Глава 2
Рыцарь в сияющих доспехах
Весна в долине Гренадель была по-настоящему прекрасной. Яблони стояли в бело-розовой пене, воздух был густым от ароматов земли и цветов. Именно в такое утро Эллен отправилась в лес за первоцветами и корой молодого дуба для своих снадобий.
Она углубилась в чащу, наслаждаясь непривычным чувством безмятежности. Пение птиц, шелест листьев – все это убаюкивало ее вечную тревогу. Она уже почти наполнила свою корзину, как вдруг ее слух уловил странные звуки. Не птичьи трели, а металлический лязг, приглушенные крики и фырканье лошадей.
Любопытство, которое она давно в себе подавляла, на этот раз взяло верх. Осторожно, как ее научила Агнес, она стала пробираться на звук. Вскоре она вышла на опушку, за которой открывалась небольшая поляна.
Там происходила схватка. Не рыцарский турнир с его помпой и правилами, а настоящая, жестокая битва не на жизнь, а на смерть. Трое вооруженных до зубов бандитов в грязных кожаных доспехах окружили одного всадника. Рыцарь, судя по его доспехам с гербом – вздыбленный серебряный грифон на лазурном поле, – был тяжело ранен. Из-под его шлема текла кровь, он с трудом держался в седле, отбиваясь от атак сразу с трех сторон. Его белый конь, тоже раненный, бил копытами, но бандиты были опытны. Они старались зайти сбоку, сбить рыцаря с коня.
Эллен замерла, прижавшись к стволу дуба. Страх приказал ей бежать, пока ее не заметили. Но что-то в отчаянной храбрости одинокого воина удержало ее. Он был обречен, это было ясно. И в его гибели она увидела отголосок своей собственной несправедливой судьбы.
И тогда она действовала не думая. Годы жизни в лесу научили ее бесшумно передвигаться и использовать окружающую среду. Она схватила с земли несколько крупных камней. Один из бандитов, коренастый детина с секирой, уже занес оружие над почти бесчувственным рыцарем.
Эллен метнула камень. Она целилась в другого бандита, стоявшего чуть поодаль. Камень упал у ног лошади. От испуга конь взвился на дыбы с пронзительным ржанием, сбрасывая седока и сея мгновенную панику. Второй бандит, отвлеченный криком товарища, на секунду отвернулся от рыцаря.
Этой секунды хватило. Рыцарь, собрав последние силы, сделал отчаянный выпад своим длинным мечом. Клинок прошел под мышку незадачливого бандита, сквозь кольчугу. Тот рухнул с хриплым криком.
Теперь их было двое. Раненый рыцарь и коренастый детина с секирой. Но элемент неожиданности сработал. Бандит, чья лошадь понеслась в лес, бросился ее ловить. А главарь, оставшись один на один с воином, который только что убил его сообщника, заколебался. Он увидел, что из леса за камнем может прилететь еще что-то. С проклятием он отступил, скрывшись в чаще леса вслед за своим товарищем.
На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием раненого коня и хрипами умирающего бандита. Рыцарь медленно, будто сквозь воду, повернул голову в ту сторону, откуда прилетел камень. Его взгляд упал на Эллен, которая все еще стояла, прижавшись к дереву, с камнем в руке.
Он попытался что-то сказать, но вместо слов из-под шлема хлынула струйка крови. Затем его тело обмякло, и он тяжело рухнул на землю.
Эллен бросилась к нему. Страх сменился решимостью. Она с трудом отстегнула и сняла с него шлем. Перед ней оказалось лицо молодого человека, лет тридцати, с темными волосами, слипшимися от крови и пота, и сильной линией подбородка. Он был без сознания. Рана на голове была глубокой, но не смертельной. Более опасной была рваная рана на бедре, из которой обильно сочилась кровь.
Она действовала быстро. Порылась в своей корзине, достала пачку сухого мха, который всегда носила с собой как кровоостанавливающее средство, и пучок тысячелистника. Разорвав подол своей нижней юбки на полосы, она перетянула ему бедро, плотно прижав к ране мох. С головой пришлось повозиться дольше, но и там она сделала все, что могла.
Потом возникла следующая проблема: как доставить этого богатыря в деревню? Его конь был ранен, а ее сил не хватило бы даже оттащить его к дороге.
На ее счастье, по дороге неподалеку проезжал обоз. Услышав ее крики, возчики подоспели на помощь. Увидев рыцаря с гербом де Курси, они пришли в благоговейный трепет. Осторожно, на носилках из веток и плащей, они доставили бесчувственное тело в замок.
Эллен шла рядом, не выпуская из поля зрения своего пациента. Она не думала о награде или благодарности. В ней говорил инстинкт целителя, тот самый, который когда-то привел к ее гибели. Но сейчас она не могла поступить иначе.
В замке поднялась суматоха. Рыцаря, которого звали сэр Аларик де Курси, младший сын барона, перенесли в его покои. Примчался замковый лекарь, важный и напыщенный мужчина, который сразу же попытался оттеснить Эллен, деревенскую знахарку, от знатного пациента.
– Прочь, женщина! – провозгласил он. – Я займусь господином Алариком.
Но в этот момент Аларик пришел в себя. Его темные глаза, еще мутные от боли, нашли Эллен в толпе слуг.
– Нет, – прохрипел он. – Она. Она спасла меня. Пусть она остается.
Лекарь попытался было возражать, но Аларик был непреклонен. Так Эллен, к своему ужасу и изумлению, оказалась допущена в святая святых – в личные покои знатного рода.
Ей позволили продолжить уход. Она готовила отвары, меняла повязки, следила за чистотой раны, не допуская гангрены. Лекарь, фра Бенедикт, ворчал, но вынужден был признать, что методы «этой крестьянки» действенны. Раны заживали на удивление быстро.
Аларик оказался терпеливым, хотя и не самым покорным пациентом. Он часто пытался встать с постели раньше времени. Он был благодарен ей, но его благодарность была не унизительной, а уважительной. Он расспрашивал ее, откуда она, как оказалась в этих краях. Эллен придерживалась своей легенды: Элли, вдова с севера, муж погиб на службе у короля.
Она, в свою очередь, узнавала его. Аларик был вторым сыном барона, а значит, не наследником титула и земель. Своё положение он должен был завоевать мечом и доблестью. Он был умен, начитан (что было редкостью для рыцаря), и в его глазах не было высокомерия, присущего знати. В них читались честь, прямоту и какая-то глубокая, затаенная грусть.
Однажды вечером, когда она меняла ему повязку на голове, их пальцы случайно соприкоснулись. Эллен вздрогнула, будто обожглась. Она давно не прикасалась к мужчине с такой… нежностью? Нет, с профессиональной необходимостью, но что-то проскользнуло между ними. Мимолетная искра.
Аларик посмотрел на нее, и в его взгляде было нечто большее, чем просто благодарность.
– Ты не похожа на других женщин, Элли, – тихо сказал он.
Сердце Эллен упало. Эти слова были слишком знакомы. Слишком опасны.
– Все женщины похожи, мессир. Мы рождаем, лечим, хороним. И стараемся выжить.
– Нет, – настаивал он. – В тебе есть сила. Тихая, как глубокий ручей. И я чувствую… большую печаль.
Эллен отвернулась, пряча глаза.
– У каждой вдовы есть печаль, мессир. Теперь вам нужно отдыхать.
Она вышла из комнаты, чувствуя, как предательская краска заливает ее щеки. Она боялась этого. Боялась сближения. Боялась, что ее стены, так тщательно выстроенные, начнут рушиться. Но сердце, которое она считала мертвым, упрямо стучало в ее груди, напоминая, что она все еще жива. Все еще женщина.
Если вам было интересно, подпишитесь на канал, чтобы не пропустить следующую историю.
Буду рада вашей поддержки в комментариях!