, явно талантливому художнику. Параллельно с тем, как Мария доказывала Наталье важность теста на отцовство, в ее голове появлялись и другие мысли. Нужно связаться с Николаем Петровичем, главврачом детской больницы и отцовским близким другом по совместительству. Нужно показать работы Дмитрия в дизайн-центре, что расположен неподалеку от их с Алексеем дома. Она знала, что конкурс туда огромный. Дети специально годами готовятся, лишь бы поступить в этот центр. Знала она также, что талантливого Дмитрия примут в престижное заведение с радостью вне конкурса. К концу пламенной речи Марии у Натальи на глазах блестели слезы.
— Я сделаю этот тест, — произнесла Наталья. — Сделаю ради Димы. Спасибо вам, я многое поняла.
Дима оказался совершенно чужим по крови человеком для Алексея. Анализ ДНК сказал это дважды. Мария сама была инициатором того, чтобы подтвердить первый тест в другом месте для верности. Ей уже даже хотелось, чтобы Дмитрий оказался сыном Алексея. Так мальчик вроде как стал бы родным и для нее, но нет. Наталья искренне расстроилась. Ей правда хотелось думать, что Дмитрий родился от любимого ею человека. А вот Алексей выдохнул с облегчением.
— Ну вот, я же говорил, что он не мой. Наташка тогда с кем только не гуляла.
— Прекрати, — остановила мужа Мария.
Ей неприятно было видеть радость в глазах Алексея. Да и не это было главным сейчас, не отцовство. Мария искала для Дмитрия помощь. Обращалась во все фонды, телефоны которых только могла найти. Общалась с врачами. В дизайн-центре, кстати, действительно по достоинству оценили работы юного художника. А директор, узнав историю Дмитрия, даже дал распоряжение своим педагогам раз в неделю навещать паренька в Сосновке и давать ему уроки.
— Такой талант не должен пропадать. Кроме того, этот паренек скоро прославит наш центр. Спасибо вам, Мария, за такое сокровище. Это же настоящий самородок. Еще и с такой тяжелой судьбой. Ох, как же подобное любят журналисты. Попомните мое слово, скоро этот мальчик станет знаменитым.
Дмитрию нравились занятия с преподавателями. Он прямо-таки расцвел. Румянец на его бледных щеках появился. Преподаватели говорили Марии, которая теперь постоянно интересовалась судьбой своего подопечного, что мальчик делает большие успехи. Мария и Дмитрий подружились по-настоящему. Они много шутили и смеялись, обсуждали все на свете. Дима оказался очень рассудительным и умным мальчиком и жизнерадостным, несмотря на свой недуг. Здоровье ребенка и правда оставляло желать лучшего. Врачи говорили, что на ноги Дмитрий никогда уже не встанет. Слишком много времени упущено, но обещали улучшить ситуацию, облегчить мальчику жизнь, избавить от боли и судорог, которые так часто мучили ребенка. Поначалу Мария ездила к Дмитрию одна, а потом как-то незаметно вышло, что и Алексей стал навещать ребенка. Ему было неловко встречаться с Натальей поначалу, потом все как-то привыкли друг к другу, и дело пошло веселее и проще.
Именно Алексею удалось найти спонсоров для Дмитрия. Талантливый больной ребенок из глухой деревушки, нуждающийся в помощи. Отличная реклама для фирмы-партнера Алексея. Они еще и благодарили мужчину за такой инфоповод. В общем, все теперь у Дмитрия и его мамы хорошо будет. Мария знала это наверняка. Они с Алексеем помогли этой семье встать на ноги. А еще между супругами наконец нет тайн вообще. Они много говорили об этой ситуации, обсуждали ее от и до и пришли к выводу, что больше никогда и ничего не будут скрывать друг от друга, потому что любят друг друга и понимают. А еще потому, что самое главное в любых отношениях — это искренность и доверие.
Жизнь Дмитрия постепенно улучшалась: он проходил реабилитацию, которая помогла уменьшить боли и судороги, хотя ходить он так и не смог из-за запущенного ДЦП. Мария размышляла о их браке, понимая, что эта история укрепила их связь, показав, как важно доверять и прощать ошибки. В будущем они планировали продолжать помогать Дмитрию, видя в нем не только подопечного, но и друга, а Сосновка стала для них местом, где началась новая глава их жизни. Мария постепенно простила Алексея, видя его раскаяние и действия по исправлению ситуации, что сделало их отношения еще крепче. Тест ДНК прошел через надежные лаборатории, и результаты были однозначны, что развеяло все сомнения и позволило сосредоточиться на помощи ребенку. Болезнь Дмитрия, детский церебральный паралич, влияла на его подвижность, но с поддержкой он мог развивать талант и жить полноценнее.