Предыдущая часть:
Лечащий врач, молодой и амбициозный хирург по имени Дмитрий Сергеевич, только разводил руками и не мог понять, в чём проблема. Он менял назначения, подбирал другие препараты, но температура не спадала. Ирина, как и остальные медсёстры, чётко следовала инструкциям, пока однажды не взглянула повнимательнее на лист с назначениями во время смены капельницы. Она тщательно изучила записи и увидела, что дозировка одного лекарства указана неправильно. Сверялась с протоколами — точно ошибка. Ирина осознала, что нельзя оставлять это просто так, потому что неверная доза могла привести к серьёзным осложнениям. Но поднять эту тему с Дмитрием Сергеевичем было непросто — он слыл высокомерным, слишком уверенным в себе и не терпел, когда кто-то указывал на его промахи.
Всё же она собралась и решилась. На утреннем обходе тихо подошла к нему и шепнула о том, что заметила. Врач нахмурился и посмотрел на неё с презрением.
— Что за ерунда? Вы что, умнее меня? — прошипел он. — Я знаю, что назначаю. И вообще, кто из нас учился в институте — я или вы?
Ирина растерялась, но не отступила.
— Дмитрий Сергеевич, я только хотела привлечь ваше внимание. По-моему, здесь неточность.
Хирург раздражённо отмахнулся.
— Ладно, разберёмся. Иди работай, нечего мне тут подсказывать.
После обхода он всё-таки перепроверил записи и нашёл ошибку. Но вместо того чтобы признать свою оплошность и сказать спасибо, решил переложить вину на неё. На следующем обходе, когда главврач Андрей Николаевич шёл впереди всех, Дмитрий Сергеевич громко объявил, что медсестра поставила капельницу неправильно, из-за чего пациенту стало хуже.
Ирина опешила от такой несправедливости. Она пыталась возразить, объяснить, как всё было на самом деле, но её никто не стал слушать. Главврач оказался отцом Дмитрия, так что встал на сторону сына. В итоге её обвинили в халатности и уволили по статье, без всяких церемоний.
Ирина пробовала оспорить решение, но всё зря. У неё не нашлось доказательств, а против неё были показания врача и главврача. Она чувствовала себя полностью разбитой — потеряла работу и доверие к людям. Целыми днями сидела дома, не могла взять себя в руки, плакала и корила себя за всё случившееся. Ей казалось, что вся карьера пошла прахом, даже не начавшись толком.
Но эта история дошла до Екатерины Петровны. Мать Сергея была человеком с большими связями и влиянием. Как вдова успешного бизнесмена, она взялась за своё расследование и быстро разобралась в деталях. Свекровь пришла в бешенство — не могла поверить, что из-за чьей-то безответственности её сын чуть не пострадал серьёзно. Она решила добиться справедливости любой ценой, задействовала все свои контакты, надавила на нужных людей, и дело пересмотрели заново. Вину Дмитрия Сергеевича подтвердили, его понизили в должности, а Ирину вернули на работу. Ещё и компенсацию выплатили за моральный вред, с официальными извинениями.
Ирина не могла поверить такому повороту. Она была потрясена, что Екатерина Петровна сумела всё исправить, и конечно же испытывала огромную благодарность. Когда Сергея выписали из больницы, он сам предложил встретиться. Сказал, что поражён её честностью и смелостью, и что влюбился в неё сразу, с первого взгляда.
Поначалу Ирина колебалась, опасалась, что их отношения не придутся по душе свекрови, но Сергей заверил, что мама будет только рада, и оказался прав. Екатерина Петровна действительно одобрила их связь. В то время она видела в Ирине подходящую пару для сына, потому что ценила её характер и профессию.
Их роман развивался быстро и естественно. Они проводили вместе каждую свободную минуту — гуляли по городу, ходили в театры, ужинали в уютных ресторанах. Ирина ощущала себя по-настоящему счастливой, будто наконец нашла ту самую любовь. А через полгода Сергей предложил выйти за него замуж.
Свадьба получилась яркой и запоминающейся. На ней собрались все друзья и родственники с обеих сторон. Екатерина Петровна не жалела средств и организовала всё так, чтобы этот день стал особенным. После церемонии молодые переехали в новую квартиру, которую подарила свекровь. Всё выглядело идеально, как в картинке из журнала, но со временем ситуация изменилась. Сергей стал чаще задерживаться на работе, сделался более замкнутым и отстранённым. Он почти перестал замечать жену и уделять ей время.
Ирина пыталась поговорить с ним по душам, выяснить, что не так, но муж только отмахивался, ссылаясь на загруженность и усталость. Она всё больше боялась, что они отдаляются друг от друга, и их чувства угасают день ото дня.
Солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы, когда Ирина проснулась от странных приглушённых звуков. Сначала ей почудилось, что это продолжение сна, но постепенно она разобрала — снова тот плач, который слышала вчера вечером, и он доносился откуда-то издалека внутри дома. В ней смешались раздражение и любопытство, создавая странное ощущение. Эти загадки и недомолвки уже начали её утомлять по-настоящему.
Ирина с трудом выбралась из постели. Голова гудела от недосыпа, тело ломило от накопившейся усталости и постоянного напряжения. Она накинула лёгкий халат и вышла из комнаты. В доме царила тишина, он казался пустым и безжизненным. Только отдельные лучики солнца проникали через окна, подсвечивая мелкие пылинки в воздухе.
Она прошла в гостиную и опустилась в мягкое кресло, ощущая, как ткань обивки приятно обхватывает тело. Сидела там в полной тишине и пыталась привести мысли в порядок, но они упорно разбегались в разные стороны, словно перепуганные мыши. В голове крутились вопросы, на которые не находилось ответов.
Вдруг её взгляд упал на стены. Там висели фотографии в аккуратных рамках. Она встала и подошла ближе, чтобы рассмотреть их получше. На снимках была Екатерина Петровна в разные периоды жизни — молодая, привлекательная, полная уверенности. На некоторых фото рядом стоял мужчина: высокий, с крепкой фигурой и решительным подбородком. Ирина сразу узнала в нём покойного мужа свекрови, Николая Александровича Кузнецова.
Но среди всех этих кадров не нашлось ни одного с Сергеем — ни в детстве, ни во взрослой жизни. Ирина была ошарашена таким открытием. Как это возможно? Почему в доме, где её муж провёл детство, нет ни единого снимка с ним? Почему свекровь выставила фото мужа напоказ, но спрятала все воспоминания о сыне? Это выглядело крайне подозрительно и не укладывалось в голове.
Ирина решила выбраться на свежий воздух, чтобы развеяться и немного прийти в себя. Она открыла дверь, вышла на террасу и спустилась в сад. Он был ухоженным и привлекательным на вид, но в нём витала какая-то холодная, отчуждённая атмосфера. Казалось, сад создали не для того, чтобы в нём отдыхать и наслаждаться, а просто для красоты, как декорацию без души.
Она шла по дорожке, разглядывая цветы и деревья вокруг, и в этот момент заметила пожилую женщину, которая увлечённо копалась в одной из клумб. Та была в простом халате и резиновых сапогах. Ирина собралась с духом и подошла ближе.
— Доброе утро.
Женщина вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Она долго вглядывалась в Ирину, пытаясь её узнать.
— Ольга? — спросила она в конце концов. — Это ты?
Ирина нахмурилась от удивления.
— Нет, я не Ольга. Меня зовут Ирина. Я жена Сергея.
Женщина подняла брови в явном изумлении.
— Сергей? — переспросила она. — Ах, да, конечно, извините меня. Я совсем состарилась. Зрение уже подводит. Без очков ничего толком не вижу — вот и обозналась.
Она снова склонила голову и продолжила свою работу в клумбе.
— Меня зовут Светлана Михайловна, — добавила она после короткой паузы. — Я живу по соседству с Екатериной Петровной уже много лет.
Ирина решила, что это подходящий момент, чтобы задать вопросы.
— А я вот хотела поинтересоваться, вы ничего странного в последнее время не замечали?
Она замолчала, подбирая слова поточнее. Светлана Михайловна подняла взгляд и тихо вздохнула.
— Ну, как вам сказать.
Соседка огляделась по сторонам, будто опасаясь, что их подслушают, потом наклонилась ближе и заговорила шёпотом:
— Ваша свекровь всегда была человеком с причудами. После смерти мужа она не особо горевала. Ходили слухи, что Николай ей изменял с кем попало. Но по мне, так всё равно нельзя так относиться к близкому человеку.
Ирина почувствовала, как по спине пробежали мурашки от этих слов.
— Что именно вы имеете в виду? — спросила она осторожно.
Светлана Михайловна опять оглянулась.
— Да просто болтают, что та авария была не случайной. Но это всего лишь слухи, ничего больше.
Соседка замолчала и вернулась к своей клумбе. Ирина стояла на месте, пытаясь осмыслить услышанное. Неужели Екатерина Петровна могла иметь отношение к смерти мужа? Она поблагодарила женщину и направилась обратно в дом. Слова Светланы Михайловны не выходили из головы. Ирина не знала, стоит ли верить этим разговорам, но была уверена в одном: в этом доме явно происходит что-то неладное, и ей нужно разобраться, в чём дело.
Вернувшись внутрь, она увидела свекровь на кухне за хлопотами. На плите шипела яичница, на столе стояли бутерброды и чашка с ароматным кофе. Запах еды вызвал у Ирины лёгкий приступ тошноты.
— Доброе утро, — произнесла Екатерина Петровна, заметив её. — Я тут, пока ты гуляла, быстро собрала завтрак. Садись, не стесняйся.
Ирина оглядела стол. Всё выглядело заманчиво, но её взгляд зацепился за одну мелочь: рядом с бутербродами стояла пустая тарелка с крошками и остатками пищи. Сердце сжалось от внезапной тревоги. Кого свекровь успела накормить до её прихода? Кто сидел за этой тарелкой? На завтраке были яичница с овощами, бутерброды с колбасой и сыром, свежие фрукты.
— Спасибо, — ответила Ирина, стараясь не выдать волнения, — но я не слишком голодная.
— Что ты говоришь? — возразила хозяйка. — Завтракать надо обязательно, иначе целый день без сил проходишь. Я же знаю, как тебе приходится выкладываться в твоей хирургии.
Она упорно подвинула тарелку ближе. Ирина взяла бутерброд и откусила маленький кусок. Аппетита совсем не было.
— Ну, как тебе? — спросила Екатерина Петровна, с интересом глядя на невестку. — Вкусно?
— Да, очень, — ответила Ирина, стараясь говорить правдоподобно.
— Рада, что понравилось, я старалась.
Они позавтракали молча. Ирина ощущала неловкость, и ей постоянно казалось, что свекровь утаивает от неё что-то важное.
— Слушай, Ирочка, — вдруг произнесла Екатерина Петровна, отложив вилку. — Мне сегодня нужно на маникюр, не могла бы ты меня подбросить?
Ирина удивилась такой просьбе.
— Конечно, я как раз еду на работу, так что могу завезти.
— Отлично. Через десять минут буду готова.
Ирина встала из-за стола и пошла в гостевую комнату. Переоделась, собралась, и вскоре они вышли из дома, сели в машину. По пути в салон свекровь стала разговорчивее.
— Знаешь, Ирина, многие думали иначе, но мы с Николаем Александровичем жили очень счастливо. У нас была хорошая жизнь.
Ирина слушала внимательно, не показывая своих чувств. Екатерина Петровна рассказывала, как они встретились и влюбились друг в друга. Как вместе путешествовали, развивали бизнес, растили Сергея.
— Мы были отличной парой, — продолжала свекровь. — Нам все завидовали, но авария разрушила всё. Коля разогнался слишком сильно, вылетел на встречную полосу, а там ехала какая-то старая машина. Волга, кажется. Всё произошло мгновенно.
После этих слов Екатерина Петровна отвернулась к окну и замолчала. Ирина не стала её расспрашивать дальше — видела, что тема даётся свекрови тяжело. Вскоре они подъехали к салону. Ирина остановила машину и высадила Екатерину Петровну.
— Спасибо, дорогая, — сказала та, выходя. — Не буду тебя больше беспокоить. Обратно возьму такси.
— Ладно, — ответила Ирина и плавно поехала дальше.
Она направлялась на работу, полностью погружённая в свои размышления. Рассказ свекрови не развеял её сомнения, а только усилил их. Вдруг под сиденьем что-то зашуршало и помешало. Она опустила руку, нащупала какой-то предмет и осторожно вытащила его. Это оказалась небольшая толстая книжечка в кожаном переплёте. Похоже, она выпала из сумки Екатерины Петровны, когда та выходила, потому что сумка зацепилась за сиденье.
Ирина открыла её одной рукой и увидела, что это дневник. Она колебалась: читать чужие записи было некрасиво и неправильно. Но в то же время она чувствовала, что внутри может скрываться разгадка всех этих загадок. Екатерина Петровна прятала дочь из-за страха, что подмена детей вскроется, и общество осудит её за такой поступок. Камеры стояли для наблюдения за здоровьем дочери, а плач она выдавала за запись, чтобы никто не догадался о её присутствии. В итоге она закрыла дневник и положила на соседнее сиденье. Совесть спорила с любопытством, но сейчас нужно было сосредоточиться на работе. Она решила, что заглянет в записи только в самом крайнем случае, если другого пути не останется.
Продолжение :