Последние лучи заходящего солнца цеплялись за глянцевый бок его автомобиля, когда Юрий парковался у своего подъезда. Каждый вечер этот путь давался ему всё тяжелее. Дом, некогда бывший крепостью, превратился в поле необъявленной войны с его сожительницей Ольгой.
Их бурный роман остался в прошлом. Тогда, несколько лет назад, он, ослеплённый страстью к этой яркой женщине с огненной гривой волос и безупречным макияжем, привёл её и её сына Гаврика в свою квартиру. Юрий растворился в них: «Сиди дома, занимайся ребёнком, а я всё возьму на себя». Он был щедр и наивен, выложив перед ней карту своих финансовых потоков. Даже когда она нашла работу, привычный порядок не изменился: его машина, его мебель для комнаты подростка, его карта, с которой исправно списывались деньги за коммуналку и продукты.
Переступив порог, он столкнулся с угрюмым взглядом Гаврика. Дверь в комнату пасынка захлопнулась, едва он появился в коридоре. «Откормил волчонка», — с горечью мелькнула у Юрия мысль. На кухне его встретили пустые, вымытые до блеска кастрюли. Аромата ужина не было, лишь тягостная тишина. Пришлось заказывать пиццу.
Ольги снова не было дома. Эта её привычка — исчезать на сутки и больше — совпала с его робкой попыткой заговорить о совместных тратах. Вчера он, упомянув о возможных сокращениях на фирме, попросил её взять на себя треть коммунальных платежей. Ответ был оглушительным: «Это не твоё собачье дело, сколько я получаю! Не могу платить за твою квартиру!» Кроме зарплаты она имела нехилые алименты на сына.
Звонок в дверь возвестил о прибытии пиццы. Стоило Юрию постучать в комнату пасынка, как оттуда вылетел оживившийся Гаврик. Его недовольство испарилось без следа перед перспективой поесть. Покушать он любил.
Ночь Юрий провёл ворочаясь в пустой постели, и к утру в его душе что-то окончательно перегорело. Прошла любовь, и на её месте осталась лишь ясная, холодная пустота.
На следующий день, в выходной, он готовил себе незатейливый обед: картошка в мундире, испечённая в духовке, сало, тертая морковь с чесноком и майонезом. Дверь резко открылась, и на кухню влетела Ольга, даже не снимая пальто.
— Ой, как вкусно пахнет! Картошечка? — её голос звенел фальшивой легкостью.
Юрий не стал смотреть на неё.
— Я на твою долю не рассчитывал. Ты ведь была в неизвестном направлении!
Она надула губы, тщательно обведённые карандашом.
— А в супермаркет собираешься? Ты же всегда на неделю продуктов закупаешь!
— С сегодняшнего дня каждый запасается сам, — его голос был тих, но тверд. — Пора слезать с моей шеи. У тебя есть зарплата, алименты. Хватит пользоваться халявой. Совесть иметь надо.
Это слово, «совесть», сработало как запал. Ольга взорвалась пронзительным воплем, на который прибежал даже Гаврик, который обычно в наушниках ничего не слышит.
— Я не могу тратить свои деньги! — закричала она, и в её истерике сквозил неподдельный, животный страх.
Она не могла. И причина этого «не могу» была подобна взрыву бомбы замедленного действия. Все эти годы, пока Юрий содержал её и её сына, оплачивая всё их общее бытие, Ольга исправно вкладывала каждую лишнюю копейку в свою, отдельную жизнь. Три года назад она купила квартиру на уровне котлована. Теперь стены уже стояли, и её будущее, её настоящий дом, почти был готов. Оставалось внести последние платежи, она все эти годы платила каждый месяц сумму, сопоставимую с тремя средними пенсиями. Его просьба разделить коммунальные платежи грозила разрушить этот хрупкий фундамент её тайной свободы.
В тот миг, глядя на её искажённое яростью и страхом лицо, Юрий окончательно понял: всё кончено. Никаких чувств, кроме горького разочарования и усталости, не осталось.
Решение пришло к нему внезапно, как озарение, пока он мыл посуду после своего одинокого ужина. Ольга, хлопая дверьми, снова удалилась в свою комнату, уведя за собой сына.
Юрий вышел на балкон. Прохладный ночной воздух был свеж и чист. Он достал телефон и нашёл номер старого друга, который уже несколько лет уговаривал его перейти в свою компанию. Раньше Юрий отнекивался — не хотел риска, перемен. Теперь же риск казался ему единственным разумным путём.
«Слушай, Андрей, насчёт того твоего предложения… — он говорил тихо, глядя на огни города. — Я готов. Да, серьёзно. Мне нужно сменить обстановку. Кардинально».
Он договорился о встрече в областном городе на понедельник и положил телефон. Взгляд его упал на тёмный силуэт Ольгиной машины под окнами. Он больше не чувствовал ни гнева, ни обиды. Лишь лёгкость. Завтра он упакует её вещи и отвезёт по тому адресу, который с удивлением обнаружил в её старых документах, пока искал страховку на машину. Адрес новой, уже достроенной квартиры. Ей оставалось недолго платить. Теперь она справится с этим сама.
Он вернулся в комнату, сел за компьютер и начал составлять объявление о сдаче своей квартиры. Пора было и ему заложить свой собственный фундамент. На этот раз — без обмана.
***