Началоhttps://dzen.ru/a/aQtSet6usUJOYpfW
Еще раз предупреждаю вас: пришлете мне хотя бы одно письмо, и мигом присоединитесь к жабам в болоте. Какие еще штрафы? Я варила тут зелье, еще когда вы под стол ходили – и буду варить, сколько захочу! Магазин продолжает работать.
Агния Лесик, в ответ на просьбу платить подать барону Астейду.
***
Ветер не утихал ни на мгновение, и подъем на холм со всеми чемоданами и оборудованием превратился в ту еще задачу. Я сжимала все ручки до побелевших пальцев, не планируя упустить ничего – один только микроскоп, что я забрала из академических лабораторий, пусть и имел одно чуть сломанное стеклышко, но все еще стоил дороже нескольких моих органов.
Лавка Агнии, которую я видела только один раз, да и то – на магографии, должна была быть где-то наверху. И я очень надеялась, что она встретит меня приветливее, чем Ясновец, потому что погода портилась, и на ночь точно обещал полить дождь.
Я уже представляла, как разложу все свои вещи в старой, заставленной старческими вещами спальне и выпью чаю в приятной кухне в пасторальных тонах – там точно должны были бы оказаться чашечки с пастушками и блюдечки в горох. А затем…
Тогда можно будет разложить книгу со счетами, многочисленные долговые выписки, выложить двенадцать золотых, что у меня остались – и пытаться понять, как жить дальше. Без матери, без жениха, без бабушки – пусть последнюю я практически не знала, по крайней мере – лично не знала. Без всего, что было в моей жизни раньше – вместо этого с магазином зелий, которые я даже не умела варить.
В тот самый миг, когда ветер подул еще сильнее, подталкивая меня в спину, все мысли вылетели из головы, потому что я наконец увидела ее. Лавочку с зельями бабушки Агнии.
Двухэтажный домик на самом верхушке холма, неподалеку от леса, был всем, что я представляла и чего боялась. Крышу из некогда красной, а теперь едва оранжевой черепицы покрывал мох и плющ, старые стены оплела трава и трещины, а окна смотрели на меня черными провалами. Кое-где и впрямь провалами, потому что даже издалека я видела, что в них не было стекол.
Но возле дома был сад и от одного только взгляда на него сердце сжалось от боли и предвкушения. Он был совсем заброшен; возможно, Агния и погибла неделю назад, но заботиться о растениях точно прекратила гораздо раньше. Но в нем должно было расти столько ценных трав! До носа доносились запахи дурмана, аира и каланхоэ, и я заметила заросли тысячелистника и желтухи, уже давно выползшие за пределы заготовленных грядок.
Над вторым этажом лавки под ветром раскачивался опущенный зеленый флажок, вероятно, именно он извещал крестьян о том, что лавка открыта. А еще была вывеска. На мгновение мне показалось, что у двери мелькнула какая-то маленькая и темная тень, но когда я моргнула, ее как не бывало.
Увиденное словно вдохнуло в меня новые силы и жизнь, и я менее чем за минуту взлетела к самому домику и остановилась перед порогом.
Медную табличку, раскачивавшуюся над самым входом, оплели цветы и стебли, а сама она от дождей, влаги и отсутствия ухода покрылась желтой ржавчиной. Но зеленоватую надпись разобрать все же удалось: “Волшебные зелья госпожи Лесик”.
И теперь госпожа Лесик - это я.
Открывать дверь почему-то было жутко. Ключ у меня был – его вручил городской поверенный вместе с завещанием. Иногда между словами у него прорывалось кваканье и напуганное икание, и это лучше всего указывало на то, что завещание вовсе не подделка.
На протяжении всех лет моей жизни единственные новости, которые я получала от бабки, поступали даже не от нее. В девяти случаях из десяти это были ошибочно адресованные письма к А. Лесик. А вот уж Агнии или Алтеи – уже неважно.
И в десяти случаях из десяти это были жалобы на то, что старуха сумасшедшая снова превратила кого-то в жабу, или наложила неприятное репродуктивное заклятие, или же нашептала на черный венец. Несколько раз мне даже приходилось самой ездить и разбираться с последствиями, потому что, конечно же, что Агния, что Аврора (моя мать) не стали бы этого делать.
Покопавшись в карманах просторного дождевика, я достала большой, такой же ржавый ключ и вставила его в замочную скважину. Он вошел, но поворачиваться отказался. Тогда я дернула сильнее, и…
Дверь отворилась.
Вот только не от поворота ключа, а сама, потому что она и стояла открытой. Вероятно, кто-то из местных не закрыл дверь, не побеспокоился о том, чтобы защитить дом Агнии после ее смерти.
Но как только я шагнула за порог, в нос ударила такая смесь запахов, что пришлось зажать ноздри рукой и распахнуть дверь настежь. В них залетел порыв на удивление холодного для апреля, ветра, но и он не развеял вони.
Это был такой густой аромат смешанных и старых зелий, прелых трав, влаги, плесени и пыли, что еще немного, и его можно было бы резать ножом. А когда я наконец смогла открыть глаза так, чтобы они не слезились, увиденное заставило облиться холодным потом прямо под всеми слоями одежды.
Я никогда не думала, что Агния аккуратная ведьма. Все ее письма, все же доходившие до матери, выглядели так, словно бумагу пожевала корова, или с ней случилась судьба даже хуже, но это... старуха и впрямь была сумасшедшей.
Первая комната, в которую я попала сразу с порога, должна была бы быть залом лавки. И когда-то она им и была – здесь все еще стоял тяжелый дубовый стол, и я легко могла представить, что он весь заставлен колбами и бутылочками с зельями; над потолком висели пучки сухих трав, теперь уж точно непригодных к использованию.
А вот все остальное... побеленные стены почернели от копоти и кое-где стояли, покрытые краской, следами от взрывов и зелий; стулья, полки стеллажей и кучи бутылок валялись на полу, разбросанные кое-как, словно кто-то залетел в зал и принялся методично крушить все, к чему прикасались руки.
И я вполне могла себе представить, как Агния что-то такое и делает. Возможно, со злости, лишь бы я не пришла на все готовое. Возможно, с горя, все же она получила мое письмо о смерти Авроры. Возможно, по какой-то третьей, еще неизвестной мне причине.
В зале не осталось ничего: только обломки и едкие испарения от некогда полезных зелий. Эти запахи создавали проблемы, о которых я пока боялась думать.
Краем глаза я заметила темную тень. Обернувшись, увидела, как дверь скрипнула от ветра и захлопнулась, отрезав меня от непогоды. Воцарилась тишина, но мне казалось, что кто-то ходит рядом. Возможно, дух старой ведьмы.
Чемоданы и оборудование я оставила у порога и осторожно двинулась дальше. Поверенный сообщал, что в лавке пять комнат: кухня, зельеварня, спальня и маленькая застекленная комнатка с видом на лес, где росла большая часть теплолюбивых трав. Именно эта комната меня интересовала больше всего.
Еще никогда раньше я не имела возможности выращивать травы сама. На это потребовалось слишком много времени, а мои экспедиции и задания постоянно подгоняли меня с места на место, вспомнить вон только королевский заказ с полгода назад – пришлось забыть обо всем и взять амулет перемещения в тропики Эль-Зару.
Но теперь со странствиями покончено. Теперь я могу осесть здесь, где никто меня не знает, и наконец взяться за настоящую науку.
... вот только перед этим придется хорошенько поработать.
Осторожно толкнув скрипучую стеклянную дверь, я с удивлением заметила, что теплицу тоже разбили. Как и в предыдущей комнате, здесь не хватало нескольких окон, а остальные стекла были настолько грязными, что солнечные лучи не могли проникнуть внутрь.
Сквозняки и отсутствие ухода сделали свое дело: большинство трав на грядках начали желтеть и увядать. Кукушки, обычно красного цвета, стали фиолетовыми, а кервель выбросил стрелки, готовясь к гибели, но напоследок собираясь забрать с собой и другие растения. Привести этот садик в порядок будет непросто.
Единственное растение, которое не обращало внимания на разруху вокруг, была земляника, которую Агния выращивала в подвесных горшках под потолком. Она свесила усы почти до земли и потянулась ко мне ягодами, как только я вошла. Пока я не решалась их срывать – кто знает, для чего Агния их выращивала и не были ли они ловушкой для доверчивых воров.
Из теплицы я медленно двинулась к лестнице на второй этаж. Зельеварню пропустила, ничего интересного для себя я бы там не нашла, а надышаться испарениями сразу же по прибытии совсем не входило в мои планы.
Деревянная лестница набухла от влаги и жалостливо поскрипывала у меня под ногами. Одна ступенька почти провалилась, и только то, что я успела вовремя убрать ногу, и спасло меня от позорного падения.
И если я и лелеяла надежду на то, что хоть жилой этаж остался невредимым, она развалилась сразу же. Я глубоко вдохнула и выдохнула, сцепив кулаки так, что аж ногти врезались в кожу, и присмотрелась к кухне.
В этом нет ничего страшного.... Кроме опрокинутых кастрюль и котлов с засохшими остатками еды, мух, собравшихся вокруг, и куска гнилого мяса на столе. Запах... не хуже, чем в тропиках, где я провела последние месяцы. Ничего, выжила там, справлюсь и здесь.
Спальня оказалась чуть лучше, чем я ожидала. Большая кровать стояла целая, а напротив висело зеркало, тоже не разбитое. Но чего в комнате не хватало, так это окна, которое лежало на полу, разбитое на осколки.
Сначала я не обратила на это внимания, проверяя пол под кроватью – не спряталось ли там хитрое проклятие от бабушки? В конце концов, половина окон в доме была разбита или испорчена, так что первое удивление быстро прошло. Но в других комнатах щепок не было – их разбили изнутри, и стекло упало в сад. А тут...
Казалось, кто-то выбил окно и проник в спальню. Но зачем Агнии это делать?