Кофе остывал, и Светлана уже в который раз за утро откладывала телефон. Сегодня суббота, и можно было позволить себе ничего не делать. За окном моросил противный осенний дождь, превращавший двор в серо-коричневое месиво. Именно в такие дни особенно хотелось тепла, а его в квартире не было. Не в смысле отопления – с ним как раз всё было в порядке, а в смысле того неуловимого чувства, когда знаешь, что тебя ждут.
Муж, Сергей, копил на отпуск. По крайней мере, так он говорил. «Свет, давай отложим поездку на море, накопим на что-то стоящее. Хватит нам этих «всё включено», пора жить с размахом». Он произносил это с таким блеском в глазах, что ей оставалось только кивать. Размах… В прошлом году он один смотрел футбол на новом огромном телевизоре. В этом – покупал дорогие часы, объясняя это выгодной инвестицией. А их совместная поездка к морю откладывалась уже третий раз. Сергей много работал, часто задерживался, стал скрытным. Он говорил, что деньги уходят на важное, и она верила. А во что ещё оставалось верить после пятнадцати лет брака?
Чтобы заглушить тишину, она включила телевизор, но тут же выключила. Бессмысленное мельтешение картинок раздражало. Взяла в руки планшет, решила разобрать фотографии из последней поездки к родителям. Листала, улыбалась снимкам отца с удочкой, маминых пирогов. Потом папка «Разное». Старые скриншоты, какие-то смешные картинки, которые она сохраняла для внука, когда он приезжал. И вдруг… новое фото.
Она не сразу поняла, что это. Яркое, чьё-то, случайно попавшее в её облако через общий аккаунт. На снимке был Сергей. Он стоял, широко улыбаясь, прислонившись к блестящему капоту огромного чёрного внедорожника. Машина была явно новой, даже не стёрты шины. А под его рукой, прижимаясь к нему и смеясь в объектив, была незнакомая молодая женщина. У неё были длинные светлые волосы и глуповато-счастливое выражение лица.
Светлана не дышала. Она приблизила изображение, будто надеясь обнаружить монтаж, графику, хоть что-то. Но нет. Это был он. Её Сергей. В той самой позе победителя, с какой он когда-то позировал на фоне их первой скромной «девятки». Только сейчас в его глазах был незнакомый, ликующий восторг, направленный не на неё.
Вот оно. Вот на что ушли их отпускные. Не на мечту, а на этот блестящий капот и смеющуюся в объектив незнакомку. Эта мысль прозвучала у неё в голове с такой ясностью, будто её произнесли вслух. И тут же за мыслью пришла физическая боль. Горячая волна ударила в лицо, а потом по телу пробежал ледяной озноб. Руки задрожали.
Она сидела так, не двигаясь, не знаю сколько. Дождь за окном усиливался, стуча по стеклу, словно пытаясь до неё достучаться. В ушах стоял оглушительный звон. Всё, что она строила все эти годы, всё, во что верила, в один миг рассыпалось в пыль, оказалось карточным домиком, а она – последней дурой, которая в нём жила.
Ключ щёлкнул в замке ближе к вечеру. Сергей вошёл, сбрасывая мокрую куртку. От него пахло дождём и чужим, терпким парфюмом.
— Ну и денёк, — проворчал он, проходя на кухню. — Машину чуть не угнал, у самого дома место не найти. Ты что это в потолок упёрлась?
Светлана медленно повернула к нему голову. Она всё ещё сидела в кресле, планшет лежал у неё на коленях.
— Серёж… а на чём ты приехал?
Он наливал себе воды из фильтра. Вздрогнул, но не обернулся.
— Как на чём? На своей, на старой. Опять подшипник зашумел, надо заезжать на сервис. Надо же, когда это всё успело износиться?
У Светланы перехватило дыхание. Так легко, так привычно. Она подняла планшет.
— А это чья машина? И кто эта… девочка?
Сергей обернулся. Увидел фото на экране. Его лицо изменилось мгновенно. Сначала на нём вспыхнула паника, чистая, животная. Потом панику сменила маска раздражения.
— Где ты это нашла? Ты в мой телефон лазила?
— Оно в моём облаке, — тихо сказала Светлана. Её голос звучал чужим, сдавленным. — Ты, наверное, забыл, что мы когда-то одним аккаунтом пользовались. Ответь мне.
Он тяжело вздохнул, поставил стакан. Подошёл ближе, сел на стул напротив. Его поза была позой человека, которого поймали на месте преступления, но который уже нашёл оправдание.
— Света, не заводись с пол-оборота. Это… это машина нашего клиента. Я просто помог ему забрать её из салона. А девушка – его секретарь. Сфоткались для памяти.
— Для чьей памяти, Сергей? – её голос наконец-то обрёл силу, в нём зазвенели стальные нотки. – Ты стоишь, как хозяин. У тебя лицо, как у хозяина. И ты мне будешь рассказывать про «клиента»? Ты за последний год ни разу не взял меня с собой в поездку, даже к родителям, потому что «бензин дорогой». А тут – новый внедорожник. Это на него ты наши общие отпускные потратил?
Молчание было густым, как смола. Сергей смотрел в пол, его пальцы нервно барабанили по столу.
— Ладно, — он сдался, но не с покаянием, а с обречённостью. — Всё равно бы узнала. Да, машина моя. Беру в кредит. А девушка… это Лера. Мы с ней… встречаемся. Недавно.
Слово «Лера» прозвучало для Светланы как пощёчина. Оказалось, знать имя – ещё больнее.
— «Встречаетесь», — повторила она без интонации. – А мы с тобой что делаем? Живём? А она знает, что ты «живёшь» здесь, со мной, и копишь на отпуск, который никогда не наступит?
— Она ничего не знает! – резко сказал Сергей. – И не надо её в это впутывать.
Светлана вдруг рассмеялась. Сергей сжал плечи, будто этот смех царапал его по коже.
— Ага. Ясно. Она невинная овечка, а я – злая жена, которая всё портит. Классика. И как долго ты собирался вести эту двойную жизнь? До пенсии? Или пока я сама не догадалась бы, что мой муж – не заботливый добытчик, а банальный обманщик, тратящий наши деньги на свою тайную жизнь?
Она встала. Ноги её не слушались, будто ватные. Она подошла к окну. За стеклом, заляпанным грязными каплями, двор казался чужим и неузнаваемым. Та же асфальтовая лужа, тот же покосившийся забор, но выглядели они теперь как декорации к другой, чужой жизни.
— Знаешь, что самое обидное? – прошептала она. – Я ведь верила тебе. Я правда думала, что мы вместе копим на мечту. А ты… ты просто отстраивал себе новый мир, по кирпичику, за мой счёт.
— Я не хотел тебя ранить, — глухо проговорил Сергей. – Так получилось.
— Не получилось! – крикнула она, обернувшись к нему. В глазах стояли слёзы, но она не давала им пролиться. – Ты так решил! Ты каждый день принимал решение меня обманывать. Ты вёл двойную бухгалтерию не только с деньгами, но и с чувствами! И самое ужасное, что ты, наверное, считаешь себя умницей, который всех провёл.
Она прошла в спальню, захлопнула за собой дверь. Упала на кровать и наконец-то разрешила себе заплакать. Тихо, чтобы он не слышал. Чтобы не подумал, что она слабая. Она выла в подушку, пока не почувствовала полную, оглушающую пустоту.
Когда она вышла через час, Сергея уже не было. Уехал, вероятно, к своей Лере, утешаться в салоне нового внедорожника. Квартира была наполнена звенящей тишиной. Она подошла к их семейному альбому, что лежал на полке, взяла его в руки. Вот они молодые, на море. Вот с маленьким сыном на руках. Вот на даче, смеющиеся. Улыбки настоящие, глаза горят.
Она закрыла альбом и убрала его на верхнюю полку шкафа. Пусть полежит. Для архива.
Следующие дни прошли как в тумане. Она почти не ела, не отвечала на звонки сына, боялась, что по голосу он всё поймёт. Сергей ночевал дома, но они не разговаривали. Он спал на диване в гостиной. Воздух в квартире был густым и тяжёлым, словно перед грозой.
Перелом наступил в среду. Она заставила себя пойти в магазин. Шла по улице, не видя ничего вокруг, и вдруг её взгляд упал на витрину цветочного магазина. Там стояли горшки с кактусами. Один, маленький и колючий, смотрел на неё прямо. Он был неказистым, но в нём чувствовалась невероятная, упрямая жизненная сила.
Светлана зашла и купила его. Просто так. Для себя.
Принеся его домой, она поставила кактус на кухонный подоконник. Потом села и написала сыну длинное сообщение. Всё как есть. Без прикрас. Он ответил сразу: «Мама, я сейчас выезжаю. Держись».
Вечером они пили чай на кухне. Сын молча держал её за руку.
— Что будешь делать? – спросил он наконец.
— Жить, – просто ответила Светлана. – Пока не знаю, как. Но я не хочу больше быть обманутой. И не хочу быть приложением к чьей-то двойной жизни.
На следующий день она пошла к юристу. Разговор был деловым и безэмоциональным. Она чувствовала себя не униженной женой, а главой своего маленького государства, который защищает свои границы.
Когда она вернулась, Сергей был дома. Он сидел на кухне и смотрел на её кактус.
— Ты что-то купила, – произнёс он, и в его голосе было удивление. Она давно ничего не покупала «просто так».
— Да, – сказала она, снимая пальто. – Себе.
Он обернулся. Его лицо было усталым и постаревшим.
— Свет… Я подал заявление на развод. Мы… то есть я и Лера… Она ждёт ребёнка.
И снова удар. Но на этот раз он был ожидаемым, почти тупым. Она кивнула.
— Поздравляю. С пополнением. И с новыми хлопотами.
— Ты что, совсем не переживаешь? – в его голосе прозвучала досада. Ему, видимо, хотелось увидеть больше драмы.
— Я уже всё пережила. Там, в прошлой жизни. А в этой у меня теперь свои правила. Первое: никакой лжи. Второе: мои деньги – это мои деньги. Третье: я имею право покупать себе кактусы, когда захочу.
Он смотрел на неё, и в его глазах читалось неподдельное изумление. Он ждал слёз, истерик, униженных просьб. А видел перед собой спокойную, холодную женщину, которая больше не была его женой. Она была просто Светланой.
— Прости меня, – тихо сказал он.
— Я не знаю, смогу ли я тебя когда-нибудь простить, – честно ответила она. – Но я перестала тебя ненавидеть. Это уже много.
Она прошла в свою комнату. Не в их общую спальню, а в маленькую комнату, что раньше была кабинетом. Теперь это была её территория. Она включила лампу, села в кресло и взяла в руки книгу, которую давно хотела дочитать.
За дверью стояла тишина. Но это была уже не та давящая, мучительная тишина обмана. Это была тишина перед новым началом. Трудным, страшным, но своим.
Она погладила колючий бочок кактуса на подоконнике.
«Ничего, – подумала она. – Прорвёмся. Мы же колючие».