Она считала их брак идеальным — пока одно сообщение из банка не раскрыло страшную правду. Оказалось, восемь лет он жил двойной жизнью. Но причина перевода бывшей жене заставит заплакать даже самых циничных…
Три дня Ольга прожила у матери. Три бесконечных дня, когда она металась в ярости от того, что поймала мужа на лжи. Владимир звонил каждый вечер, но она сбрасывала. Писал сообщения, а она не читала. Ей нужна была ясность в голове, а не новые объяснения.
На четвертый день позвонили с незнакомого номера.
— Алло?
— Здравствуйте. Это Екатерина Волкова, бывшая жена Владимира. Нам нужно поговорить.
Ольга замерла. Голос был спокойным, даже мягким. Совсем не таким она представляла голос соперницы. Хотя кто из них соперница — вопрос спорный.
— Откуда у вас мой номер?
— Владимир дал. Он позвонил мне позавчера и сказал, что вы узнали о переводах. Попросил позвонить.
— Зачем?
— То, что он рассказывал вам, не совсем верно. Могу я приехать? Это важно.
Через час они уже сидели в кафе недалеко от дома матери Ольги. Екатерина оказалась невысокой женщиной сорока лет с короткой стрижкой и усталыми глазами. Одевалась она просто — джинсы, свитер и никакого макияжа на лице.
— Спасибо, что пришли, — начала она, размешивая сахар в чашке с чаем. — Владимир, наверное, представил меня как жертву, которую он содержит из чувства вины?
— Примерно так.
Екатерина безрадостно усмехнулась.
— Типично для него. Всегда брал вину на себя, даже когда был не виноват. Послушайте, я скажу как есть. Да, он мне изменил и мы развелись. Но в больницу я попала не из-за нервов. У меня обнаружили рак. Третья стадия.
Ольга чувствовала, как внутри все оборвалось.
— Что?
— Лимфома Ходжкина. Диагноз поставили через месяц после развода. Печальное совпадение. Владимир узнал об этом случайно через общую знакомую. Он приехал в больницу, я была одна. Родители умерли, братьев-сестер нет, друзья разбежались. Знаете, как быстро люди исчезают из твоей жизни, когда узнают, что ты болен?
Ольга изменилась, не зная, что сказать.
— Он сидел со мной на химиотерапии. Возил к врачам. Оплачивал лекарства, которые не покрывал полис. Помогал в бытовом плане. И когда я все-таки пошла на поправку, предложил ежемесячную поддержку. Я отказывалась, но он настаивал. Говорил, что это помогает ему жить в согласии со своей совестью.
— Но почему он солгал мне?
Екатерина отпила чай и осторожно подбирая слова, ответила.
— Потому что стыдился. Стыдился того, что бросил жену перед самой болезнью, хотя и не знал о ней. Стыдился, что полюбил другую. Стыдился, что не смог сохранить первый брак. Владимир вообще парень сложный, все держит внутри.
— А вы? Как вы к этому относитесь?
— К деньгам? — она пожала плечами. — Я очень благодарна ему. Благодаря этому я не работала два года, пока лечилась. Смогла снять нормальную квартиру, покупать качественную еду. Сейчас я в ремиссии, уже шесть лет, работаю, живу обычной жизнью. Но тогда эта помощь буквально спасла меня.
Ольга смотрела в окно. На улице вечерело, зажглись фонари.
— Он мог мне все рассказать. Я бы поняла.
— Правда? — голосе Екатерины дрогнул. — Представьте, что вы только поженились, у вас скоро родится ребенка. И вдруг муж говорит, что каждый месяц будет перечислять крупную сумму бывшей жене, потому что та больна раком. Вы бы восприняли это спокойно?
Ольга хотела сказать «да», но поняла, что не уверена в этом. Восемь лет назад она была совсем другой. Моложе, ревнивее, неопытнее.
— Даже и не знаю, — призналась она честно.
— Вот и он не знал. Поэтому молчал. Я несколько раз говорила ему, что надо сказать, но он отказался. Боялся потерять вас.
— Потерял из-за этого молчания.
— Еще не потерял, — Екатерина посмотрела ей прямо в глаза. — Иначе вы бы не сидели здесь со мной. Слушайте, я не знаю, что вы решите. Это ваша жизнь, ваш брак. Но я хочу, чтобы вы поняли, что Владимир просто помог человеку выжить. И да, возможно, он сделал это не самым честным способом, но сделал.
Она достала из сумки конверт и положила его на стол.
— Здесь вся сумма, что он мне перевел за время болезни. Я специально откладывала в последние годы. Знала, что рано или поздно вы об этом узнаете. Передайте ему, что я больше не нуждаюсь в помощи.
Ольга взяла конверт дрожащими пальцами.
— Вам не надо было...
— Надо, — ответила Екатерина. — Ваша семья важнее. У вас дочь растет. Не позволяйте прошлому разрушить свое будущее. Он хороший человек, иногда просто бывает идиотом.
Она ушла, оставив Ольгу наедине с возвращенными деньгами, холодным чаем и грузом новых мыслей...
Ольга вернулась домой поздно. Соню оставила у мамы, а сама поехала поговорить с Владимиром. Конверт с чеком от Екатерины лежал в сумке тяжелым грузом.
Квартира встретила ее тишиной и полумраком. Горел только ночник в коридоре. Ольга разулась, прошла в гостиную и увидела Владимира сидевшим на диване. Он не спал, а просто сидел в темноте, уставившись в одну точку.
— Привет, — сказала она тихо.
Он вздрогнул и повернул к ней осунувшееся лицо с темными кругами под глазами. Похоже в эти дни он совсем не спал.
— Ты вернулась...
— Я поговорила с Екатериной.
Владимир закрыл глаза и откинулся на спинку дивана.
— Она рассказала про рак?
— Да. Она все рассказала, — Ольга села в кресло напротив мужа. Специально не рядом, потому что сейчас нужна была дистанция. — Почему ты не сказал мне правду? Не три дня назад, а восемь лет назад?
— Боялся.
— Чего? Что я не пойму? Что брошу тебя?
— Всего сразу, — он потер лицо руками. — Мы только начали встречаться, все было так хорошо. Ты была светлым пятном после развода, после всего того негатива. А потом я узнал о болезни Кати, и понял, что не могу бросить ее одну в таком состоянии. Но и потерять тебя не хотел.
— Так ты решил врать?
— Не врать. Просто... не говорить. Подумал, потом найду подходящий момент, и все объясню. Но время шло, и становилось только страшнее. Ты забеременела Соней, мы поженились, купили квартиру. Куча планов, мечтаний. И я подумал, зачем ворошить прошлое? Зачем говорить о бывшей жене, которая тяжело больна? Ты будешь переживать, нервничать.
— За меня все решил, значит?
— Да! — он встал. — Решил за тебя, потому что люблю! Хотел защитить от лишних волнений. Это было неправильно, я понимаю. Но намерения были хорошие!
— Намерения, — Ольга горько усмехнулась. — Я не хрустальная ваза, которую надо беречь от правды. Я твоя жена. Мы партнеры, мы все должны решать вместе, что касается нашей семьи.
— Прости меня, — проговорил Владимир сорвавшимся голосом. — Я облажался. Знаю. Каждый раз при переводе денег меня не покидала мысль — надо сказать Оле. Но потом смотрел на тебя, на Соню, на нашу спокойную жизнь, и не мог. Не находил слов.
Ольга вытащила конверт и бросила на журнальный столик.
— От Екатерины. Она вернула все деньги. Сказала, что больше не нуждается в помощи.
Владимир взял конверт, открыл его и уставился на чек. Рука задрожала.
— Она не должна была...
— Должна. Потому что умнее нас обоих. Она поняла, что этот секрет разрушает нашу семью.
Они замолчали. Владимир опустился на диван, положив рядом конверт с чеком.
— Ты уйдешь от меня?
Вопрос повис в воздухе. Ольга смотрела на человека, с которым прожила долгие годы, родила ему ребенка, делила восемь радостей и проблем. Да, он ошибся. Сильно ошибся. Но разве она сама не ошиблась?
— Не знаю, — призналась она честно. — Я, конечно, злюсь на тебя. И очень обижена. Чувствую себя преданной. Но в то же время понимаю, почему ты это делал.
— Я больше никогда...
— Не надо никаких обещаний, — оборвала она его. — С обещаниями у тебя, кажется проблемы. Лучше скажи, что ты еще скрываешь? Может, есть еще тайные дети? Или долги в казино?
— Ничего такого больше нет. Клянусь.
— Клянешься, — она встала, подошла к окну. За стеклом город жил своей обычной жизнью — горели окна, ездили машины, люди спешили по своим делам. У каждого из них есть свои тайны, свои скелеты в шкафу. — Знаешь, что больнее всего? Не деньги. Не помощь Екатерине. А то, что ты мне не доверял. Восемь лет мы были рядом, а ты так и не понял, что я бы выдержала любую правду.
Владимир подошел к ней и встал рядом. Не прикасаясь, просто рядом.
— Теперь понял. Слишком поздно, но понял.
— Поздно или нет — покажет время, — Ольга повернулась к нему. — Я не говорю, что прощаю. И не говорю, что мы сразу вернемся к нормальной жизни. Мне нужно переварить все это. Научиться снова тебе доверять. И тебе нужно научиться быть честным. Не ради меня, а ради себя самого.
— Что мне делать теперь?
— Для начала, нужно забрать завтра Соню от мамы. Объяснить ей, почему мама жила отдельно. Совратить не получится, ведь она умная девочка и все понимает.
— Что же я ей скажу?
— Правду. В детской версии, но правду. Что папа ошибся, что родители поссорились, но работают над этой проблемой. Видишь, Владимир? Правда совсем не страшна. Страшна — ложь.
Он молча опустив голову. Ольга взяла сумку и направилась в спальню.
— Я остаюсь дома. Буду спать в разных комнатах. Будем жить какое-то время как соседи, пока я не разберусь в своих чувствах.
— Сколько времени?
— Не знаю. Может, неделя, а может, месяц. Может, больше. Ты тянул восемь лет, чтобы сказать правду. Теперь жди, пока я решу... есть ли у нас будущее.
Она закрыла дверь спальни, оставив его одного. Владимир опустился на диван, взял чек и долго смотрел на цифры. Четыре миллиона рублей. Цена молчания оказалась куда выше...
Прошло два месяца.
Ольга сидела на кухне, допивая утренний кофе и листая новости в телефоне. За окном уже чувствовалась весна. Солнце светило ярко, снег почти растаял, воробьи галдели на ветках.
— Мам, а папа сегодня поедет с нами в парк? — Соня прилетела на кухню, уже одетая и причесанная.
— Спроси у него сама.
Девочка умчалась в гостиную, где Владимир разбирал документы. Последние недели он работал по пятницам дома, чтобы больше времени проводить с семьей. Одно из важных изменений, которые он внес в свою жизнь.
Первый месяц после их разговора был тяжелым. Они жили под одной крышей почти как чужие люди. Супруги вежливо здоровались, обсуждали бытовые вопросы вместе в укладывали спать Соню. Но между ними стояла прочная стена.
Владимир старался все наладить. Он начал ходить к психологу — сам, по своей инициативе. Сказал, что хочет разобраться, почему он плохо справляется с жизненными проблемами. Каждый вечер рассказывал Ольге о его прошедшем дне. Подробно, честно, даже когда она не спрашивала. Он открыл ей доступ ко всем счетам, картам, телефону.
— Я не хочу контролировать тебя, — сказала тогда Ольга.
— Знаю. Но хочу, чтобы у тебя была возможность. Чтобы ты видела — больше нет никаких секретов.
Мощная стена начала давать трещины. Ольга заметила огромные перемены в их новой жизни. Так, он без напоминаний забирал Соню из садика, готовил ужин по вечерам, оставлял ей записки на холодильнике. Однажды она проснулась и увидела ту самую компактную стиральную машину, о которой она говорила три года назад.
— Зачем? — спросила она.
— Ты же этого хотела. И потому что ее нужно было купить давно...
Они начали наконец-то нормально разговаривать. По-настоящему. О страхах, о прошлом, о том, чего хочется в будущем. Владимир наконец-то рассказал про детство, про отца-алкоголика, который бил мать, а потом плакал и клялся исправиться. Про то, как научился прятать эмоции и проблемы так глубоко, что потом сам забывал о них.
— Я думал, если не говорить о плохом вслух, оно исчезнет само, — признался он однажды ночью. Они сидели на кухне, потому-что оба не могли уснуть. — Идиотская логика, понимаю.
— Не идиотская. Детская, — Ольга налила ему чай. — Дети думают, что если закрыть глаза, то чудовище исчезнет.
— А оно не исчезает...
Месяц назад они вместе съездили к семейному психологу. Ольга не была уверена, нужно ли это ей, но согласилась попробовать. Специалист помогла увидеть проблемы.
— Вы оба боитесь размышлений, — сказал психолог. — Владимир прячет проблемы, Ольга делает вид, что все в порядке, чтобы не раскачивать лодку. Вместе вы создаете иллюзию идеального брака, где нет места обсуждениям.
После этого что-то начало меняться в их жизни. Они начали разговаривать друг с другом о том, что не устраивает, чтобы не накапливать обиды и не бояться быть неудобными друг для друга.
— Мама! Папа говорит, что в парке можно покормить уток! — Соня вбежала на кухню, подпрыгивая от возбуждения.
— Тогда бери хлеб из буфета.
Девочка умчалась. Ольга допила кофе, посмотрела на обручальное кольцо на пальце. Она так и не сняла его за эти два месяца. Не потому что забыла или поленилась. Просто не хотела.
Владимир появился в дверях кухни.
— Готова?
— Почти. Владимир... — она помедлила. — Сегодня вечером, когда Соня уснет, переедешь обратно в спальню?
Он замер, не веря в происходящее.
— Ты уверена?
— Не совсем, — честно призналась Ольга. — Я просто решил дать нам шанс и начать все сначала. По-настоящему, без иллюзий и недосказанностей.
— Спасибо, — сказал он осипшим от волнения голосом. — Я не подведу.
— Подведешь, — она улыбнулась. — Обязательно подведешь. И я тоже облажаюсь. Мы же живые люди, а не идеальные картинки из соцсетей. Главное не молчать об этом. Договорились?
— Договорились.
Соня вернулась с пакетом хлеба, и они втроем вышли из квартиры. Весеннее солнце слепило глаза, воздух пах оттепелью и новыми возможностями. Ольга впервые за два месяца взяла Владимира за руку. Его пальцы осторожно сжали ее ладонь, словно боясь, что она передумает.
Впереди их ждали парк, кормление уток, детский смех и обычный семейный день. А еще долгий путь обратно друг к другу. Путь, который они теперь пройдут вместе, без тайны и молчания.
Даже если правда больно ранит, она хотя бы даст шанс на исцеление. А ложь — только разрушает, медленно и неотвратимо, как ржавчина изнутри.
Друзья! Напишите в комментариях, как вы думаете, правильно ли сделала жена, что простила мужа? Подпишитесь и поставьте лайк!