Небольшой, утопающий в зелени городок, будто притулившийся на берегу реки, что несёт свои воды в Тобол, а тот — в седой Иртыш, неспешно текущий, чтобы слиться с рекой Обь. Воздух здесь особенный, пахнет свежестью после дождя, цветущими яблонями и далёкой, сладковатой гарью от костров — весной и летом сады и огороды правят бал в этом краю.
В одной из местных закусочных, где торговля шла бойко, особенно в выходные, работали двое давних приятелей — Семён и Максим. Оба ровесники, по 28 лет, оба не женаты. Они ловко крутили роллы и суши, работая по 12 часов кряду. Семён, дипломированный менеджер, и Максим, владеющий рабочей профессией, находились здесь на равных.
Как-то раз, во время очередного аврала, Семён, формируя пиццу, спросил у Макса, который бойко очищал красную рыбу от костей и кожи:
— Слушай, ты вчера в кафе с кем был? Девочка-рыжуха, кудрявая вся. Я было подойти хотел, да постеснялся вас отрывать.
Максим усмехнулся, не отрываясь от работы:
— Да это Ксения. Ей двадцать, а уже институт за плечами и работает секретарём на моторном заводе. Сеня, я тебе скажу, у них в семье все — красавицы. Ты бы её маму видел! Ну, чистый ангел: лицо — фарфоровое, глаза — васильковые, а волосы — чёрные, как вороново крыло. И не дашь ей её тридцать восемь, выглядит лет на тридцать, не больше!
Семён задумался. После развода с женой, которая внезапно оказалась сторонницей «открытого брака», прошло пять лет. Он бежал от тех отношений, «теряя тапки», как говорится, и с тех пор сердце его молчало.
В один из майских вечеров, когда календарная весна уже сдавала позиции, друзья шли на день рождения к Ксении. Ветер, несмотря на приближающееся лето, был холодным и пронизывающим, и в нём, словно недоумевая, кружились редкие снежинки — «белые мухи».
Дверь им открыла мать именинницы, Нина. На ней было синее шёлковое платье в мелкий белый горошек, которое делало её удивительно юной. Рядом с дочерью они смотрелись скорее как сёстры.
— Проходите, не стесняйтесь, — улыбнулась она, и Семён почувствовал в груди давно забытое тепло.
Вечер пролетел за непринуждённой беседой, вином и смехом. Сидя за столом, Семён и Нина неожиданно обнаружили массу общих тем для разговора.
— Вы знаете, — говорила Нина, поправляя прядь чёрных волос, — а ведь Зауралье — это ведь не только суровые зимы. Это когда в июле по полям идёшь, а от полыни и чабреца голова кружится, и кажется, что сам воздух звенит от жары.
— А я вот всегда мечтал о своём доме, — признался Семён. — Чтобы над головой соседи не топали, а свой кусок земли, собака у порога… И чтобы сирень под окном.
После того вечера они стали жить вместе. Так и получилось, что все четверо — Семён, Нина, Максим и Ксения — обосновались в просторной четырёхкомнатной квартире Нины в старой пятиэтажке. А вскоре жизнь преподнесла новый сюрприз: мать и дочь оказались в ожидании и почти в одно время родили мальчиков.
Семёна на работе повысили до заведующего производством. Мечта о своём доме сбылась — он приобрёл уютный частный дом в пригороде, на самом краю города, где улица упиралась в берёзовую рощу. Они переехали туда семьёй, и Семён наконец-то завёл собаку — ладного пса-дворнягу по кличке Тобол.
Максим с Ксенией и сыном остались в квартире, но виделись часто. Когда малышам стукнуло по три года, их встречи стали особенно трогательными.
Однажды, тёплым летним днём, когда воздух над садами колыхался от жары, Макс привёз сына Ваню в гости к Стёпе. Дети, завидя друг друга, с радостными криками помчались навстречу.
— Эй, дядя! — звонко крикнул Ваня, обнимая Стёпу. — Бежим быстрее в бассейне купаться!
Резиновый голубой круг посреди двора был наполнен водой, которая уже нагрелась на солнце.
Да, дети прекрасно знали, кем они приходятся друг другу. Дядя и племянник, ровесники, связанные не только родством, но и первой в жизни дружбой.
Под вечер Семён и Нина стояли на крыльце, глядя, как мальчишки карабкаются на деревянную горку, которую смастерил Максим. Пёс Тобол лежал в тени сирени и блаженно посапывал.
Нина тихо взяла Семёна за руку.
— Никогда бы не подумала, что в мои-то годы… Вот так, всё с начала. И новый дом, и сын, и даже пёс.
— А я никогда не думал, что найду того, у кого никогда не болит голова, — улыбнулся Семён, глядя в её синие, под цвет зауральского неба, глаза.
Они стояли так, ощущая, как с реки доносится прохлада, а смех их сына и его племянника сливается в один счастливый гул под бескрайним уральским небом. Их жизнь, как и полноводный Тобол, обрела новое, спокойное и уверенное течение.
***