Двадцать два ребенка за двадцать восемь лет. Последнего родила в сорок шесть. И при этом умудрялась вести бухгалтерию фабрики, управлять доходными домами, лично собеседовать квартирантов. Агриппина Абрикосова, кажется, опровергала законы физики.
Или просто не знала слова «невозможно».
Богатые невесты обычно выходят замуж, чтобы тратить приданое на наряды. Она вложила все пять тысяч в дело мужа. Многодетные матери сидят с детьми. Она открыла первый в Москве бесплатный родильный дом. Купчихи копят деньги. Она пожертвовала сто тысяч рублей на консерваторию.
История этой женщины начинается в Москве в июне 1833 года.
Девочка, равнодушная к красоте
Александр Борисович Мусатов владел крупнейшими в столице табачной и помадной фабриками. В его доме всегда пахло французскими духами и кремами для волос. Дочь Груша росла в окружении баночек и скляночек. Но косметика её не интересовала совершенно.
Девочка с детства отличалась практичным складом ума и деловитостью. Пока подруги примеряли наряды, Груша предпочитала смотреть, как отец ведёт бухгалтерские книги. Характер определился рано. Скромная, серьёзная, с холодным взглядом.
В пятнадцать лет её выдали замуж за Алексея Абрикосова. Жениху было двадцать четыре. Кондитер из разорившейся семьи крестьян, он к тому моменту работал главным бухгалтером в немецкой конторе и только-только открыл собственное дело. Деньги нужны позарез.
Приданое в пять тысяч рублей Груша отдала мужу без разговоров. Вкладывай в фабрику, сказала. Так и сделали. Молодая жена не требовала нарядов и бриллиантов. Она сразу поняла, что её место не в гостиных. А рядом с мужем, за работой.
Двадцать два раза
Первые два года детей не было. Агриппина переживала, молилась. Супруги даже съездили паломниками в монастырь. И вымолили. В восемнадцать лет она родила первенца Николая. Потом дочку Анну. А дальше дети пошли один за другим, почти каждый год.
Десять мальчиков и двенадцать девочек за двадцать восемь лет. Последнего Агриппина родила в сорок шесть. Не все выжили, конечно. Даже в богатых семьях младенческая смертность была высокой. Из двадцати двух осталось семнадцать.
И при этом она работала. Утром муж ездил на рынок за фруктами. Агриппина вела бухгалтерию. Днём старшие дети помогали заворачивать готовые сладости в фантики. Семейное производство в буквальном смысле.
Дом Груша держала железной рукой. Завтраки, обеды, ужины строго по часам. Каждый следит за своей чистотой сам. Никаких поблажек, даже малышам. Внук потом вспоминал, как бабушка однажды заметила ему:
«Ты, говорят, скуп, это хорошо. Скупость – не глупость».
Вот такая философия воспитания.
Железная хозяйка
Помимо детей у Агриппины была ещё одна забота. Два доходных дома в Успенских переулках. Муж подарил ей эту недвижимость, а она сама всем управляла. Без посредников и управляющих.
Каждого потенциального квартиранта принимала лично. Смотрела в глаза, задавала вопросы, оценивала платёжеспособность. Сама выбирала мебель для квартир, контролировала ремонт, вела учёт доходов и расходов. Прислуга боялась её больше, чем хозяина. Зато платила Абрикосова хорошо.
Репутация у абрикосовских домов была безупречная. Квартиранты никогда не задерживали плату. Респектабельная публика с удовольствием селилась именно здесь. Чистота, порядок, строгость во всём.
В тысяча восемьсот шестьдесят пятом году семья переехала в огромный особняк в Малом Успенском переулке. Бывшие палаты боярина Сверчкова, старинное здание с садом и надворными постройками. Один из внуков, Хрисанф, пчеловод и секретарь Льва Толстого, позже вспоминал:
«В одном из центральных тихих переулков Москвы почти все дома принадлежали дедушке и почти вся семья жила в этом переулке».
Из сада была калитка прямо в церковь Успения на Покровке. Дедушка служил там старостой. По дорожке мимо домиков причта можно было дойти до храма, не выходя на улицу. Царство Абрикосовых в центре Москвы.
Мать, понимающая матерей
Двадцать два ребёнка дали Агриппине опыт, которого ни у одного доктора не было. Она знала о родах и младенцах всё. И решила помочь тем, у кого не было денег на акушерок.
Сначала открыла детский сад при фабрике мужа. На сто пятьдесят мест, для детей работниц бесплатно. Потом, в тысяча восемьсот восемьдесят девятом, пошла дальше. Первый в Москве бесплатный родильный приют и женская лечебница. В первом параграфе устава написано коротко: «Содержится за счет учредительницы».
Двадцать две акушерки ухаживали за роженицами. Они получали восемьсот рублей в год, что по тем временам считалось приличными деньгами. Заведовал приютом зять Агриппины, талантливый акушер Александр Рахманов. Но хозяйка сама регулярно навещала подопечных.
Приходила, общалась с женщинами, дарила подарки. Властная и строгая дома, здесь она была доброй и участливой. Понимала их страхи лучше любого врача. Сама-то через это двадцать два раза прошла.
Деньги — в дело
Благотворительностью Агриппина занималась серьёзно. С тысяча восемьсот семьдесят седьмого по тысяча восемьсот восемьдесят шестой ежегодно жертвовала комитету помощи семьям убитых и раненых в войне с Турцией. Была попечительницей шести ремесленных училищ и нескольких больниц. На реконструкцию консерватории пожертвовала сто тысяч рублей.
Но деньги просто так никогда не раздавала. Считала, что это развивает профессиональное нищенство. Помогала делом. Открывала приюты, училища, больницы. Давала людям возможность самим встать на ноги.
Купила для внуков имение Внуково. Да, то самое. От него потом название аэропорта пошло. Абрикосовы владели большими землями в Подмосковье. Династия разрасталась, богатела, множилась.
Память
Первого сентября тысяча девятьсот первого года Агриппина Абрикосова угасла. Ей было шестьдесят восемь лет. Похоронили на кладбище Алексеевского монастыря, рядом с кондитерской фабрикой, где она когда-то заворачивала конфеты вместе с детьми.
Муж прожил ещё три года. Когда Алексей Иванович умирал, у его постели собралось сто пятьдесят родственников. Все образованные, самостоятельные, каждый со своим делом. Среди них были врачи, учёные, артисты, философы. Из потомков вышел даже нобелевский лауреат по физике.
По завещанию Агриппины сто тысяч рублей передали на строительство нового родильного дома. В тысяча девятьсот шестом его открыли. Пятьдесят одна койка, передовое оснащение, лучшие врачи. Городской родильный дом имени Абрикосовой принял первых рожениц.
Роддом проработал больше ста лет. В его стенах родилось более трёхсот пятидесяти тысяч детей. В две тысячи двенадцатом здание закрыли на реконструкцию. А в две тысячи шестнадцатом во дворе поставили памятник.
Агриппина Александровна сидит в окружении беременных женщин. На руках у неё два младенца в пеленках. Скульптор словно застал момент, когда она навещала свой приют. Строгая хозяйка, родившая двадцать два раза, продолжает принимать роды. Даже спустя век после смерти.